Рена Лис – Исповедь палача (страница 4)

Эд подкараулил негодяя, зажав в руке увесистую кочергу. Он намеревался отбить мерзавцу всё, до чего дотянется. А главное – то, чем этот поганец больше не сможет навредить ни одной девушке. То, что он благородной крови спасёт его от суда. Никто не станет разбираться. Эд решил сам восстановить справедливость.

Иллюзия медленно пропала, а Карл всё ещё не мог поверить. Чувства смешались, а жнец не стал прерывать молчание. В конце концов, палач пришёл в себя и спросил:

– Но почему он не?.. – не успел закончить он фразу, как жнец его прервал.

– Имелся ли смысл? Кому поверили бы? Слуге или благородному сиру? – последнее слово он словно выплюнул. – Ну что? Оказался ли справедлив твой суд? Виновен ли Эд и заслужил ли такой конец?

Карл молчал. Просто не знал, что сказать. Впервые за долгое время он оказался совершенно выбит из колеи. Сейчас сложилось всё: и признанная вина, и угасший взгляд.

– А знаешь, что самое противное во всём этом? Все, кто присутствовал при нападении, были в курсе случившегося. Но ни один не пришёл к тебе и не донёс на него. А всё почему? Отношение к слугам как к отребью. Они и не люди для вас вовсе, – яростно выпалил жнец.

Карл же просто молчал, понимая, что его собеседник прав. Тишина затянулась. Один негодовал, второй осмысливал всё, что только что узнал. Прокручивал в голове раз за разом и понимал, что должен был сказать.

– Эд не заслужил такого исхода. Приговор был… несправедлив, – признание далось Карлу тяжело.

– Признал-таки. Я удивлён, – саркастично и зло произнёс жнец, ударив костяным кулаком по столу.

Палач вздрогнул, снова вспомнив, кто перед ним. И что в его белёсых руках сейчас находится его душа и путь, которым он его проведёт.

– Нет, это неправильно.

– Всё верно. Так закончить эту историю было бы несправедливо, – жнец снова сделал что-то, и перед ними возникла другая иллюзия.

Теперь они видели того самого сира, которому сейчас Карл в лучшем случае просто плюнул бы в лицо. На счету этого негодяя имелось фактически три жизни. Кулаки палача непроизвольно сжались, а жнец начал новый рассказ:

– Отец мерзавца имел внушительное состояние, и дежуривший несколько дней медикус смог вылечить его, обойдясь без серьёзных последствий.

Сир встал на ноги и продолжил беспутство как ни в чём не бывало. И возвращаясь с очередной попойки в экипаже, он, хвастаясь своими умениями перед одной из многих дам, наполовину свесился из кареты, под колесо которой попал камень. За секунду, он потерял равновесие и выпал на дорогу. Голова его навсегда осталась развёрнута в обратном направлении. Женский вскрик, был последним что он услышал. Дальше его душа вышла из тела, не понимая, что жизнь закончилась.

Естественно, я ждал его, – подтвердил подозрения Карла жнец. – И сам отправил туда, где ему самое место.

– Ад?

– Разумеется, – он фыркнул. – В моём случае ни слёзы, ни происхождение не поможет. Я отправляю туда, куда следует.

– Что с ним сейчас?

– Показать?

Карл молча кивнул. И то, что он увидел, полностью удовлетворило его. Не зря его называли мастером пыток.

– Но как же Эд? Неужели он отправился в ад из-за того, что сделал? – Карл был искренне обеспокоен. И жнец всё же решил ему показать кусочек текущей «жизни» приговорённого.

Перед ними возникла иллюзия: дружное семейство Эда. Они отмечают именины Эммы и абсолютно все счастливы. Его близкие улыбались и обнимались, словно всего этого кошмара и не произошло.

Карл не заметил, как по щеке скатилась маленькая слезинка.

«А он не совсем потерян», – подумал жнец, наблюдая за реакцией палача.

Глава 3. Колесованный

Иллюзия давно уже пропала, а в Преддверии всё ещё царила тишина. Палач полностью погрузился в думы, а жнец не мешал его мыслительному процессу. Всё же не зря он это затеял, и затаённая ранее злость и досада на смертных переросла в некое подобие любопытства.

Трудно сказать, сколько прошло времени, но Карл осторожно нарушил молчание.

– Неужели так было всегда? Видя лишь одну сторону и вынося приговор, я вёл своими действиями на плаху невиновных? – он поднял растерянный взгляд на жнеца, что лениво потягивал уже новую порцию пива. Кто и когда, принёс свежую кружку, мужчина не заметил.

– Отнюдь, дорогой друг. Случаи справедливо вынесенного приговора в твоей работе имели место быть. Это меня и зацепило. Иначе ты бы уже давно был отправлен в пункт назначения, – усмехнулся тот, клацнув зубами.

– Хорошо, но прежде чем я продолжу, позволь узнать ещё кое-что?

Жнец кивнул.

– Девушка… Эмма, она ведь сама прервала свою жизнь и по всем канонам…

– Я понял тебя. Не стоит продолжать. За то, что вынесла девушка при жизни, ей было даровано счастливое посмертие. Вотчина моя, поэтому… – ответил он и развёл руками, снова обнажая кости.

– Я понял…

– Может, продолжим? А то, не ровен час, и передумаю, – протянул собеседник палача, специально нагнетая обстановку.

– Нет-нет. Сейчас, дай подумать, – на минуту снова стало тихо. Жнец заинтересованно рассматривал своего собеседника. Казалось, что за это время тот постарел ещё больше, хотя такого не могло быть.

Карл же лихорадочно перебирал в памяти дела, но ни одного достойного не приходило на ум. Не мог же он ошибаться всегда и везде, были в его списке и отпетые негодяи, которых явно осудили справедливо.

– Точно! – воскликнул тот вслух, не сдержавшись. Имелись бы у жнеца брови, они явно поползли бы вверх от столь бурных эмоций. А так ему пришлось ждать продолжения. – Я вспомнил! Разбойники, это дело я точно провёл так, как полагается.

– Интересный выбор, ну что ж. Я весь внимание.

– Несколько лет наш город терзали нападениями. Началось всё с мелких набегов. Они нападали в основном на продуктовые обозы торговцев, что путешествовали без охраны.

Разорений было немного. Мы пытались их выследить, но оставалось совершенно непонятно, когда и где они ударят, да и скрывались те особо умело. Решили обойтись наймом охраны и на какое-то время это помогло.

Но вот потом… – палач вздрогнул, вспоминая произошедшее.

– Внимание их сместилось на путешествовавших господ. Сначала нападения происходили только по ночам. Слабо охраняемые кареты оказывались лёгкой добычей. Единичных сопровождающих они калечили, но не убивали. Снимали с господ дорогие украшения и деньги, ломали кареты, чтобы не дать им быстро сообщить о случившемся. Но, как ты понимаешь, людская жадность и жестокость не имеет границ, и вскоре этого стало им недостаточно.

От лёгких побоев разбойники перешли к пыткам, калечили людей. Стража, что усиливалась с каждым путешествующим, никак не смогла им помешать. Торговцы перестали ездить лесными дорогами ночью, но и эта предосторожность не помогла. В один момент негодяи начали убивать. Если поначалу имелись выжившие, то потом в лучшем случае люди лишались разума, оставаясь в живых. Но очень скоро и убийств им стало недостаточно. Они, словно развлекаясь, стали глумиться и жестоко издеваться над своими жертвами.

Всех, кого не убили сразу, терзали огнём, резали плоть, ломали конечности. Женщин и девушек… Ну ты сам понимаешь. Их единственных впоследствии и оставляли в живых, как в насмешку: жить с позором и бесчестьем.

Воинов просто рубили, а благородных мужей пытали. Я не понимаю, как эти крики никто не слышал. Некоторые тела были изуродованы до неузнаваемости, как перчатка, которую вывернули наизнанку. Вроде и понятно, что это, но то, что по природе должно было быть внутри, находилось снаружи. Закалённые работой констебли опустошали своё нутро в ближайших кустах при виде этого кошмара.

Позже жестокость нападавших возросла, хотя уже и так казалось, что хуже было некуда. Истерзанные тела подвешивали на деревья, а тех, кто не мог оказать серьёзного сопротивления, заставляли смотреть на муки несчастных. Казалось, что в этих монстрах не осталось ничего человеческого. Зверь и то во сто крат более гуманный, – Карл выдохнул, превозмогая дурноту.

– И как же вы их поймали? – оторвал его жнец от страшных воспоминаний.

– Опыт и немного удачи. По всем сомнительным местам дежурили доверенные лица, собирая информацию по крупицам и донося нам. Наконец мы смогли подготовить ловушку в месте будущего нападения. Один из знатных господ согласился пожертвовать свою карету, для того, чтобы заманить преступников в удобное для захвата место. Внутри неё находилось несколько вооружённых констеблей, готовых к атаке в любой момент.

У нас всё получилось. Никто из банды не хотел сдаваться живым, они дрались как дикие звери, загнанные в ловушку и выгрызающие свободу из последних сил. Но в этот раз численный перевес был не на их стороне, большинство разбойников убили при задержании, но вот главаря нам удалось схватить практически невредимым. Его ждал суд, но перед этим нам нужно было достать всю информацию…

– Пытки? – жнец внимательно наблюдал за тем, как реагировал Карл.

– Да, признание удалось выбить лишь ими. Щипцы оказались самым надёжным подспорьем. Но за то, что этот нечеловек сотворил со всеми жертвами, и этого, казалось, недостаточно. Ведь боль, которую он ощущал в тот момент, была лишь каплей от тех страданий, которые из-за него испытали остальные. Я до сих пор помню, как кусок за куском покидал его тело… Не сразу, но я добился своего и вперемешку с криками услышал признание в десятке преступлений. Но умирать ему было рано. Он должен был дожить до казни. Главарь ещё несколько дней провёл в казематах суда, и они, надеюсь, показались ему сущим адом.