Рэмси Кэмпбелл – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 7 (страница 7)

Я сотни раз расспрашивал Прендергаста о причинах кражи резервуара и его содержимого, но в глазах его мелькнуло лукавство, и, как я ни старался, так и не смог добиться от него никаких объяснений. Он цеплялся за своё утверждение, что всего лишь выполнил приказание Хозяина и что он должен быть вознаграждён за это.

Его взгляд выражал подозрительность и недоверие ко мне. Как и другой несчастный больной, Прендергаст почувствовал во мне врага своего Хозяина. Временами я ловил на себе убийственный взгляд его покрасневших глаз и, признаюсь, чувствовал себя не совсем уютно, сидя в закрытой машине наедине с этим сумасшедшим, который до этого являлся моим другом.

Со вздохом облегчения я свернул к широкой подъездной дороге к госпиталю, где Прендергаст всё ещё должен был находиться под наблюдением. Он не выказывал ни малейшего желания сопротивляться санитарам, которые пришли сопроводить его внутрь, и, казалось, был доволен тем, что выполнил свою задачу.

Когда он вошёл в свою палату, то осторожно поставил резервуар с рептилиями на стол и, по-видимому, больше не обращал на него внимания. Я оставил его и отправился в кабинет врача.

Отчёт был такой же, как обычно. Доктор Прендергаст хорошо спал, ел, но моменты просветления случались всё реже и реже. Даже тогда он, казалось, размышлял под воздействием одержимости, которая доминировала над ним.

У него развилась мания коллекционировать всевозможных насекомых. Он умолял начальство госпиталя раздобыть для него варенье и другие сладости. Вместо того, чтобы есть их, он расставлял приманки в соответствующих местах своей палаты и ждал паразитов, которых непременно привлечёт такая еда.

Его палата была заполнена мухами, муравьями и мышами; но вместо того, чтобы уничтожать их, он прилагал все усилия, чтобы собрать ещё больше насекомых. Прендергаст сконструировал коробки, работающие как ловушки, и которые, как сообщил нам заведующий госпиталем, были переполнены различными видами насекомых. У пациента имелась одна коробка с кузнечиками, другая с муравьями, третья с мухами и так далее.

Это занятие являлось чем-то, чего я никак не мог понять. Какова была его цель — ибо я был вполне уверен, что она существует, — в сборе насекомых? Я мог понять аквариум с рептилиями после того, как прочел Иоганна. Они, несомненно, были символом самого Хозяина. Возможно, Прендергаст поймал их, будучи уверенным, что они — родственники Существа. Но насекомые и паразиты — этого я никак не мог объяснить.

Однако мне не суждено было долго оставаться во тьме. Возвращаясь в палату, я постоял некоторое время снаружи, заглядывая в дверное окошко, которое часто используется для наблюдения за психически больными. Притворное безразличие доктора как рукой сняло, и, предполагая, что он остался один, мой друг яростно принялся за работу.

Сначала я не мог понять, чем Прендергаст занимается, но вскоре до меня дошло, какой была его цель. Он взял в руки одну из коробок. Она была заполнена мухами. В полубессознательном состоянии доктор медленно высыпал пригоршни вредителей из коробки, в которой они пребывали слишком слабыми, чтобы двигаться. Затем Прендергаст осторожно скормил мух существам внутри резервуара! Я заметил возле него другие пустые коробки и предположил, что они были заполнены муравьями и кузнечиками. Доктор скормил последнюю муху водяной змее и с большим удовольствием сложил коробки аккуратной стопкой на полке.

Твёрдо схватившись за ручку двери, я вошёл в комнату. Мой друг обернулся ко мне, скрипя зубами. Его лицо превратилось в маску ярости. Как загнанный в угол тигр, который собирается напасть, Прендергаст упёрся спиной в стену, но я с улыбкой уселся на стул. Видя мои действия и то, что я не собираюсь мешать его питомцам, доктор немного расслабился и сел на кровать. На его лице застыло угрюмое выражение. Его брови нахмурились, словно он что-то обдумывал.

Постепенно напряжение его тела ослабло, лицо приняло обычные черты хорошего настроения, которые я так часто видел на нём, и он поднял глаза.

— Ей-Богу, Рэндалл! Если то, что я думаю, произошло, мне лучше умереть! — воскликнул он.

— Что бы ни случилось, мне приятно видеть, что ты всё ещё сражаешься, — ответил я.

— Да, но я трачу слишком много сил. Я хотел убить тебя, когда ты вошёл. Тебе лучше следить за мной, потому что в следующий раз я могу это сделать. Меня охватило чувство, что ты стоишь у меня на пути, вернее, на пути того отвратительного Существа, которое держит меня в своей власти, и что тебя надо убить и скормить акулам.

— Зачем кормить акул? — спросил я с большим интересом.

— Потому что они из моря — пожирают друг друга. Каждое живое существо, которое они пожирают, если оно не принадлежит морю, — это ещё одна душа, добавленная к их силе — к могуществу Б'Мота.

— Невероятно! — воскликнул я в изумлении.

— Вот это слово. Но я знаю, не могу сказать, откуда я это знаю, но я всё равно это чувствую, что смысл всего происходящего состоит в том, чтобы передать подавляющую власть в руки грязных мерзостей на дне моря и в глубинах джунглей. Ты прямо здесь. Я уже понял это. Поэтому ты скармливал наземных существ тем рептилиям в резервуаре?

Прендергаст проследил за моим указательным пальцем и в ужасе отпрянул от своих питомцев.

— Это я собрал тех тварей? — спросил он дрожащим голосом.

— Да. Разве ты не помнишь этого?

— У меня есть навязчивая идея расставлять приманки для насекомых под воздействием воли, более сильной, чем моя собственная, но почему я держу этих змей, я не знаю.

— Ты украл их сегодня днём, — тихо сказал я.

— Украл их, вот как? Я совсем не помню этого. Это Существо довольно крепко меня держит. Боюсь, что если мы ничего не сможем сделать, мне конец. Я не могу вспомнить, чем занимался в последние несколько дней. Я проигрываю этот бой.

— Мы тебя вытащим. Моя гипотеза заключается в том, что ты раздобыл рептилий, чтобы скормить им других существ, и таким образом увеличить долю душ для морских глубин. Я не могу объяснить это лучше, но ты, возможно, понимаешь. Ты хотел помочь этому ужасному замыслу, усилив ментальное влияние Хозяина и ему подобных.

Я вздрогнул, когда обнаружил, что использую слово «Хозяин» так легко и знакомо.

— Без сомнения, ты прав. Я не могу представить никакой другой причины для такого поступка. Сам вид этих зелёных, слизистых тварей меня сейчас пугает. Я не могу думать об этом без содрогания.

— Есть одна вещь, которую я хочу у тебя спросить.

— Давай, — ответил мой друг без особого энтузиазма.

— Есть ли какие-то особенные моменты, когда это Существо приходит к тебе?

— Нет конкретного времени, но есть определённые обстоятельства. Ей-богу, мне следовало бы подумать об этом раньше! Именно когда снаружи туман, я испытываю чувство сонливости, которое предшествует этим приступам.

Я не мог сдержать крик, когда услышал это. Я вспомнил свой собственный опыт в автомобиле в ту ночь, теперь уже так давно, как мне казалось. Сонливость пришла ко мне вместе с одуряющим аккомпанементом, когда туман просочился сквозь щели машины. Туман исчез, когда я включил обогреватель. Мне пришла в голову мысль — как можно спасти моего друга, находящегося на краю гибели.

Я позвонил в колокольчик, вызывая санитара.

— Немедленно разожгите дрова в камине! — приказал я.

Санитар изумлённо уставился на меня. День был жаркий, и мой приказ, должно быть, казался таким же безумным, как сбор муравьев больным человеком.

— Скорее, — рявкнул я, увидев, как по лицу Прендергаста расползается знакомое мне выражение.

Санитар умчался как ветер, понимая, что дело, должно быть, важное. Пока я с тревогой наблюдал за борьбой, которая, как я знаю, происходила в уме моего друга, санитар принёс дрова. Бусинки пота выделялись на лбу моего друга. Он стиснул челюсти в яростной решимости, наблюдая, как санитар тщетно пытается разжечь огонь.

Нельзя было терять времени. Я выскочил из комнаты в диспансер. Мои глаза нашли бутылку спирта. Выхватив её из рук испуганного интерна, я побежал обратно в палату так быстро, как позволяли мои ноги.

Доктор Прендергаст извивался на кровати и отчаянно отмахивался от тонких клочьев серого тумана, которые, словно вытягивали свои извилистые щупальца, чтобы притянуть его к себе. Казалось, они на самом деле живые. Я был уверен, что так оно и было. Прендергаст лежал на кровати, словно пытаясь спрятаться от неумолимой цели этого Существа, которое стремилось разрушить его рассудок.

Я выплеснул весь спирт, он загорелся от спички, и пламя жадно лизнуло дрова. Тонкие струйки тумана стали корчиться и извиваться, постепенно исчезая по мере того, как огонь набирал силу и угрожающе рычал в сторону Существа из глубин.

Я увидел измученную фигуру моего коллеги, дрожащую и слабую, но улыбающуюся — и в здравом уме!

7

— Мы победили! — радостно закричал он, хватая меня за руку.

— Правильнее сказать «мы побеждаем», — улыбнулся я, довольный успехом своего эксперимента. — Не позволяй этому огню погаснуть, как бы жарко здесь ни было, иначе ты скоро поймешь, что это дело ещё не закончено. Смотри! Разве ты не видишь его там на лужайке? Туман клубится и извивается, это Существо расстроилось. Туман живой, я клянусь. Если огонь погаснет или ты откроешь это окно, оно снова будет преследовать нас и с удвоенной силой! Не забывай — поддерживай огонь и днём и ночью! Сейчас от него зависят жизнь и смерть!