RemVoVo – Голос Империи. Гнев Валькирии (страница 6)
— Капитан, полгода — это если мы будем на минимальном энергопотреблении, без манёвров, без сканирования. Но нам нужно сканировать, нам нужно двигаться, нам нужно искать. Это сокращает срок до трёх-четырёх месяцев. И если мы не найдём аномалию за это время — мы останемся без топлива в пустоте. Мы умрём медленно и мучительно.
Он не сказал этого с вызовом. Он сказал это с усталой заботой, как человек, который уже видел, как умирают корабли в пустоте, и не хотел видеть это снова. Но для Кайи эти слова прозвучали как предательство.
Она резко встала, опираясь ладонями о поверхность стола, и её голос прогремел по всему залу:
— Мы солдаты, а не колонисты! Мы не ищем себе новое гнездо, мы ищем путь назад, к нашему Императору, к нашему флоту, к нашей войне! Рой там! Он всё ещё уничтожает наши миры! И если мы останемся здесь, если мы бросим их — мы станем дезертирами!
Она перевела дыхание, чувствуя, как кровь стучит в висках. Все за столом замерли. Даже Дженна перестала дышать.
— Я понимаю, — продолжила Кайя, уже тише, но не мягче, — что вы напуганы. Я понимаю, что неизвестность пугает. Но я не позволю вам превратить этот корабль в фермерскую колонию. Мы вернёмся. Мы найдём аномалию. И мы будем ждать приказа, потому что приказ есть приказ. Я — капитан. И я приказываю: продолжать поиск гравитационных возмущений. Никаких посадок. Никаких колоний. Мы ищем путь домой.
Она села, и наступила гнетущая тишина. Офицеры переглядывались, но никто не осмеливался возражать. Однако Кайя заметила, как Дорн — инженер-биолог — шевельнулся на своём месте. Его глаза, светлые, почти прозрачные, были устремлены на неё с выражением, которое она не могла прочитать.
— Лейтенант Дорн, — сказала она резко. — У вас есть что добавить?
Дорн откашлялся и осторожно положил стилус на стол.
— Капитан, я не оспариваю ваш приказ. Но как инженер-биолог, я должен доложить, что наше положение сложнее, чем кажется. Я провёл полную инвентаризацию ресурсов. Топливо — да, хватит на четыре-пять месяцев активного режима. Но есть другая проблема, о которой, возможно, офицеры не упомянули.
— Какая проблема? — Кайя прищурилась.
— Вода, — сказал Дорн просто. — Наши запасы воды — регенерируемые, но система регенерации вышла из строя на двадцать процентов из-за повреждений, которые мы получили при проходе через аномалию. Я могу починить её, но мне нужны ресурсы — редкоземельные элементы, которых у нас нет на борту. Без них мы сможем регенерировать воду в течение ещё трёх месяцев. После этого запасы станут критическими.
Кайя замерла. Она не ожидала этого. Топливо — да, она знала о топливе. Но вода? Она могла выжить без многих вещей, но не без воды.
— Почему я не знала об этом раньше? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Потому что ремонт требовал времени, капитан, — ответил Дорн, — и я не хотел тревожить вас, пока не проверил все варианты. К сожалению, вариантов нет. Нам нужны ресурсы. И единственный источник ресурсов в этом секторе — это планеты. В том числе та, которую нашёл лейтенант Киран. Там есть вода, есть атмосфера, есть, возможно, минералы. Если мы не пополними запасы, мы умрём от жажды, даже если у нас будет топливо.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Кайя чувствовала на себе взгляды всех офицеров. Она видела, как Киран сжимает планшет, как Дженна опускает глаза, как Эрик молча ждёт. Они не хотели бунтовать. Они хотели, чтобы она приняла решение, которое спасло бы их жизни. Но она не могла. Она не могла просто так отказаться от Императора, от присяги, от всего, что делало её той, кем она была.
— Значит, — сказала она медленно, — вы хотите сказать мне, что выбора нет. Мы должны лететь к этой планете.
— Я не говорю, что выбора нет, — вмешался Эрик. — Я говорю, что у нас есть выбор: либо мы летим к планете и пополняем запасы, а затем продолжаем поиски с большей уверенностью, либо мы рискуем умереть от жажды через три месяца, так и не найдя аномалию. Планета не станет нашей колонией, капитан. Она станет нашей заправочной станцией. Мы возьмём воду, возможно, полезные ископаемые, и уйдём. Никто не говорит, что мы остаёмся навсегда.
Кайя посмотрела на него с подозрением. Слова Эрика звучали разумно, но она чувствовала, что за ними стояло что-то ещё — желание, чтобы она сдалась, чтобы она признала, что дома больше нет.
— Ты говоришь это уже второй раз, Эрик, — сказала она ледяным тоном. — «Мы не вернёмся». Ты уже пытался убедить меня в этом. Но я не сдамся. Я не позволю этому кораблю стать кучкой бродяг, которые забыли, кто они такие.
Эрик вздохнул, но не отвёл взгляда.
— Кайя, — сказал он тихо, используя её имя без звания, что было знаком крайней близости, — я не хочу тебя ломать. Я хочу, чтобы ты поняла: мы не бросаем Императора. Мы выживаем, чтобы однажды найти путь к нему. Но для этого мы должны быть живы. А для этого нам нужна вода. Планета — это не предательство. Это тактика.
Она сжала челюсть так сильно, что зубы заскрипели. Внутри неё боролись две силы: железная воля Валькирии, которая требовала верности до последнего вздоха, и голос разума, который шептал, что Эрик прав. Но она не могла признать это. Если она признает, что они застряли — она потеряет себя. Она потеряет ту часть души, которая всё ещё надеялась увидеть Императора, услышать его голос, получить его приказ.
— Мы не летим к планете, — сказала она, и её голос прозвучал глухо, как удар колокола. — Мы будем искать аномалию ещё три дня. Если за это время мы ничего не найдём — я рассмотрю вариант с посадкой. Но только как временную меру. Это понятно?
Офицеры закивали. Эрик ничего не сказал, но в его глазах мелькнула искра — не победы, а облегчения. Он получил не всё, что хотел, но он получил возможность.
Кайя поднялась из-за стола.
— Совещание окончено. Киран, продолжай сканирование. Дорн, будь готов к ремонту системы регенерации, если мы всё же решим сесть. И — ещё одно.
Она обвела всех взглядом.
— Если я услышу ещё хоть один разговор о том, что мы должны «построить новый дом», я лично спущу виновного в шлюзовую камеру. Мы — имперский крейсер. Мы подчиняемся приказам. А приказ — вернуться. Всем ясно?
— Так точно, капитан, — ответили хором, но в голосах не было былой твёрдости.
Кайя вышла из конференц-зала, и дверь закрылась за ней с шипением. Она шла по коридору, чувствуя, как подошвы сапог гулко отбивают шаги по металлическому полу. За спиной остались офицеры, которые начали шептаться, как только она скрылась из виду. Она знала это. Она знала, что её приказ был непопулярным. Но она была капитаном, а не королевой красоты.
Она остановилась у иллюминатора, выходящего на кормовую часть корабля. За толстым стеклом тянулась бесконечная тьма, усеянная чужими зелёными и фиолетовыми звёздами. И где-то там, в этой тьме, была планета с водой, с воздухом, с возможной жизнью. Кайя смотрела на неё — на маленькую точку, которую Киран отметил на карте, — и внутри неё шевельнулось что-то, что она не хотела признавать.
Она тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Но она вернулась, как навязчивый шёпот, похожий на тот, что слышала Дженна.
— Я не сдамся, — прошептала Кайя, глядя на чужую звезду. — Я не имею права сдаваться.
Но в глубине души, там, где жила маленькая шестнадцатилетняя девочка, бежавшая под дождём на Терра-Нове, зарождался страх. Не страх смерти — она не боялась умереть. А страх, что она может оказаться неправа. Что её упрямство убьёт команду. Что Император уже мёртв, и она цепляется за тень.
Она прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора и закрыла глаза.
— Астрид, — прошептала она, обращаясь к призраку в своей памяти. — Что бы ты сделала? Ты бы летела домой или выбрала новую жизнь?
Но голос Астрид молчал. Осталась только пустота. И где-то в этой пустоте, на самой границе слышимости, снова зазвучал тот странный сигнал — шепот, который, казалось, проникал прямо в её мозг, минуя динамики.
— Найди, — шептал голос, или эхо, или её собственное подсознание. — Найди нас.
Кайя открыла глаза и посмотрела на планету. Может быть, ответ был там. Может быть, эта зелёная точка была не просто источником воды, а чем-то большим. Но она ещё не была готова это признать. Не сегодня.
Она отошла от иллюминатора и направилась к мостику. Три дня, сказала она. Через три дня она примет решение. А пока — она будет искать. Искать путь домой, даже если этот путь вёл в никуда.
Позади неё, в конференц-зале, офицеры продолжали шептаться. И в этих шепотах всё чаще звучало одно слово: «Колонизация». Но Кайя не слышала их. Или не хотела слышать. Потому что если бы она услышала, ей пришлось бы признать, что они правы. А она не была готова к этому. Пока ещё нет.
Глава 5. Психологическая война
Три дня. Кайя дала себе и команде три дня на поиски аномалии, но прошло всего тридцать шесть часов, а «Гнев Валькирии» уже напоминал бочку с порохом, к которой кто-то неосторожно поднёс спичку. Напряжение росло с каждым часом, и Кайя чувствовала его кожей — в приглушённых разговорах, которые мгновенно смолкали, когда она входила в отсек, в косых взглядах младших офицеров, в том, как механики, прежде всегда приветствовавшие её бодрым «Так точно, капитан!», теперь только бурчали что-то себе под нос и отворачивались.