RemVoVo – Медвежонок Моро: Тайна Лунного Сна (страница 2)
Моро кивнул – да, именно кивнул, хотя у него нет шеи! – и сказал:
– Завтра начнётся новая жизнь, Лиля. Но сначала – выспись. Потому что в Мире Снов усталость – твой главный враг.
Я легла, положила его рядом, под одеяло. Закрыла глаза.
И вдруг почувствовала – не рукой, а всем телом – как что-то мягкое и светлое касается моего лба. Как поцелуй. Или благословение.
Когда я проснулась утром, солнце уже стояло высоко. Моро лежал на подушке, как обычно – молчаливый, плюшевый, с одним ухом.
Я потрогала его.
– Ты там? – прошептала.
Он не ответил.
Но когда я встала и пошла к окну, то увидела: на подоконнике лежал маленький листок бумаги. На нём было нарисовано – карандашом, очень аккуратно – луна над дубом. И подпись:
Я сжала листок в кулаке.
Сердце снова забилось быстрее. Но теперь – не от страха.
От предвкушения.
В школе всё шло как обычно. Вика не смотрела в мою сторону. Артём, мальчик из параллельного класса, который иногда улыбается мне в коридоре, сегодня принёс мне конфету – «просто так». Я покраснела и пробормотала «спасибо».
На уроке литературы мы читали «Алису в Стране чудес».
– А вы верите, что волшебство существует? – спросила мисс Эллен.
Большинство засмеялись.
– Только в сказках!
– Волшебства нет!
– Оно в телефоне! – крикнул кто-то.
Я молчала.
Потому что теперь знала: волшебство – не в телефонах. Оно в тех, кто умеет слушать плюшевых медведей. В тех, чьё сердце болит, но не ломается. В тех, кто готов шагнуть за грань сна – даже если боится.
Дома я помогла маме помыть посуду. Она выглядела уставшей, но улыбалась.
– Ты сегодня какая-то… спокойная, – сказала она.
– Просто хорошо выспалась, – соврала я.
Потом я пошла в свою комнату и начала готовиться.
Нашла фонарик. Положила в карман пижамы блокнот и карандаш. Расстелила одеяло прямо под окном – чтобы лунный свет падал на меня. И положила Моро рядом, лицом к луне.
– Ты точно придёшь? – спросила я, когда стемнело.
– Я уже здесь, – прошептал голос – не извне, а изнутри. Из самого сердца.
Я закрыла глаза.
Дышала глубоко. Вспоминала всё: боль от слов Вики, тревогу за родителей, тепло ладони Артёма, когда он протягивал конфету… и этот странный, но настоящий голос Моро.
И вдруг…
Стало холодно.
Не по-настоящему – а как будто воздух вокруг стал жидким, как вода.
Я открыла глаза.
Надо мной не было потолка.
Было небо.
Чёрное, усыпанное звёздами. И огромная, почти полная луна – такая яркая, что казалась живой.
Подо мной – не пол, а мягкая трава, пахнущая мятой и дождём.
А рядом, на четвереньках, сидел Моро.
Но не плюшевый.
А настоящий.
С шерстью, которая переливалась серебром в лунном свете. С глазами, которые теперь не были пуговицами – они светились тёплым янтарным светом. И с ухом, которое двигалось, ловя каждый шорох.
– Добро пожаловать в Лунный Сад, Снолистница, – сказал он. – Твой первый сон-приключение начинается.
Я встала. Ноги дрожали, но не от страха. От волнения.
– Куда мы идём?
– Туда, где ждут ответы. Но сначала – правило первое:
Никогда не теряй надежду. Даже если сон станет кошмаром. Потому что именно надежда – ключ обратно домой.
Я кивнула.
Взяла его за лапу.
И мы пошли по тропинке, вымощенной светлячками.
Где-то вдалеке запела птица.
Или это был голос самого сна?
Когда я проснулась утром, я лежала на полу под окном. Моро – рядом, обычный, плюшевый.
Но на моей ладони остался след – не грязный, а серебристый, как пыльца лунного цветка.
И в блокноте, который я положила в карман, появилась новая запись – не моим почерком:
Я улыбнулась. Сегодня будет другой день. Потому что теперь я знаю: самое худшее – это начало самого лучшего.
Глава 2. Врата из лунного света
На следующий день я ходила по школе как во сне.
Не потому что не выспалась – наоборот, я спала крепко, как никогда. Но потому что теперь у меня был секрет. Огромный, сверкающий, как луна над Лунным Садом. И каждый раз, когда кто-то говорил «это просто сон», мне хотелось ответить:
Вика всё ещё не смотрела в мою сторону. Артём улыбнулся мне в коридоре, но я так засмущалась, что чуть не уронила портфель. Мама заметила, что я стала «какая-то задумчивая», но не стала расспрашивать – у неё и так забот хватает. Папа звонил вечером, голос у него был тихий, будто он говорил сквозь воду. Я сказала: «Всё хорошо», хотя внутри бурлило столько всего, что «хорошо» казалось слишком маленьким словом для этого.