Религиозный Философ – Абсурдный мир: где всё работает наоборот (страница 1)

Религиозный Философ

Абсурдный мир: где всё работает наоборот

Глава 1. День, когда здравый смысл не вышел на работу

В тот день никто не заметил пропажи сразу.

Здравый смысл вообще редко замечают, пока он исправно выполняет свои обязанности: подсказывает, где поставить запятую, почему не стоит спорить с автоматом по продаже кофе и зачем смотреть по сторонам, переходя дорогу. Он работает тихо, без жалоб и выходных, и потому его отсутствие поначалу приняли за обычную усталость.

Утро началось как всегда – неправильно.

Будильники зазвонили после того, как люди уже проснулись, а те, кто не проснулся, уверенно выключили их во сне и продолжили опаздывать. Кофе был слишком горячим, чтобы пить, и слишком холодным, чтобы согревать. В новостях бодрым голосом сообщали о событиях, которые никто не понимал, но все кивали, будто именно этого и ждали.

Город жил по инерции, не подозревая, что сегодня ему придётся обходиться без важного механизма.

На перекрёстке улиц Седьмой и Неизбежной светофор мигал всеми цветами сразу, и водители, не сговариваясь, решили, что это знак двигаться быстрее. Пешеходы, в свою очередь, восприняли хаос как приглашение к философскому размышлению и остановились посреди дороги – подумать о жизни, смерти и ценах на хлеб.

– Странно, – сказал кто-то.

– Да нет, нормально, – ответил другой.

Так спор был исчерпан.

Главный герой этой истории – человек без особых примет – заметил неладное чуть раньше остальных. Он стоял в очереди за документом, назначение которого давно забыл, но был уверен, что без него невозможно получить другой документ, подтверждающий, что первый действительно нужен.

Очередь не двигалась. Она даже не стояла – она существовала.

– Кто последний? – спросил он по привычке.

– Все, – ответили ему сразу с трёх сторон.

В окне за стеклом сидела женщина с лицом, выражающим усталую решимость охранять порядок, которого здесь не было. Она принимала бумаги, возвращала их, принимала снова и снова возвращала, каждый раз с новым штампом, значение которого не мог объяснить никто – включая её саму.

– Вам не хватает справки, – сказала она.

– Какой?

– Той, которая подтверждает, что у вас есть эта справка.

– Но её же нет.

– Вот именно.

И в этом был какой-то извращённый смысл, который казался почти убедительным.

По дороге из учреждения человек заметил, что вывески начали спорить с тем, что за ними скрывалось. Магазин «Свежий хлеб» продавал вчерашние новости. Аптека предлагала советы, а не лекарства. В книжном магазине стояли только пустые обложки – «чтобы каждый мог додумать сам».

Люди не удивлялись. Удивление требовало усилий, а усилия в этом городе давно считались дурным тоном.

К полудню стало ясно: что-то отсутствует. Не сломалось, не исчезло окончательно – просто не пришло. Как сотрудник, который однажды решил, что больше не обязан всё объяснять.

Здравый смысл не написал заявление. Он просто не вышел.

И мир тут же взялся компенсировать его отсутствие правилами, инструкциями и бесконечными обсуждениями. Чем меньше понимания – тем больше слов. Чем меньше смысла – тем строже формы.

На площади собрались люди, чтобы обсудить происходящее. Каждый говорил о своём, но делал это с такой уверенностью, что спорить было неловко. Те, кто задавал вопросы, быстро замолкали – вопросы мешали общей картине.

– Так и должно быть, – сказал кто-то.

– Всегда так было, – добавил другой.

– Вы просто не так смотрите, – подвёл итог третий.

Человек без особых примет поймал себя на странной мысли: возможно, проблема не в мире. Возможно, проблема в ожидании, что мир вообще должен быть понятным.

К вечеру город выглядел спокойным. Даже слишком. Всё окончательно перепуталось, но заняло свои места. Абсурд стал фоном, а логика – подозрительным исключением.

Перед сном человек попытался вспомнить, когда в последний раз всё имело смысл. Воспоминание ускользало, как слово, вертящееся на языке. Он решил, что вспомнит завтра.

Если, конечно, завтра здравый смысл решит вернуться.

А если нет – город продолжит жить.

Он всегда так делал.

Глава 2. Дом, в котором двери открывались только наружу

Дом стоял на углу улицы Сомнений и Проспекта Уверенности – как раз там, где люди чаще всего меняли направление, не зная почему. Он был обычным настолько, что на него не обращали внимания. Серый фасад, одинаковые окна, табличка с номером, слегка наклонённая, словно ей тоже было не до формальностей.

Человек без особых примет оказался внутри случайно. По крайней мере, так ему показалось.

Он вошёл, спасаясь от внезапного дождя, который шёл строго вертикально, игнорируя зонты и прогнозы. Дверь легко поддалась, почти приветливо, и сразу же закрылась за его спиной с мягким, но окончательным щелчком.

Внутри было тепло и удивительно спокойно. Слишком спокойно для места, где что-то должно было происходить.

Он обернулся и толкнул дверь обратно.

Дверь не сдвинулась.

Он толкнул сильнее – без раздражения, но уже с интересом. Ничего. Тогда он заметил табличку, аккуратно прикрученную на уровне глаз:

«Дверь открывается только наружу».

– Логично, – пробормотал он, не до конца понимая, что именно в этом логичного.

Он попробовал потянуть. Дверь не имела ручки с внутренней стороны. Только гладкую поверхность, отражавшую его лицо чуть искажённо, будто дом смотрел на него в ответ и пытался запомнить.

В коридоре послышались шаги.

– Вы тоже не можете выйти? – спросила женщина с верхнего этажа, спускаясь медленно, как будто спешка могла ухудшить ситуацию.

– Пока нет, – ответил он.

– Значит, вы здесь недавно.

Она улыбнулась с тем выражением, которое появляется у людей, уже принявших правила игры, но всё ещё помнящих, что когда-то правила были другими.

Вскоре выяснилось, что он не один. В доме жили – или, по крайней мере, находились – люди, которые зашли сюда по разным причинам: спрятаться от ветра, спросить дорогу, забрать посылку, просто проверить, что это за дом такой.

Все они когда-то пытались выйти.

– Это временно, – уверенно говорил мужчина с третьего этажа. – Нужно просто подождать.

– Я жду уже семь лет, – уточнял он спокойно, как будто говорил о погоде.

Лестница вела вверх бесконечно, но при этом всегда возвращала на тот же этаж. Окна выходили наружу, но открывались внутрь, и сквозь них было видно улицу, по которой люди шли мимо, не подозревая, что здесь кто-то смотрит на них с лёгкой завистью.

– Можно крикнуть, – предложил кто-то.

– Мы пробовали, – ответили ему. – Снаружи слышат только эхо.

Время в доме вело себя странно. Часы показывали разное, но никто не спорил – спорить с часами считалось бесполезным. Утро наступало, когда уставали от ночи, а ночь – когда разговоры заканчивались сами собой.

Человек без особых примет заметил, что люди здесь постепенно переставали задавать вопросы. Не потому что находили ответы, а потому что вопросы начинали мешать обустраиваться.

Кто-то принёс ковёр. Кто-то расставил стулья. На стене появилась доска с правилами, написанными разными почерками, но с одинаковой уверенностью:

Не толкать дверь без необходимости

Не спрашивать, кто виноват