Ренат Аймалетдинов – Четвертая стена. (страница 5)
У Володи было крупное лицо с круглыми зелено-голубыми глазами, прямыми бровями, большим носом картошкой и золотыми волосами, которые стали заметно реже с того момента, когда они в последний раз виделись. Было очевидно – он лысел. И на то есть своя причина. Володя имел репутацию заядлого забулдыги, который в первую очередь ассоциировался с фразой «Пойдем, выпьем». Однако он не видел в этом проблемы; для него алкоголь был средством досуга – хобби, так сказать. Одет он был в синие джинсы и черную кожаную куртку – обычный повседневный комплект одежды.
– Привет, ты че тут делаешь? – спросил Володя, пожав руку Джерри.
– Да, так… Думал на курсы записаться.
– А нахрена тебе это?
– Долгая история.
– Ну, так давай, пойдем, выпьем, ты все и расскажешь, – мигом подхватил Володя и повел приятеля к выходу.
– Куда пойдем?
– Тут недалеко; где-то минут десять. В рыбный ресторан «Boston Seafood & Bar». Ты рыбу уважаешь? Хотя зачем я спрашиваю? Ежу понятно, что рыба под пиво пойдет хорошо! – Володя говорил с таким азартом, словно весь день планировал найти себе собутыльника и пойти с ним в то местечко.
На часах 15:10. Володя не соврал – спустя двенадцать минут молодые люди дошли до пункта назначения. Ресторан «Boston Seafood & Bar» находился на первом этаже современного здания на Лесной улице. Хозяева ресторана, Антон Ляпин и Кирилл Мартыненко, считают себя революционерами на рынке стейк-хаусов, показав, что морепродукты в Москве могут продаваться по вменяемой цене. Доказательством тому и свидетельствует этот ресторан, который был открыт в 2013 году и, прошу заметить, не создавал впечатление «завтрашнего банкрота». А значит, людям все нравится.
Войдя внутрь, они обратили внимание на привлекательный интерьер: бежевые тона, обилие дерева, как на стенах, так и на мебели, и пол, выполненный из плитки трех разных цветов: темно-серый, светло-серый и белый. Слева на стойке с терминалом заказов стояла статуэтка огромной рыбины. Впереди виднелась барная стойка, а до нее можно было повернуть налево в отдельный зал или направо, где находилась мужская и женская комната. К слову, дизайн пола менялся по ходу движения на паркет и снова на плитку, но уже другого узора. Дойдя до бара, Джерри удивился, что заведение оказалось куда более просторным, чем оно казалось на входе: ряды из столов продлевались по обе стороны. Усевшись рядом с барменом, Володя сразу же заказал себе и другу по кружке фирменного пива «Boston», а Джерри схватил меню и стал рассматривать, насколько вменяемыми в действительности были цены, так и не узнав, что зал слева еще заворачивал в обе стороны, образуя Т-образную комнату. Тем временем в ресторане играла песня «Love Is For Suckers». Одноименный альбом вышел в свет в 1987 году и занял пятьдесят седьмую строчку в чарте ста лучших песен Британии. Однако поклонникам пластинка не понравилась, поэтому она стала последней для группы «Twisted Sister».
III
А между тем, тридцатью минутами ранее, Алекс еще стоял в пробке. Что тут сказать – Москва, конец рабочей недели. Наш герой никуда не спешил, поэтому наслаждался музыкой, сидя в достаточно уютном салоне автомобиля. Но тут, как назло, села батарея у смартфона, прервав песню «I’m not a machine» от группы «Lost Sounds» на середине. И теперь вместо любимого Алексом панк-рока конца 90-х годов в его ушах зазвучали заунывные песни отечественной эстрады, где рифма строится по принципу «В конце строчки ставим глагол» или «Кровь сочетается с морковь». Эту музыку слушал водитель, и, судя по всему, слушал с огромным интересом, настукивая по баранке в такт. Закатив глаза на мгновение, молодой человек стал решать, что лучше: развязать беседу с водителем, который снова начнет нести бредятину, или терпеть российскую попсу, запрокинув назад голову, на случай если пойдет носом кровь. Он выбрал первое.
– Раз уж все равно стоим, почему бы нам не побеседовать? Вот скажите, у Вас есть увлечение? – Алекс закинул первую удочку, сделав глубокий вдох.
– Ну, все мое увлечение – это моя работа, а также моя малышка; забота о ней. Когда моложе был, в хоккей играл и книг много прочел. Сейчас, бывает, сяду за книгу какую-нибудь новую, а там такая туфта!
– Например?
– Да, груда необработанного текста про стройного мужчину, аж прям джентльмен английский какой-то, который пьет кофе по полчаса. Стоит, пьет, а вокруг него дамы. И все без ума от него. И так страниц триста с лишним. Чушь такая!
– А что тут такого? Женщинам нужно как-то заполнять свой досуг. Особенно в зрелом возрасте – этот жанр ближе, все-таки, этой демографической группе. В каком-то смысле, если подумать, то мужчины сами виноваты, что подобное женское чтиво так популярно. Куда приятнее окунуться во что-то романтическое и забыть, что живешь с мужем-угнетателем-пельмени-поедателем и парой спиногрызов, – довольно резво ответил Алекс, после чего задумался на мгновение и добавил, – Хотя я поспешил с выводами касательно мужчин: во всем виновато общество. И, вообще, современная литература – это отвратительный мусор.
– Ну не скажи! Слушай, вот я недавно прочел один неплохой рассказ, – бодро возразил водитель, попутно перейдя на «ты». Поначалу, Алексу показалось, что тот хотел возразить относительно его суждений, но, благо, разговор свелся к литературе. В противном случае, молодому человеку пришлось бы вступить в агрессивные дебаты с водителем. И дело вовсе не в феминистическом запашке его словечек. По правде говоря, Алекс мог сделать акцент на чем угодно – он бы просто не мог бы проигнорировать того факта, что с его мнением, которое он так фигурно выразил, кто-либо посмел не согласиться.
– Ну и какой же?
– Автора не помню, но название в голове засело: «День без новостей».
– Расскажешь? – спросил Алекс и сам перешел на «ты». Вообще, он был противником обращения на «Вы», считая это конформистским лексикологическим пережитком прошлого. А водила, иногда поглядывая на своего пассажира через стекло заднего вида, начал пересказывать сюжет.
Однажды утром в одном из новостных отделений одного крупного города произошла беда. Оказалось, что в городе за прошлый вечер и ночь ничего не произошло. «Ну, всякое бывает», – подумали журналисты и обратились к новостным порталам в интернете. А там тоже ничего – во всей стране, да что там, во всем мире никаких новостей! Пусто и все. «Немыслимо! Такого не может быть! Тут какая-то ошибка!» – все возмущались. Начали бродить мысли, что это проделки конкурирующих телеканалов, мол, они им блокировали каналы связи и вообще дезинформировали нарочно. Но толку от этих версий? Эфирное время пропадает – зрителю сообщить нечего.
Вдруг кто-то в студии решает включить телевизор и посмотреть, что идет на чужом канале. Там по расписанию тоже должны были быть новости. Заставка, заголовок – все, как обычно. Диктор приветствует зрителя и, неожиданно для всех, открыто заявляет, что сегодня ничего нового в мире не произошло. У всех шок. Переходят на онлайн трансляции иностранных телеканалов – там такая же петрушка. Ну, что тут сказать, у всех паника, потерянность – что делать, никто не знает. Внезапно один корреспондент выходит из положения и заявляет коллегам: «Если уж новостей в мире нет, то я их сам буду творить», а затем достает нож и нападает на своего товарища по работе. Просто берет и режет ему живот; хватает камеру с микрофоном и начинает брать у умирающего интервью. К слову, все это стало транслироваться в прямом эфире. Тут же на корреспондента нападает другой журналист с молотком – пробивает тому череп и уже ведет свой сюжет. Новостные деятели других каналов увидели это безумие, и все – цепная реакция началась.
Журналисты во всем мире стали убивать друг друга; их цель теперь была не сама новость, а факт того, что именно тот или иной репортер стал единственным осветителем событий в этот день. Итог: все представители прессы умерли – истребили сами себя. Наступила гробовая тишина. И спустя какое-то время доносится мужской голос где-то в телестудии: «Алло, дружище, у меня к тебе новости. У меня сын родился». Конец.
Водитель закончил рассказ и замолчал, дожидаясь ответа клиента. Алекс тоже молчал. В его голове была лишь фраза «Параша», но он не хотел таким резким высказываем обижать рассказчика.
– Что думаешь? – водитель спросил первым.
– Ну, не знаю. Посредственно. Как бы идея так себе – избитая. И так понятно, что современная пресса в наши дни доходит до такого абсурда, и решение изобразить все эту вакханалию через массовый пресс-геноцид весьма очевидное.
– А мне понравился финал – тот голос. Ведь реально: такие чудеса и есть настоящие новости. В такой суматохе забываются самые важные новости на этой земле.
– Действительно… – ответил Алекс. «А водитель не такой дурак, как я думал. Хотя это просто я не обратил внимания на концовку, сосредоточившись на мыслях о продажной прессе и госзаказах, которые в любом случае не дадут прессе сохнуть. Реализм оказался важнее эстетики метафор. 1:0», – размышлял он. А тем временем они уже выбрались из пробки и довольно быстро добрались до станции метро «Белорусская».
Станция метро «Белорусская» – станция кольцевой линии, открытая в 1938 году. Впрочем, в этот раз обойдемся без исторической справки. Все же мы сосредоточены сейчас на Алексе, а он бы не хотел видеть подобный текст в своей части истории. «Я хочу продвижения по сюжету, а не нудную информацию из интернета», – сказал бы Алекс, будь он читателем. Лишь стоит сказать, что от станции «Белорусская» ходит скоростной поезд «Аэроэкспресс» до аэропорта «Шереметьево». Время в пути на таком транспорте составляет около тридцати пяти минут. И, учитывая, что у Алекса был всего лишь один чемодан, он мог воспользоваться этим вариантом. Но не стал бы. Даже если это было бесплатно. Уж такой он человек…