Рэмси Кэмпбелл – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 7 (страница 44)

Было около полудня, и я намеревался проехать от музея прямо до Камсайда, преодолев как можно большее расстояние в дневное время. Бросив блокнот в бардачок, я завёл двигатель и вырулил на дорогу. В том направлении, куда я ехал, машин было меньше, чем в противоположном, но прошло некоторое время, прежде чем я оказался на окраине Лондона. Далее я мчался, не особенно задумываясь о пейзаже, мелькающем за ветровым стеклом, и не особо замечал приближение темноты, но, выйдя из придорожного кафе, где я остановился перекусить, я заметил, что стало совсем темно. Когда я продолжил путь, всё, что я мог видеть — два жёлтых круга от моих фар, что маячили на дороге впереди или скользили через изгородь на каждом повороте. Но когда я приблизился к Беркли, меня стали преследовать мысли о нечестивых обрядах, которые совершались в этом регионе в древние времена. Проезжая через город, я вспомнил ужасные истории, что рассказывали о нём, о прокажённом, распухшем чудовище, похожем на жабу, которого держали в темнице, и о Ведьме из Беркли, с гроба которой необъяснимым образом упали цепи, прежде чем труп вышел наружу. Конечно, всё это были лишь суеверные фантазии, и меня они не особо беспокоили, хотя в книгах, которые я читал в тот день, они упоминались с такой доверчивостью; но отблески, которые теперь бросал свет фар на окрестности, на неосвещённые чёрные дома и влажные облупленные стены, никак меня не успокаивали.

Когда я, наконец, въехал на подъездную дорожку к дому моего друга, он ждал меня с фонарём, чтобы указать путь, мои фары забарахлили ещё между Камсайдом и Брайчестером. Он проводил меня в дом, заметив, что мне, должно быть, пришлось нелегко добираться до него через неосвещённые переулки, и я мог только согласиться с этим. Уже приближалась полночь, я приехал намного позже, чем намеревался из-за того, что потратил на исследования в музее много времени, и после лёгкого ужина и разговора с другом я отправился в свою комнату, чтобы отоспаться от последствий этого суматошного дня.

На следующее утро я достал из машины блокнот с информацией, переписанной в музее, и вспомнил о своём намерении посетить развалины замка Морли. Мой друг, хоть и мог передвигаться по дому, не мог покидать его надолго, а так как сегодня днём он будет работать над своей будущей статьёй, у меня появится возможность разыскать этот замок. Отдав ему блокнот, я мимоходом упомянул, что после обеда собираюсь прогуляться по окрестностям, и спросил, не может ли он посоветовать мне какие-нибудь интересные места.

— Ты мог бы съездить в Беркли и прогуляться там, — посоветовал он. — Там много чего сохранилось от прежних времен, только я не стал бы задерживаться в Беркли слишком долго из-за туманов. У нас, вероятно, будет тоже самое сегодня вечером, и эти туманы действительно плохие — я, конечно, не хотел бы водить машину в таких условиях.

— Я тут подумал, — неуверенно объявил я, — отправиться в Севернфорд, чтобы попытаться найти тот замок, где должен находиться в заточении фамильяр колдуна. Интересно, ты знаешь, где это? Им владел некто по имени Морли — сэр Гилберт Морли, который, по-видимому, состоял в сговоре с дьяволом или что-то в этом роде.

Казалось, моего друга шокировали эти слова, он выглядел странно встревоженным от того, что я упомянул это место.

— Послушай, Пэрри, — сказал он, — мне кажется, я слышал об этом Морли; есть одна ужасная история, которая связывает его с исчезновением младенцев в наших краях в 1700-х годах, но я предпочёл бы больше ничего о нём не говорить. Когда ты поживёшь здесь немного и увидишь, как все жители запирают двери своих домов в определённые ночи и размещают знаки на земле под окнами, потому что в такие ночи здесь бродит дьявол, и когда ты услышишь, как что-то пролетает над домами, когда все заперлись, и на улице никого нет, тогда у тебя не появится интереса к таким вещам. У нас есть помощница по дому, которая верит во всё это, и она всегда делает знаки для нашего дома, так что, я думаю, именно поэтому дьявол всегда пролетает мимо нас. Но я бы не стал искать места, которые были загрязнены колдовством, даже если бы я был защищён.

— Боже милостивый, Скотт, — упрекнул я его, смеясь, но несколько встревоженный тем, как он изменился с тех пор, как переехал жить в деревню, — неужели ты веришь, что эти звёздные знаки, которые они здесь делают, могут иметь какой-то полезный эффект против зла? Ну, если ты так стремишься сохранить мою голову, я просто спрошу кого-нибудь из жителей деревни, я не думаю, что у них будет такой неуместный инстинкт самозащиты, как у тебя.

Скотта это не убедило.

— Ты же знаешь, что раньше я был таким же скептиком, как и ты сейчас, — напомнил он мне. — Неужели ты не понимаешь, что это должно быть чем-то радикальным, раз уж оно изменило моё мировоззрение? Ради Бога, поверь мне, не ищи ничего, что могло бы тебя убедить!

— Повторяю, — сказал я, раздосадованный тем, что запланированное мной приятное приключение может спровоцировать ссору, — мне просто придется спросить кого-нибудь из жителей деревни.

— Ладно, ладно, — раздражённо перебил меня Скотт. — На окраине Севернфорда есть замок, предположительно принадлежавший Морли, где он держал какое-то чудовище. Очевидно, однажды Морли оставил его взаперти и больше не вернулся, чтобы выпустить. Кажется, Морли был унесён элементалем, которого он вызвал. Чудовище всё ещё ждёт, как говорят люди, какого-нибудь идиота, что явится искать неприятности и снова его освободит.

Не упустив смысла последнего замечания, я спросил:

— Как мне добраться до замка из Севернфорда?

— Послушай, Пэрри, разве этого недостаточно? — запротестовал мой друг, нахмурившись. — Ты теперь знаешь, что легенда о замке правдива, так зачем идти дальше?

— Я знаю, что история о существовании замка правдива, — возразил я, — но не уверен, существует ли подземная комната. И всё же я полагаю, что люди в Севернфорде знают…

— Если ты должен идти и продать свою душу дьяволу, — наконец сказал Скотт, — то замок находится на другой стороне Севернфорда, если смотреть со стороны реки, на возвышенности есть небольшой холм, я полагаю, ты бы назвал его холмом, он недалеко от Коттон-Роу. Но послушай, Пэрри, я вообще не понимаю, зачем ты едешь в это место. Ты можешь не верить в это существо, но жители деревни не приближаются к этому замку, и я тоже. Предполагается, что у этого существа есть какие-то невероятные способности — если ты всего лишь увидишь его глаз, то тебе сразу придётся отдать ему себя. Я не верю во всё это буквально, но я уверен, что в замке есть что-то ужасное.

Было совершенно очевидно, что друг искренне верит всему, что говорит, и это только укрепило мою решимость посетить замок и произвести тщательный осмотр. После окончания нашего спора разговор стал несколько натянутым, и до того, как подали обед, мы оба читали книги. Покончив с едой, я взял из своей комнаты фонарик и, сделав другие приготовления к путешествию, поехал в направлении Севернфорда.

После короткой поездки по шоссе А38 и Беркли-Роуд я обнаружил, что мне придется проехать через сам Севернфорд, а затем развернуться, если я хочу припарковать машину рядом с замком. Проезжая через Севернфорд, я заметил над церковным крыльцом каменный барельеф, изображающий ангела, держащего большой предмет в форме звезды перед съёжившейся жабоподобной горгульей. Сгорая от любопытства, я остановил машину и направился по заросшей мхом дорожке между двумя почерневшими столбами, чтобы поговорить с викарием. Он был рад увидеть незнакомца в своей церкви, но насторожился, когда я сказал ему, зачем пришёл.

— Не могли бы вы объяснить мне, — спросил я, — что означает эта странная резная картина над вашим крыльцом — та, что изображает жабу-чудовище и ангела?

Казалось, мой вопрос слегка встревожил викария.

— Очевидно, торжество добра над злом, — предположил он.

— Но почему ангел держит в руках звезду? Наверное, крест подошёл бы лучше.

Викарий кивнул.

— Меня это тоже беспокоит, — признался он, — потому что это похоже на уступку здешним суевериям. Местные жители говорят, что первоначально барельеф не являлся частью церкви, но был принесён сюда одним из первых приходских священников, который никогда не раскрывал, где он нашёл его. Говорят, что звезда эта — та же самая, которую они должны использовать в канун Дня Всех Святых, и что ангел — вовсе не ангел, а существо — из какого-то другого мира. А что касается жабы — говорят, она представляет собой так называемую Жабу Беркли, которая всё ещё ждёт освобождения! Я пытался снять этот барельеф, но люди не позволили, пригрозили вообще не ходить в церковь, если я его сниму! Оказывался ли кто-нибудь из служителей в таком положении?

Я вышел из церкви, чувствуя себя довольно неуютно. Мне не понравилось упоминание о том, что барельеф не является частью церкви, поскольку это, несомненно, означало бы, что легенда была более распространена, чем я думал. Но, конечно, барельеф являлся частью здания, а то, что он когда-то был отдельным — лишь искажение легенды. Я не оглянулся, чтобы ещё раз взглянуть ни картину с ангелом, когда отъезжал от церкви, ни на викария, который вышел наружу, чтобы осмотреть барельеф.