Реми Медьяр – Свид 24. Книга 1 (страница 89)

– Да, отчасти ты прав, просто я так привыкла, не знаю, тут не то, чтобы эгоизм, я слышу и прислушиваюсь к людям, здесь наверно больше уверенность в себе, что я обязательно выгребу, чтобы не случилось. Понимаешь? – голос её уже потерял былую жесткость, она заглянула в глаза Ника, но тот не изменился в лице – и страх. Все мы кого-то потеряли, и я боюсь терять снова, боюсь, что, если не сделаю всё что в моих силах, рядом уже вообще никого не останется, а у меня, итак, никого нет – огорченно добавила она – все мои в Туринии, а ты сам знаешь, что она оккупирована уже почти год, год, понимаешь? Да за это время не то, что расстрелять, на их могилах уже цветы должны были расцвести. Но я, боже, как это глупо, я всё ещё верю, что они живы, поэтому наверно цепляюсь за тебя, ты живое доказательство того, что удача может годами сопровождать человека, будто кто-то его оберегает. Это просто мои суеверия, даже не знаю, как сказать, но если ты умрешь, то надежда, что я ещё когда-нибудь увижу сестру, родителей, друзей, она тоже умрёт – Ник понимал её, каждый в этой войне цеплялся за что-то своё, а иначе утонишь.

Первый год Ник цеплялся за мысль о доме, о матери, он хотел жить, лишь потому что знал, что глубоко виноват перед ней и должен был искупить свою вину. Вера в то, что он вымолит прощение и его отпустят, тогда ещё жила в его сердце и он боролся, делал всё, чтобы выжить. Потом письмо с сообщением о смерти матери, быстрой, безболезненной, но смерти. Нику нужно было время, чтобы осознать это, он долго не верил в случившееся, пытался связаться с роднёй, которая всячески избегала контактов с ним, но он так всех достал своими письмами, что в итоге, один из его двоюродных братьев попросил аудиенции с заключенным. Ник был в не себя от радости, когда увидел знакомое лицо, которое было отнюдь не радо встрече. Маленькая комнатка для посещений, была оборудована двумя обшарпанными стульями и столом по середине.

– Твоя мать мертва и прекрати писать родственникам. Мало того, что ты её в могилу загнал, так хочешь, чтобы нас всех пересадили? – брат, взрослый мужчина тридцати лет, ходил из угла в угол крошечной комнатки – Что молчишь? Мать всю жизнь на тебя положила, а ты такое устроил, ты вообще думал головой, когда пошёл на это? А теперь влип и нас за собой тянешь, знаешь, сколько раз к нам уже следователи приходили? Я даже уже счет потерял. После того как ты сел, они наведывались конечно, но после твоих писем, теперь наш дом для них постоялый двор. А у меня жена и дети, работа, не закрытые кредиты, ты думаешь мне есть дело до тебя? Сам знаешь, что сейчас в мире творится, не ровен час, и меня призовут, надо сидеть тише воды, ниже травы, а тут на тебе, письмо с первой линии от политического заключенного. Спасибо, услужил – Ник следил глазами за суетившимся братом, когда-то они были близки, вместе играли на заднем дворе, в те времена, когда их дома были по соседству и каждые выходные две семьи устраивали барбекю. До тех пора, пока финансовое положение матери Ника не скатилось до уровня бедноты и они не были вынуждены продать дом, тогда-то семейные связи послабели, а потом и вовсе оборвались.

Ник ушёл, так и не проронив ни слова, с гордо поднятой головой, всё ещё убежденный в своей правоте. Письма прекратились, вера в смерть матери окрепла и начала заполнять пустоты в его сердце. Он мучился теперь уже не от злобы на предателей и даже не от чувства вины, нет, Ник метался между физиологическим страхом смерти и психическим желанием умереть. Пойти и повесится как его друг он не смог, долго думал, но так и не решился, что-то всё время его останавливало от рокового шага. Сам на себя руки он не смог бы наложить по выращенным в нем моральным убеждениями и природным инстинктам самосохранения. Находясь на передовой постоянно, он ждал и даже жаждал, что кто-то из Рауков его наконец убьет, но стоило ему выйти на поле, как природная ловкости и ум делали его неуязвимым, он быстро учился, навыки инженера помогли довести свой Свид до идеала и вот уже минул второй год, как он стал понимать, что его не так легко убить. Он твердил себе перед каждым броском «расслабься, не сражайся, дай себя убить, и сразу станет тихо и спокойно», но его тело было с ним в корне не согласно, страх смерти выбрасывал в кровь такое количество адреналина, что Ник забывал всё то, что твердил себе всякий раз перед броском.

План не работал, зато появился новый. Ночами он стал выходить на поля, стараясь стать лёгкой мишенью. Одинокий Свид, среди брошенных машины, что-то ходит и выискивает, любой Раук должен был на него наброситься, но среди них тоже не находилось смельчаков, которые бы выбежали, чтобы подбить зазевавшегося бойца. Тем более многие уже знали, что это за боец. Легенды про крошечный Свид, который словно ходит по воздуху и имеет бесконечный запас заряда, бытовали среди бойцов Рауков первой линии, его опасались и избегали, а после того, как он стал выходить ночами на поле, словно издеваясь над незадачливым врагом, стали приписывать ему ещё больше мистических навыков.

Ник был разочарован равнодушием врага, он видел лишь, как красные огоньки следят за ним, но не выходят. «Трусы» думал он и рандомно пинал лежащие Рауки, которые не успели забрать, пока из одного из них не послышался стон. Свиды любили добивать бойцов врага, даже тех, кто, итак, был почти мертв. Новички делали это забавы ради, а опытные бойцы из сочувствия. Видеть, как мучается разорванный на части парень, пусть даже враг, они не могли. Не стреляли, ломали шею и дело с концом. Ник неоднократно поступал также, ему давалось это особенно тяжело. Но в этот раз он обнаружил почти целый Раук, лишь оторваны руки и всё. Боец намертво застрял в машине. Ник долго стоял и думал. Свои за ним уже не следили, все привыкли к тому, что он чокнутый и часто рискует без повода. К тому же наслышанные о его репутации не лезли за разъяснениями. Он вскрыл Раук, вырвал щит и бросил рядом, парень не двигался, ожидая смерти.

– Уходи, только ползком – парень часто дышал, но не двигался. Ник отошел на пару метров, потом ещё и наконец заметил во мраке шевеление. Парень вывалился из машины, руки были переломаны, но воля к жизни не угасала, он глянул разок в сторону Ника и пополз.

С тех самых пор Ник начал заниматься незаконной благотворительностью, выискивая ночами живых и помогая им выбраться. Щиты часто подводили бойцов с обеих сторон, стоило их прогнуть или повредить, как те сразу заклинивали и вытащить человека из машины, можно было лишь грубой силой. К концу третьего года службы, среди спасённых таким образом было порядка двух десятков. Ник не считал, просто делал и не думал, всё ещё надеясь, что кто-то его убьёт.

К его счастью, а может и к сожалению, на четвертый год он столкнулся со слаженной работой нескольких Рауков. Это были бойцы второго ряда, уже наслышанные о юрком крошечном Свиде, они выследили его во время сражения и отбили от своих. Ник не ожидал такой подготовленности, его одного будто искали среди всех, но сдаваться не планировал.

Его ранили в ногу, он упал в каком-то перелеске, боль жгла так, что идти он уже не мог, он быстро перевернулся на спину, готовый дать ответный залп, но замер. Рауки не двигались, они стояли в зоне досягаемости, но так, чтобы его удар не нанёс им серьёзных повреждений. В этот момент Ник вспомнил, какова была его изначальная цель, а именно – спокойная смерть, и он отключил реактор. Машина стихла. «Ну давайте, давайте!» твердил он себе, страх никуда не ушёл, но состояние беспомощности помогло ему переступить через себя и оставить борьбу. Никто не двигался в его сторону.

– Тебе пора в отпуск – крикнул один. Четыре Раук развернулись и ушли. Ник не верил своим ушам, он запустил машину, поднялся на одной ноге, но вокруг было пусто.

– Да твою мать, вы издеваетесь? – кричал он, по щекам бежали слёзы, он так надеялся на смерть, а его не убили, могли, но не сделали этого. Эмоции накрыли его, он не мог тогда думать о причинах такого поведения. Уже по дороге в госпиталь, он начал догадываться, что возможно, кто-то из них был спасен, когда-то им, но по природе не верил в такие совпадения.

Ник больше не старался умереть, с момента как он столкнулся с Анри, это желание ушло само собой. Он навсегда запомнил тот момент, когда расшугал врачей и персонал в палате штативом для капельниц, уже не надеясь найти свой Свид, но из толпы вышла девушка, большие карие глаза, темные волосы, собранные в хвост, но две непослушные прядки так и падали на лицо. Её спокойствие поражало, её забота пугала. Она говорила с ним так, словно они уже давно знакомы, хотя Ник видел её впервые. Никто кроме неё не спал в его пустой палате после операции, никто не проверял показатели так внимательно и дотошно. Да, была Мари, но уже тогда было понятно, что всё её внимание имеет под собой лишь иную цель. Анри ничего не говорила о себе, не жаловалась, не гонялась за мужчинами, всё это медленно складывалось в голове Ника, пока он окончательно не понял, что произошло – теперь он выживал, цепляясь за неё как за спасательный круг и уже не мог с ней спорить.

– Да, понимаю – тихо сказал он – я могу сходить и проверить Мари, а ты останешься здесь – Анри резко вскочила.