Рен Белларт – САМОЕ СОКРОВЕННОЕ (страница 2)

Тяжёлый день прошёл в дороге, и под вечер Вадим снова въехал на базу.

К рукаву фуфайки прилипли два клочка серой шерсти. Вадим смахнул их на коврик, вынул ключ из замка зажигания и убрал его в карман.

— Чего сидишь? — крикнул снизу Сергей Петрович. — Домой не спешишь?

— Спешу. Только с этим ремонтом, чувствую, до утра здесь останусь.

— Оставайся. Свободная койка в слесарке есть.

Вадим открыл дверь. В кабину потянуло сыростью и дизельным гаром.

— Сами на ней спите.

Сергей Петрович стоял у переднего колеса в коротком дождевике и светил фонариком на мокрую резину. Вадим спустился, придерживаясь за поручень. После долгой дороги ноги не сразу привыкли к неподвижной земле.

Они обошли тягач. Вадим показал запотевшую фару. Сергей Петрович снял крышку, пошевелил провод и велел включить габариты. Свет моргнул, погас, затем загорелся снова.

— Контакты окислились, — сказал Сергей Петрович. — Сейчас зачищу.

— Но фара горит.

— Здесь горит. На трассе опять погаснет.

Днём Ольга прислала сообщение: попросила купить молочную смесь для Ани и позвонить, когда он выедет с базы. В конце добавила: «Постарайся не задерживаться». Вадим поморщился: время возвращения зависело не только от него. Спорить он не стал и ответил: «Понял».

— Сколько времени займёт? — спросил Вадим у Сергея Петровича.

— Быстрее закончу, если мешать не будешь.

С документами из кабины он пошёл под навес. Можно было оставить неисправность до утра, но утром тягач уходил с другим водителем. Передать ему машину с ненадёжным габаритом означало переложить проблему на другого то. Так Вадим не делал.

Под навесом было сумрачно: единственная лампа освещала скамью и несколько прислонённых к стене листов фанеры. Вадим поставил сумку на скамью и проверил телефон. Сообщение Ольге не отправилось: на базе плохо ловила связь.

Сергей Петрович запустил двигатель. Низкий гул прошёл через металлические стойки навеса. Вадим повернул голову к стоянке.

Рекс всегда узнавал звук их машины. На больших стоянках одновременно работали несколько двигателей, хлопали двери, выпускали воздух тормозные системы. Пёс лежал возле столовой и не реагировал. Но стоило Вадиму запустить их тягач, Рекс вставал и смотрел в сторону кабины.

Однажды, лет десять назад, Вадим оставил его возле машины. Был конец марта, под ногами лежала чёрная снежная каша. В столовую с собакой не пускали, а привязывать Рекса Вадим не любил.

— Сидеть. Я быстро.

Рекс сел у нижней ступеньки. Тогда он был ещё полувзрослым щенком: длинные лапы, большие уши и хвост, которым он сметал всё на своём пути.

Вадим вернулся с чаем и двумя ещё горячими сосисками, запечёнными в тесте. Быстро не получилось. В очереди спорили из-за сдачи, потом кассирша меняла ленту в аппарате. Рекс ждал возле тягача, но уже не на асфальте. Он вытащил из открытой кабины фуфайку и улёгся на неё.

— Это тебе кто разрешил?

Рекс посмотрел сначала на Вадима, потом на бумажный пакет с едой.

— Понятно. Разрешения не было, но уважительная причина имеется.

Вадим съел одну сосиску. От второй отломил конец и дал псу. Потом ещё кусок. В итоге тесто досталось хозяину, а почти вся сосиска — Рексу. Перед отъездом Вадим поднял фуфайку с земли и бросил её на пассажирское сиденье. Пёс первым забрался в кабину и лёг поперёк сиденья, прижав её к боку. Рукав пришлось из-под него вытаскивать.

Двигатель неожиданно смолк, и в наступившей тишине Вадим снова услышал дождь, стучавший по крыше навеса.

Он встал со скамьи. Воспоминание было обычным, одно из многих: заправки, зимние стоянки, весёлый лай, которым Рекс встречал Вадима возле кабины. В тёплые дни пёс высовывал голову в открытое окно и жмурился от встречного ветра, а его большие уши смешно прижимались к голове. Потом Рекс шумно отряхивался и снова тянулся к окну. Вадим поправил ремень сумки и пошёл в диспетчерскую.

Девушка за стеклянной перегородкой приняла путевые документы и проверила отметки. Отметки о времени разгрузки в накладной и путевом листе не совпадали. Вадим объяснил, что после въезда на склад сорок минут ждал, пока освободится место у разгрузочных ворот, и показал сообщение от получателя. Девушка позвонила на склад, выслушала ответ и прикрыла трубку ладонью.

— Сейчас исправят. Минут десять.

— У вас здесь всё занимает десять минут.

— Можете написать жалобу. Её тоже быстро рассмотрят.

— За десять минут?

Она улыбнулась и вернулась к разговору.

У стены Вадим сел на свободный стул. На крючке висел календарь за прошлый месяц. Под батареей сохли чьи-то рабочие ботинки. Он достал телефон. Связь появилась, и сообщение Ольге наконец ушло. Следом набрал номер жены.

— Ты где? — спросила она тихо.

— На базе. Сергей Петрович ремонтирует габарит, а в диспетчерской исправляют время разгрузки.

— Я Аню только уложила.

— Хорошо. Скоро выеду.

— Молочную смесь для Ани купишь? Банка почти закончилась.

— Куплю.

За дверью мастерской упало что-то металлическое. В трубке несколько секунд было слышно только дыхание Ольги.

— И одноразовые пелёнки возьми. Упаковку с зелёным рисунком, не с синим. В прошлый раз ты другие принёс, они протекают.

— Один раз перепутал.

— Потому что покупал их всего один раз. Обычно за ними хожу я.

Он провёл пальцем по краю водительского удостоверения.

— Пришли название сообщением.

— Уже прислала. Ты не читал?

— Читал.

Он хотел спросить, как Рекс, но девушка за стеклом подняла исправленные документы. Вадим встал.

— Всё, документы готовы. Сейчас заберу машину и поеду домой.

— Позвони, когда выедешь.

— Позвоню.

Ольга отключилась. Вадим расписался, сверил исправленное время и вернулся к машине.

Сергей Петрович сидел на корточках возле фонаря. На асфальте рядом лежали отвёртка и старая зубная щётка.

— Это у вас специальный инструмент? — спросил Вадим.

— Для хорошего водителя — щётка. Для плохого есть молоток.

Сергей Петрович зачистил контакты, поставил крышку на место и дважды попросил Вадима включить и выключить габариты. После этого фонарь загорелся ровно и больше не мигал.

Перед отъездом Вадим ещё раз обошёл машину. Он доверял Сергею Петровичу, но привык заканчивать проверку сам. Осмотрел сцепку и шины, убедился, что под тягачом нет свежих подтёков. Проверил двери полуприцепа. Только после этого поднялся в кабину.

За пятнадцать лет этот порядок почти не менялся. Можно было устать, торопиться или злиться на задержку, но обход всё равно полагалось закончить. На дороге любая упущенная мелочь могла обернуться серьёзной проблемой.

Фуфайка всё ещё лежала на пассажирском сиденье. Вадим взял её за ворот, собираясь переложить на спальник, но там стояла сумка. Он свернул фуфайку плотнее. Из кармана выпал складной нож, которым Вадим обычно резал в дороге хлеб и колбасу. Он поднял нож, сложил лезвие и положил его в дверной отсек рядом с перчатками и запасным фонариком.

— Не потеряй, — сказал Сергей Петрович, стоявший внизу. — Опять мой возьмёшь и не вернёшь.

— Я вернул.

— Через два года.