RemVoVo – Семь дней Лии (страница 3)
— Флакон, — сказал он. — Отдай флакон, и мы тебя отпустим.
Лия смотрела на него. Потом — на брата. Кайл лежал на полу, парализованный, беспомощный.
Он видел её глаза. Видел, как она думает. Видел, как она принимает решение.
— Нет, — сказала она.
И выпила «Химеру».
Это было не быстро.
Кайл лежал на холодном полу лаборатории и смотрел, как его сестра умирает.
Сначала ничего не произошло. Лия стояла, прижимая руку к груди, и смотрела на охранников. Охранники смотрели на неё. Все ждали.
Потом Лия закричала.
Крик был нечеловеческим. Он шёл из глубины, из костей, из чего-то, что было глубже костей. Она упала на колени. Флакон выпал из её руки и разбился.
— Что происходит? — спросил один из охранников.
— Она выпила «Химеру», — сказал другой. — Идиотка.
Лия кричала.
Кайл видел, как её тело меняется. Кости хрустели. Кожа натягивалась, как на барабане. Лицо плыло — черты расплывались, как воск на свече. Волосы темнели. Плечи расширялись. Руки удлинялись.
Это длилось минуту. Может, две. Может, вечность.
Потом Лия замолчала.
Она лежала на полу. Тяжело дышала. Её тело — его тело. Его лицо. Его шрам на подбородке.
Она открыла глаза.
Кайл смотрел на себя.
— Что за… — начал один из охранников.
Лия вскочила.
Она двигалась не как Лия. Она двигалась как Кайл — быстро, резко, уверенно. Она ударила первого охранника в челюсть. Второго — в горло. Третьего — в живот. Четвёртого — головой об стол.
Она стояла над ними, тяжело дыша. Потом обернулась к брату.
Она подошла. Наклонилась. Взяла его за руку.
— Кайл, — сказала она. Его голосом. — Кайл, ты меня слышишь?
Он не мог ответить. Парализатор ещё действовал. Но он слышал. Он видел.
Он видел своё лицо. Свои глаза. Свой шрам.
— Я думала, это лекарство, — прошептала Лия. — Я думала… я думала, это поможет.
Кайл смотрел на неё. На себя. На сестру.
Через минуту парализатор начал отступать. Он почувствовал, как пальцы снова слушаются. Как язык снова двигается.
— Ты идиотка, — прошептал он.
Лия улыбнулась. Его улыбкой. Его глазами.
— Знаю, — сказала она.
Они выбрались через аварийный выход.
Кайл всё ещё плохо двигался — парализатор отступал медленно. Лия поддерживала его. Это было странно. Она была сильнее, чем раньше. Намного сильнее. Тело Кайла было сильным, тренированным, выносливым.
Они шли по улицам Мешанины. Мимо домов, которые не двигались. Мимо людей, которые не смотрели на них. Мимо патрулей АС, которые не обращали внимания на двух братьев — одного уставшего, другого напуганного.
— Куда мы идём? — спросила Лия.
— Домой, — сказал Кайл. — В Зыбь.
— Там нас найдут.
— Там нас не найдут. В Зыби никого не находят.
Лия помолчала.
— Кайл.
— Что?
— Я не помню, как пахло наше детство.
Он остановился. Посмотрел на неё. На себя.
— Что?
— Наше детство. — Лия смотрела на него. Его глазами. — Я пытаюсь вспомнить. Я помню, что был какой-то запах. Что-то… тёплое. Но я не помню, что именно. Я не помню.
Кайл молчал.
— Это первый симптом, — сказала Лия. — Первый признак стирания. Я читала записи. Через семь дней я забуду всё. Кем была. Что чувствовала. Кого любила.
— Ты не забудешь.
— Забуду. — Она улыбнулась. Его улыбкой. — Но я помню тебя. Пока помню. Этого достаточно.
Кайл взял её за руку. Свою руку. Руку сестры.
— Мы найдём способ, — сказал он. — Я обещаю.
— Ты уже обещал мне дом.
— Я найду и то, и другое.
Лия смотрела на него. Долго. Потом кивнула.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда пошли.
Они пошли.
Убежище было старым.
Заброшенная лебёдка, застрявшая между слоями. Она висела между Мешаниной и Зыбью, в точке, где реальность была нестабильной. Здесь время шло рывками, гравитация менялась каждые несколько часов, а стены иногда становились прозрачными.
Кайл любил это место. Здесь он чувствовал себя в безопасности. Здесь никто не мог их найти.
Они сидели на полу, спиной к стене. Лия — в теле Кайла — листала записи, украденные из лаборатории. Кайл — в своём теле — смотрел на неё.
Это было странно. Смотреть на себя со стороны. Видеть свои привычки, свои жесты, свою манеру хмуриться.
— «Химера» — не маскировка, — читала Лия. — Это вирус идентичности. Выпивший настраивается на паттерн другого человека. Через несколько минут он становится полной копией — физически и ментально.
Она перевернула страницу.