Рекс Стаут – Трое у дверей Вулфа (страница 3)
– Иди за мной! – рявкнул он и развернулся.
Чтобы попасть в кухню из столовой, нужно было пройти через буфетную, узкую комнату длиной футов двадцать, где по обе стороны стояли столы, шкафы и полки. Вулф прошествовал мимо них, и я следом. В кухне на стульях и табуретках за столами и прилавками сидели двенадцать богинь и обедали. Какая-то женщина стояла у раковины. Золтан что-то искал в холодильнике. Фриц наливал в бокал вино, вероятно для себя. Он оглянулся и, увидев Вулфа, поставил бутылку на стол.
Вулф подошел к нему и сказал:
– Фриц, приношу свои извинения. Я позволил мистеру Хьюитту тебя уговорить. Я должен был думать. Прошу прощения.
Фриц, по-прежнему державший в одной руке бокал, махнул свободной рукой:
– Что уж тут извиняться, можно только досадовать. Человек заболел, и это печально, но стряпня моя ни при чем. Уверяю вас.
– Можешь не уверять. Дело не в том, что ты приготовил, а что подали. Повторяю, вина моя, но сейчас не до того, это подождет. Есть кое-что поважнее. – Вулф повернулся. – Арчи, все ли женщины здесь?
Мне пришлось обойти полкухни, чтобы пересчитать их во всех углах.
– Да, сэр, все здесь. Двенадцать.
– Собери их. Пусть встанут… – Он указал на закуток между шкафами. – Вон там. И приведи Феликса.
Это было невероятно. Девушки обедали, а не в его правилах не дать человеку доесть, хоть мужчине, хоть женщине. Хоть даже мне. Только в самых крайних случаях он обращался ко мне с просьбой прервать еду. Вот уж рассердился так рассердился. Я не моргнув глазом повернулся к девушкам и крикнул:
– Леди, прошу прощения, но раз мистер Вулф сказал: дело срочное – значит так и есть. Вон туда, пожалуйста. Все!
После чего прошел назад через буфетную, толкнул распашную дверь, встретился взглядом с Феликсом и поманил его пальцем. Когда мы появились в кухне, девушки уже стояли в нише, хотя и не слишком довольные. Когда мы с Феликсом подошли, то я услышал возмущенное бормотание и поймал их сердитые взгляды. Появился Вулф вместе с Золтаном и встал, разглядывая их с поджатыми губами.
– Хочу напомнить, – сказал он, – что сначала вы подали к столу блины с икрой и сметаной. В блинах, принесенных мистеру Винсенту Пайлу и съеденных им, был мышьяк. Мистер Пайл лежит наверху, при нем три врача, но, вероятнее всего, он не проживет и часа. Я говорю…
Вулф остановился, свирепо взирая на девушек. Никто из них не остался безучастным, хотя отреагировали все по-разному. Одна ахнула, другая охнула, третья схватилась за горло, еще одна зажала ладонями уши, и края сто́лы съехали вниз, обнажив руки. Под его взглядом охи смолкли, и Вулф продолжил:
– Будьте любезны, помолчите и слушайте. Я излагаю свои выводы. Вывод о том, что мистер Пайл отравлен мышьяком, основывается на симптомах: жжение в горле, слабость, резкая боль в области живота, жажда, сухость кожи, рвота. Следующий вывод о том, что яд был в блинах, основан, во-первых, на времени действия мышьяка; во-вторых, слишком маловероятно, чтобы его положили в суп или в рыбу; и в-третьих, мистер Пайл пожаловался на песок в сметане или в икре. Я допускаю, что либо один, либо оба моих вывода неверны, но, думаю, вероятность этого очень мала, и потому действую, руководствуясь ими. – Вулф повернул голову. – Фриц, расскажи, кто раскладывал икру по тарелкам. Кто это делал?
Однажды я как-то сказал Фрицу, что не могу представить себе, при каких обстоятельствах у него стал бы несчастный вид, а теперь не нужно было и представлять. Фриц закусил губу, сначала нижнюю, потом верхнюю.
– Уверяю вас… – начал он.
– Не нужно никаких уверений, Фриц. Кто раскладывал?
– Мы с Золтаном. – Он показал пальцем. – Вот за этим столом.
– И тарелки остались там? Их отсюда унесли женщины?
– Да, сэр.
– Каждая из них взяла по одной тарелке?
– Да, сэр. Хочу сказать, что им так велели. Я был у плиты в кухне.
Тут подал голос Золтан:
– Я наблюдал за ними, мистер Вулф. Все взяли по одной тарелке. И поверьте, мышьяк никто не клал…
– Пожалуйста, Золтан. Могу сделать еще один вывод: в кухне никто не положил мышьяк ни в одну тарелку и, таким образом, предоставил случаю решать, кому из гостей достанется яд. Преступник, несомненно, преследовал определенную цель, а был ли его целью мистер Пайл, либо – учтем это как альтернативную возможность – кто-то другой – к мистеру Пайлу яд попал случайно. В любом случае мышьяк был именно в тех блинах, которые съел Пайл, а был он отравлен намеренно или случайно, в данный момент не имеет значения. – Вулф посмотрел на девушек. – Кто из вас подал эту тарелку мистеру Пайлу?
Никакого ответа. Ни словом, ни движением.
– Пф! – хмыкнул Вулф. – Если вы и не знали, кто он, теперь знаете. Мистер Пайл – это тот самый человек, который вышел из-за стола, когда подали рыбу, а сейчас умирает. Кто подал ему блины?
Снова никакого ответа, и я вынужден отдать им должное, потому что никто не оторвал глаз от Вулфа, чтобы взглянуть на рыжеволосую Пегги Чоут. Кроме меня.
– Черт возьми! – сказал я. – Громче, мисс Чоут.
– Это не я! – крикнула она.
– Что за глупости! Конечно же вы. И это могут подтвердить двадцать человек. Я смотрел на вас, когда вы наливали ему суп. А когда подали рыбу…
– Но блины подавала не я! У него уже стояла тарелка! Это не я!
– Ваша фамилия Чоут? – спросил Вулф.
– Да. – Она вздернула подбородок. – Пегги Чоут.
– Вы настаиваете на том, что не вы подали мистеру Пайлу блины с икрой?
– Разумеется.
– Но должны были подать вы? Вам поручено было обслуживать этого гостя?
– Да. Я взяла тарелку, вошла в столовую и направилась к нему, но увидела, что у него уже есть тарелка, и подумала, что ошиблась. Гостей в лицо мы не знали. Вот этот человек, – она повернулась к Феликсу, – показывал нам только место, где будет сидеть наш гость, и мое было второе от входа справа, но там тарелка уже стояла, и я решила, что кто-то ошибся либо я перепутала. Так или иначе, я увидела, что у гостя рядом с ним, справа, тарелки нет, и поставила блины там. Это были вы. Я поставила их перед вами.
– В самом деле. – Вулф смотрел на нее, хмурясь. – Кто же должен был обслуживать меня?
Он не прикидывался. Он и в самом деле не знал, она это была или нет. Он ни разу не взглянул на свою официантку. Его раздражало, что нас обслуживают женщины, а кроме того, он терпеть не может поворачивать шею. Разумеется, я мог бы подсказать, но тут Хелен Яконо ответила:
– Я.
– Ваше имя, пожалуйста?
– Хелен Яконо. – У нее было глубокое контральто, которое прекрасно подходило к ее темным глазам, темной бархатной коже и шелковистым кудрям.
– Это вы подали мне блины?
– Нет. Когда я вошла, то увидела возле вас Пегги, а у гостя слева в конце стола никого не было, потому отнесла тарелку ему.
– Вы знаете, как его зовут?
– Я знаю, – ответила вместо Хелен Нора Джерет. – Из карточки. Это был мой гость. – Она смотрела на Вулфа своими большими карими глазами. – Его зовут Крейс. Когда я принесла блины, у него тарелка уже была. Я сначала хотела отнести ее назад в кухню, но потом подумала, что у кого-то
– С какой стороны?
– Слева. Мистеру Шрайверу. Днем он приходил в кухню и с нами беседовал.
Ее поддержала Кэрол Эннис – та самая, с волосами цвета кукурузного шелка и без чувства юмора.
– Это правда, – сказала она. – Я видела. Я хотела ее остановить, но она уже ставила тарелку, потому я обошла стол с другой стороны и увидела, что у Адриана Дарта блинов нет. Я подала ему их с удовольствием, потому что это был он.
– Вас приставили к мистеру Шрайверу?
– Да. Я обслуживала его, пока он не ушел.
Это превращалось в детский хоровод, но в конце концов кто-то должен был прятаться. Все, что оставалось сделать Вулфу, – это опрашивать всех, пока не дойдет до той, кто не сможет сказать, кому подала блины, и тут-то она и попалась. Мне не хотелось, чтобы ею оказалась девушка с хрипловатым голосом, которая должна была обслуживать Адриана Дарта, потому что она называла меня Арчи и похвалила красоту Хелен Яконо. Вот скажет она, что обслужила Дарта, или нет?
Нет, не сказала. Но ответила на мой вопрос раньше, чем он был задан:
– Меня зовут Люси Морган. И я должна была подать блины Адриану Дарту, но Кэрол сделала это раньше меня. Без блинов оставался только один гость, слева от Дарта, с ним рядом, и я поставила тарелку там. Не знаю, кто он.
С этим я помог:
– Хьюитт. Мистер Льюис Хьюитт.
Самое подходящее название для всего этого было бы не хоровод, а «переведи стрелки». Я посмотрел на Ферн Фабер, высокую крашеную блондинку с большим вялым ртом, которая стала у меня первой добычей в охоте за телефонными номерами.
– Ваша очередь, мисс Фабер, – сказал я ей. – Мистер Хьюитт был ваш. Так ведь?
– Так, конечно. – Голос ее зазвенел, почти превратившись в писк.
– Но икру ему подали не вы?
– Нет, конечно.