Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 3)

— Так было и в этот раз, — добавил он, не отводя взгляд от снимка. — Увидел мельком девушку, а потом в суматохе она вылетела у меня из головы. Однако с самого утра я начал искать ее — и в итоге попал на эту страницу и… на снимок.

Теперь мы оба всматривались в фото, как в алтарь. В отличие от мужчины, на Еве было изображение логотипа другого коллектива, от названия которого виднелся только кусочек — «Гутьеррес и Анжело». Название альбома или песни — «Лучшие дни» — ни о чем мне не говорило.

Молчание затягивалось, а я и не заметил, как единственный клиент в заведении уже выпил «Манго ласси» и теперь нетерпеливо осматривался.

— Может… — начал я неуверенно. — Может, я просто поторопился узнать ее?

— Что?

— Это невероятно! Через десять лет она должна была так внезапно появиться?

— А как иначе?

Вопрос был хороший. Так же, как и другие.

Может, я, охваченный надеждой, слишком поспешно признал, что это Ева? Или нет? Действительно, на снимке она…

— Христе, — простонал я, а потом потряс головой и констатировал: — Выглядит счастливой.

— Она же на концерте «Фу файтерс».

— Но…

— Ты считал, что в течение десяти лет кто-то держал ее запертой в подвале?

— Не знал, что и считать…

Это была чистая правда. Версий было достаточно много — часть надуманных мной, часть возникла стараниями журналистов и анонимных авторов, комментирующих надписи на местных порталах с ежегодными напоминаниями о том, что Ева так и не нашлась. Тексты появлялись всегда со снимками и предположениями, что наиболее вероятной версией исчезновения девушки является ее падение в реку. Тело, однако, так и не было найдено, подчеркивали авторы публикаций.

Несколько раз случалось, что кто-то хотел слепить сенсацию. Однажды я даже натолкнулся на заголовок «Новые факты в деле. Дамиан Вернер допрошен».

Естественно, в ходе следствия я был допрошен в качестве свидетеля. Один из следователей хотел удостовериться, что дело законно прекращено из-за отсутствия доказательств. Именно этот факт и был использован для появления упомянутого заголовка. Обычная журналистская «утка» — в отличие от того, что я сейчас видел перед собой…

— Кто ее ищет? — спросил я.

— Тот, кто поместил снимок, — Фил Брэдди.

Я снова глянул на миниатюрное фото и текст.

— Американец?

— Британец, — ответил Блицер. — Вероятно, приперся на концерт из Лондона, а тут ему понравилась случайно встреченная девушка… Пишет, что перекинулись несколькими фразами, посмеялись, а потом он на минутку отошел к знакомым. Когда вернулся, ее уже не было. Теперь старается найти…

Сначала я подумал, что должен ему написать — узнать, что говорила Ева. Будто это имело какое-то значение…

— Перед выходом из дома я послал ему сообщение, — добавил Блиц.

Я благодарно кивнул. Сидевший неподалеку клиент со значением кашлянул, но я его проигнорировал. Спросил:

— Кто-нибудь ответил?

— Несколько человек. Что ни говори, но снимок заметный.

Блицкриг был прав. Легко размытый фон, крупный план и фокус на улыбающейся красивой девушке… Фотография не могла не привлечь внимание тех, кто просматривал профиль.

— Хоть кто-то написал что-нибудь конкретное? — неуверенно поинтересовался я.

— Нет. Одни лишь пошлые комментарии, которые я и читать не хочу.

Не хотелось бы, но я наверняка прочту, вернувшись домой. Сначала, однако, мне нужно посетить другое место. Насмотрелся я с избытком фильмов и сериалов, чтобы не знать: основная ошибка в такой ситуации — отказ от информирования следственных органов.

Поблагодарив Блица, я отправился в подсобное помещение и позвонил шефу, что мне неможется. Одним из плюсов работы в гастрономии было то, что хозяева заведения относились к подобной информации серьезно. Особенно те, кто хотел, чтобы клиенты когда-нибудь еще к ним возвращались.

Сменщица появилась достаточно быстро — так, что еще успела подать мужчине «попадам»[3] и признать, что снимок Евы четкий, до мельчайших подробностей.

Когда я появился в полицейской комендатуре на улице Повольного, то уже мог описать фотографию принявшему меня подкомиссару[4] Прокоцкому по памяти. Но не стал. Мы вышли на нужный профиль, и я показал ему снимок. Морща лоб, сотрудник полиции долго вглядывался в него.

Он вел это дело десять лет назад. Я надеялся уловить в его глазах блеск, окончательно убеждающий меня в том, что на снимке действительно Ева. Но Прокоцкий повел себя так, словно увидел изображение совершенно не известной ему особы.

— Ну естественно, — наконец изрек он.

— Что естественно?

— То, что вы ищете в других женщинах образ исчезнувшей невесты.

Я открыл было рот, но не сумел ничего произнести. Категоричность в его голосе просто сбила меня с толку.

Прокоцкий оторвал взгляд от монитора, глубоко вздохнул и с сочувствием посмотрел на меня.

— Вы ведь с тех пор ни с кем не связывались? Так?

— Нет, не связывался. Но какое это имеет отношение к делу?

— Вам ее по-прежнему не хватает. Это естественно, что…

— Вы шутите?

— Такое случается…

Я указал пальцем на монитор.

— Вы видите то же, что и я?

— Вижу девушку, похожую на Еву. И это всё, пан Вернер.

Переступив с ноги на ногу, я в отчаянии повел взглядом вокруг, словно надеясь на появление кого-нибудь, кто мне поможет.

— Но ведь это она! Черт возьми, неужели вы не видите?!

Подкомиссар, снова вздохнув, мягко произнес:

— Увы, не могу с вами согласиться. Есть некоторая схожесть, но…

— Я точно знаю, как выглядит моя невеста!

Полицейский неспешно поднялся, как будто опасаясь повредиться. Потом успокаивающе положил мне руку на плечо и начал пояснять, что я ведь видел девушку много лет назад, а теперь меня обманывает мое собственное воображение. Он внушал мне это несколько минут, но с каждой очередной фразой я слушал все с меньшим вниманием…

Его чрезмерная уверенность, решительность в голосе и нежелание признать, что это в принципе могла быть она, действовали на меня раздражающе.

— Конечно, мы проверим, — уверил меня подкомиссар, провожая к выходу. — Даже не сомневайтесь!

В общем-то, сомнений и не было. В смысле, я не сомневался в том, что здесь что-то нечисто…

3

Я надеялся, что возвращение домой принесет мне хоть какое-то облегчение. Так происходило ежедневно, когда, вернувшись, я закрывал за собой дверь на три надежных замка.

Если не нужно было куда-то идти, меня охватывала умиротворенность. Если же позже мне зачем-то предстояло выйти, я испытывал беспокойство и нервное напряжение.

В этот день мои четыре угла должны были подействовать на меня успокаивающе. Однако на этот раз я почувствовал себя посторонним в собственной квартире. Заполнил ее звуками «Рэйнбоу», так как, в отличие от Блица, мне больше нравились команды, которых уже давно не было слышно.

Руки у меня тряслись, в теле ощущался жар. Только теперь я осознал, что сильно вспотел. Холодный душ окатил мою спину, а после горячего потока на теле не осталось и следа пота. Стоя перед зеркалом, я почти не узнавал самого себя — выглядел как бледный труп, а синева под глазами стала еще более заметной. Прическа, которая и так обычно находилась в полном беспорядке, наводила на сравнение с переплетенными проводами.

Ополоснув лицо холодной водой, я открыл бутылку пива и уселся перед компьютером, который собрал собственноручно, сэкономив несколько сот злотых. Загрузил новейшую игру «Элдер скроллз» и отправился за телефоном, чтобы его выключить.

Я должен был исчезнуть из этого мира. Сейчас, пока еще окончательно не сошел с ума. Не было смысла мучиться, освежая в памяти тот пост в «Фейсбуке» или ожидая ответа от Фила Брэдди.

Я ждал десять лет. Мог подождать и еще немного — но сначала должен был успокоиться.