Реми Медьяр – Свид 24. Книга 1 (страница 12)

– Да, разумеется, это ведь очень важно – «врать, так врать до конца» он уже отказался от концепции частичной лжи и перешёл к стопроцентной.

– То есть ты подписываешься под отчётом, и компания прислушивается именно к тебе? Перестраивает производство ради какого-то бага? – Марк потерял дар речи, в голове была одна мысль, что либо это следователь, либо проверяющий от компании, хотя такой практики ранее не водилось, но теперь он ощутил тот страх, который часто его мучал, когда он занимался уничтожением документов, страх быть пойманным с поличным.

– Да, а что тебя удивляет?

– Ну просто я ни разу не сидела за одним столом с человеком, единичным человеком, чьё мнение становится решающим для компании, которая просто поставляет, по сути, оборудование. Я думала такие сотрудники сидят, где-то в тех стеклянных зданиях под сто этажей, обедают в дорогих ресторанах, а вечером пьют вино на кухне из цельного камня – глаза Анри округлились, это действительно её удивляло.

– В пещере что ли?

– Что? – по серьёзному лицу Марка она не сразу поняла, что он подшутил над её последней фразой про кухню, она прыснула смехом и прикрыла рот рукой. Напряжение в комнате пошло по шкале вниз.

– Ну да я этим и занимаюсь, моё мнение играет важную роль – он вдруг понял, что его страхи тут не причём уже, просто Анри воспринимает его как неказистого паренька, которых не принято видеть на высоких должностях, его опять кольнуло в груди, а в горле встал комок.

– Воу, да ты крут – пыталась она пародировать молодёжный сленг, вышло глупо, ни один уголок рта Марка не дрогнул – нет, это правда, никогда бы не подумала, что я, ну кто я такая, третьесортная медсестра окажусь в кабинете одного из ведущих специалистов по Свидам – Марк искал в её глаза хоть каплю лицемерия или лжи, но так и не нашёл, потому что там её и не было. Анри напрочь забыла об истинной цели её прихода, все мысли заняли рассуждения о том, какова была вероятность того, что они так удачно пересеклись, ведь это просто вереница удивительных случайностей. Перед глазами у неё промелькнули события первого дня: столовая, лифт, кабинет. Она думала, что он просто местный техник, коих она навидалась на фронте вдоволь.

– А тебе вообще можно такое рассказывать? Меня потом за углом не убьют, чтобы я молчала? Я буду молчать, сто процентов – она разрезала рукой воздух, чтобы показать твёрдость своих намерений, жест получился таким по детски наигранным, что они оба заулыбались. Шкала снизилась ещё на пару делений.

– Не переживай, я точно знаю, что могу говорить, а что нет – впервые он был в её глазах таким серьёзным и уверенным, даже голос стал жёстче несмотря на то, что с лица не сходила стандартная улыбка. Анри расслабилась, не хватало ей ещё груза корпоративных секретов в себе держать, мало ей своих что ли.

– А тебе привозили битые Рауки? Их вообще собирают или как? Сколько я была в полях ни разу не видела, только что наши свои привозят и то не все.

– Нет, ни разу не видел. Всё дело в том, что у Рауков, есть блок самоуничтожения после смерти бойца, конечно не сразу, но в течение минут десяти он обычно срабатывает, отключить его может только боец, закреплённый за этой машиной, но если он мертв, то соответственно не может – Анри подвинулась ближе, будто это давало ей возможность услышать всё лучше и уже на более пониженных тонах спросила:

– А они прям взрываются что ли? Вместе с трупом? – фантазия её рисовала страшные картины. Марк засмеялся.

– Нет, нет, это всё выглядит иначе, просто выгорают все важные соединения и платы. Выглядит конечно не очень и находится рядом наверно тоже ощущения те ещё, ведь труп тоже нагревается. Ну я лично не присутствовал, но думаю зрелище не из приятных. В более ранний период войны Рауки попадали на наши столы, но с тех пор прошло много времени, технологии шагнули вперёд, и они остерегаются, что мы украдём их.

– Постой, постой – перебила его Анри – а как же наши? Почему мы свои технологии не прячем? – Марк не переставал удивляться живому любопытству девушки, «какие правильные вопросы» не уставал он себе повторять.

– Ну, как же, есть, просто у нас давно уже все контролируется удалённо. Если боец погибает, и система это фиксирует информация приходит чекерам, тем кто имеет доступ к любой машине и может её либо обнулить, как делают это Рауки, либо оставить нетронутым. Конечно, никто не обнуляет сразу, так как возможно бойца можно вернуть к жизни, но как правило, так не бывает. По крайней мере я не помню таких случаев в своей практике. Ну вот, например, боец умер и находится на уже занятой территории и нет возможности выслать машину, чтобы забрать его тело, то чекер его выжигает удалённо…

– А вдруг его в клочья разбили или повредили ту часть, которая отвечает за самоуничтожение? – перебила его нетерпеливо Анри.

– За это отвечает реактор, это самая защищённая часть Свида, чтобы повредить её, нужно сжечь дотла весь Свид, но тогда проблема утечки информации в принципе отпадает – он развел руками, для него это было всё так просто и очевидно, когда Анри всё ещё соотносила все особенности утилизации брошенного оружия – возможно, только возможно, что у Рауков действует та же система, но если у нас всё таки бывает, что тырят Свиды, до того как его ликвидировали, то мы ещё ни разу не стащили хотя бы одного. Иногда даже складывается ощущение, что самоуничтожение происходит сразу после нанесения урона, но как тогда они сбрасывают бойца, оттуда ведь не так просто вылезти?

– Вместе с ним может… но, но это жутко, я не могу в это поверить – Анри нахмурилась, пытаясь отогнать эти мысли, она вспоминала как часто ей везли раненых, какие были раны, вспоминала как часто провозили битые Свиды.

– Я тоже, поэтому внушаю себе, что они поступают также. Это ведь те же самые люди что и мы – Анри обернулась на него с шокированных лицом, она не слышала таких фраз с самого детства. Сейчас не принято так говорить, и все её друзья и знакомые в большинстве своем даже не считали за людей своего врага. А теперь вдруг она сталкивается с человеком, кто без страха позволяет себе такие речи, какие она уже давно запрятала глубоко в душе.

«Те же самые люди, что и мы» снова пронеслось в её голове. Марк прочитал в её удивленных глазах немой упрёк, но его это не волновало. Он давно уже решил для себя, что за той выдуманной границей живут те же самые люди, с такими же проблемами и горестями и он не вправе приравнивать их к существам недостойным делить с ним эту крошечную планету. Битые Свиды каждый день ему напоминали о том, что на той стороне, кто-то также изучает ошибки и пугается неутешительной статистике смертности.

– Я согласна с тобой, но у меня нет твоей смелости, чтобы так уверенно говорить. Я трус – она вернулась к своей забытой проблеме, которая для неё была ещё одним доказательством трусости.

– Я смелый? Никогда бы не подумал, что во мне есть такая черта… Просто я никогда не попадал в такие ситуации, когда мог быть в опасности за свои слова – он был, вся его работа состояла из того, чтобы сказать неприятную правду во имя лучших целей и получить от ворот поворот. Само понимание смелости для него было иным, оно было там на полях сражений, когда хрупкие человеческие тела доверялись железному скафандру и обезумевшие неслись в бой. Он слишком хорошо знал все модели Свида, чтобы довериться ему безоговорочно.

Анри посмотрела на него другими глазами, прежняя злоба покинула её разум и за внешностью обычного паренька он увидела невероятно умного и рассудительно человека. Конечно, остерегаться его дотошности в работе она не перестала, но хотя бы пустая ненависть больше не точила её сердце.

– А что, кстати, с этим Свидом, ты говорил вчера, что там нет записывающего устройства или что-то в этом роде? – она ткнула пальчиком в тот злосчастный Свид, но Марк не заметил за ней каких бы там не было переживаний и решил, что таится уже нет смысла и можно поделиться с ней своими идеями тем более её внимание так ему льстило.

– Наверно для тебя не секрет, что бойцы, находясь в полях порой могут вступать в конфликты внутри подразделения – он сделал паузу.

– Да, конечно – поспешила согласиться Анри.

– Так вот, но бывает это доходит до реальных боёв, и кто-то погибает. Устройство – он встал и подошёл к Свиду указывая на крошечную пустоту в изголовье с обратной стороны – записывает всё за последние сутки, запись обновляется каждый день. Этот Свид был найден в лесу практически сразу после гибели. Чекеры обязаны выгружать последние сутки жизни бойца и помещать в архив, но в этот раз они не смогли этого сделать удалённо, поэтому оперативная группа должна была забрать запись и загрузить вручную. Такое бывает, что-то повреждается в боях, она защищена только от внутреннего самоуничтожения, но абсолютно беззащитна перед ударами извне, такая вот недоработка, которую пока никто не придумал как усовершенствовать. Многие вообще не особо парятся на этот счёт. Но если она все-таки есть её нужно забрать. И тут начинается самое интересное – он вернулся за стол, глаза его горели живым интересом «голубые» заметила Анри про себя – оперативная группа прибывает на место и не находит запись, времени на поиски нет, отступаем, сама понимаешь, они закидывают Свид в погрузчик и гонят в тыл. Запись не нашли и в тылу, вроде бы всем должно быть без разницы, ну нет и нет. Но это не просто Свид, это Свид одного из командующих второй западной группы. В его подчинение страшные головорезы и сидевшие ребята, которые пошли в поля не по своему желанию. Это самая нашумевшая группа, их кидают впереди всех независимо от того, как много у них в полку опытных бойцов. Плюс к этому, ходят слухи, что суициды среди них не редкость. Оперативная группа решается обсудить вопрос отправки Свида на переплавку со следователями. Ну а у тех всегда чуйка на такие вещи, они тут же забирают Свид, возятся с ним полтора месяца, но у них нет таких техников, кто после серьёзных повреждений может сделать описание гибели. И вот он здесь. – Марк выдохнул, отмечая про себя как в целом он красиво передал мысль и вроде не сложно. Он смотрел в глаза Анри, они завороженно уставились на него.