Рэмси Кэмпбелл – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 7 (страница 82)
— Ничего не вижу, — заявил Арнольд.
Существо попытается спрятаться от Арна, если его не позовут, понял Сильвестр.
— Даолот говорит: иди к нему, Старые Кости, Которые Ползают.
Дензил яростно ткнул в Сильвестра пальцем.
— Что он сказал?
— Похоже, он что-то говорил, — прокомментировал Брюс и уставился на Сильвестра. Прежде чем Брюс смог что-то сделать, Арнольд исчез в переулке, угрожая кому-то:
— Ну, держись!
Сильвестр не смог сдержать улыбки. Дензил уставился на него, потом на вход в переулок.
— Что он сделал? — пробормотал он, а затем крикнул: — Арн, подожди! Он…
Ответ Арнольда или, по крайней мере, звук, который он издал, прервал Дензила. Арнольда словно тошнило и одновременно он пытался кричать. Хотя Сильвестр и испытал глубокое удовлетворение, он не мог допустить, чтобы это привлекло внимание друзей Арна.
— Даолот говорит, что теперь ты не Арн, — прошептал он. — Даолот говорит, что ты Скальп Вместо Лица.
Сильвестр почувствовал, как мир ещё немного закрутился, и его разум тоже. Арнольд вдалеке резко замолчал, как будто к его рту приложили кляп! Дензил стоял у входа в переулок, крикнув Арнольду, что он идёт на помощь. Там он заколебался, яростно оглянулся на друзей, и, осмелившись сделать ещё один шаг, стал указывать на них пальцем.
Пришло время, подумал Сильвестр, продолжить начатое.
— Даолот говорит, перестань быть Дензилом, Черви Вместо Костей.
Сильвестр не видел результата — он был занят уклонением от удара, который нанёс ему Брюс, но Брюс увидел. Его лицо сжалось как кулак, затем его рот раскрылся, чтобы закричать. Брюс побежал по улице, размахивая растопыренными пальцами, чтобы отгородиться от всего вокруг. Сильвестр позволил ему добежать до перекрёстка, прежде чем сказать Брюсу вслед:
— Даолот говорит: прощай, Брюс, Живущий Наизнанку.
Сильвестру пришлось тут же отвернуться, а затем он услышал, как новое существо пробирается сквозь тени вдоль стен, чтобы присоединиться к своим товарищам. Звуков, которые они издавали в переулке, спотыкаясь, скользя и шлёпая по земле, на данный момент было достаточно, и даже слишком много.
— Даолот говорит: отправляйтесь в дом на холме, где хранилась книга, — приказал Сильвестр. — Даолот говорит, что не позволит кому-либо вас заметить. А когда вы доберётесь до дома, спрячьтесь под полом.
Сильвестр был в состоянии вынести неуклюжее замешательство их отступления. Довольно скоро издалека они стали больше походить на насекомых, чем на что-либо отдалённо знакомое, а затем исчезли. Сильвестр сделал достаточно для одной ночи. Завтра он отправится в искорёженный дом, позовёт их и немного повеселится. Когда он повернул домой, ему пришло в голову, что он, возможно, не проживёт там долго. Возможно, скоро он узнает и назовет себя по имени.
Рэмси Кэмпбелл
ЗАТЕМНЕНИЕ
Вырвавшись из Мюнхенского потока машин, Лэмб неторопливо поехал вперёд. Раскрашенные гиганты, искусно выполненные и светящиеся, как фрески, украшали стены домов, которые выглядели так, словно достаточно было поднять их крыши, чтобы они зазвенели. На многочисленных балконах пылали цветы. Деревенские коровы, мягко позвякивая колокольчиками, бродили по полю около амбаров. Августовский солнечный свет скользил по меловым озёрам. То тут, то там мелькали распятия в придорожных святилищах, похожих на деревянные ниши на стеблях.
Лэмб забыл купить дорожную карту. На худой конец, ему следовало найти её до наступления темноты. Но он был очарован Баварией. Иногда снаружи домов он видел пни и даже целые стволы с вырезанными на них гротескными лицами. Часто такие идолы сбивались в группу скрюченных и неполноценных стариков, и гримасничали, глядя на Лэмба. Он проезжал мимо них, улыбаясь.
В то время как ландшафт вокруг Мюнхена был абсолютно плоским, теперь перед Лэмбом выросли горы. Они ощетинились соснами. Глядя вдаль, Лэмб различал слой за слоем вершины, которые становились всё бледнее из-за тумана и большого расстояния. Являлись ли самые дальние формы горами или облаками? Лэмб миновал дорожный указатель. Он не смог разглядеть его, вытягивая шею. Злясь на себя, он дал задний ход.
Да, что-то было не так с указателем. Направление, в котором ехал Лэмб, было замазано чёрной краской. Предупреждение или вандализм? Боковая стрелка указывала на Мюнхен. Лэмб не хотел возвращаться назад, если этого можно было избежать. Кроме того, впереди за холмом виднелся кончик шпиля церкви — заострённая луковица, сверкавшая зелёным светом. Конечно, дорога была безопасной.
Когда Лэмб приблизился к церкви, навстречу ему вышел священник. По крайней мере, так это выглядело; человек, казалось, жестикулировал ему — хотя Лэмб не был уверен, потому что тень шпиля на закате погрузила крыльцо в полумрак. Наступление сумерек застало Лэмба врасплох; словно это произошло как минимум на час раньше, чем в Англии. Должно быть, это объяснялось британским летним временем и, конечно, дни шли на убыль. Поманил ли его священник или жестом отослал прочь?
Прежде чем Лэмб успел ответить, паства скрыла священника из виду. Наконец, он разглядел, что движение на затемнённом крыльце — это люди, которые вышли и встали перед церковью: человек, похожий на бочонок для пива, от питья которого у него покраснело лицо, сейчас обмякшее, как будто оно таяло в угрюмом зное; худой мужчина, руки которого беспрестанно карабкались друг на друга, словно лапы паука; молодая пышущая здоровьем блондинка. Из всех глаз, устремлённых на Лэмба и множившихся по мере того, как появлялось всё больше верующих, только её казались робкими. Лэмб чувствовал себя нелепо: его медлительная машина выдыхала дым на паству, а священник удалился в церковь. Лэмб поехал дальше.
Когда ему пришло в голову, что прихожане вероятно живут где-то поблизости, он мельком увидел деревню. Её огни, или, учитывая время суток, скорее отражения солнечного света на окнах, блестели сквозь деревья у подножия холма. Возможно, Лэмб мог бы остаться в деревне и научить местных жителей понимать его английский язык.
Из загонов на краю деревни на Лэмба смотрели рогатые головы. Их глаза были неподвижны, но челюсти двигались, что-то жуя. Почему глаза коров выглядели так, словно их обвели тушью? Лэмб опустил стекло, чтобы высунуться наружу, затем, слегка встревоженный, помчался в деревню. В глазницах коров кишели мухи.
Лэмб действительно видел огни. Вдоль всей узкой, чистой улицы стояли бледные светильники в форме шаров, они словно неподвижно висели в воздухе. Возможно, какая-то ошибка не позволила их погасить. Шары отражали не только солнечный свет, но и цветы, что толпились по краям лужаек и раскачивались на деревянных балконах. По улице разносились запахи.
Деревня казалась странно искусственной, похожей на сон или на павильон, построенный для туристов. Только когда Лэмб остановил машину и стал искать в разговорнике просьбу о помощи — «Helfen Sie mir, bitte», что в переводе с немецкого означало «Помогите мне, пожалуйста», и казалось чересчур мелодраматичным способом спрашивать дорогу, — он понял, что необычного в этом месте: улица выглядела пустынной. Все окна были ярко освещены, с балконов свисали только цветы. Ничто не двигалось, потому что даже лужайки были отягощены горячим неподвижным воздухом.
Внезапно наступившая тишина стала действовать Лэмбу на нервы. Свет цеплялся за деревню, словно его парализовала жара. Место казалось слишком идеальным, его чистота угнетала. Шуршание страниц разговорника было близким и нервирующим, к тому же бессмысленным: похоже, немецкие фразы Лэмбу не понадобятся. Он сунул книгу под приборную панель и поехал дальше.
Знак «Gasthaus» остановил его. Лэмб понял это слово, не обращаясь к книге. Он не мог позволить себе упустить возможность поесть и снять комнату. Впереди могли быть только горнолыжные курорты с заполненными отелями. Балконы делали гостиницу похожей на комод с приоткрытыми ящиками, здание казалось слишком привлекательным, чтобы проехать мимо.
Но внутри него никого не было. Жара создавала ощущение, что звон колокольчика на стойке поглощался туманом. Низкие потолочные балки не понравились Лэмбу; он чувствовал себя в клетке из тёмного дерева. Яркие огни делали их ещё более твёрдыми и тяжёлыми. Лэмб не мог заставить себя крикнуть: «Есть тут кто-нибудь?», даже если предположить, что здесь поймут его речь. Он поспешил обратно к машине.
Мимо проплывали дома. Ощущение нереальности усилилось; если бы Лэмб позволил себе расслабиться, то он мог бы вообразить, что плывёт по течению сквозь сон об образцовой деревне, выросшей до роста человека. И всё же он почти доехал до конца деревни. Дорога изогнулась, открывая взору дом, в окнах которого стояли большие, незажжённые свечи. По-видимому, это была свечная лавка, хотя никакой вывески не имелось. За этим домом на краю деревни располагалась маленькая церковь.
Что за церковь может принадлежать такой тихой деревне? Хотя любопытство Лэмба было не совсем приятным, он вышел из машины. На некоторых могилах, окружавших церковь, по Баварской традиции горели свечи в стеклянных сосудах. Лэмб поднялся по тропинке, неровной и изрытой, как плохая дорога, и толкнул дверь под остроконечной аркой. Там он остановился, застигнутый врасплох.