Рекс Стаут – Слишком много женщин (страница 3)

Еще один вздох.

Тогда я снова заговорил, хотя и по-прежнему сухо:

– Полагаю, можно принять за гипотезу, что Пайн сам задавил Уолдо Уилмота Мура, но не показывает виду. Причин мы пока не знаем, но кому-то они наверняка известны. В любом случае платить нам будет корпорация, а не он лично. Одно то, что Пайн хотел предложить вам поработать под прикрытием в отделе фондов, уже доказывает: проблема не дает ему спать по ночам. Вы могли бы устроиться туда под именем Кларенс Камамбер, например, или Перси Щукс… Если дел окажется невпроворот, сможете брать работу на дом, я с удовольствием помогу. «Нейлор-Керр» могла бы платить вам по весу: скажем, по доллару за фунт еженедельно. Сидя или стоя, вы весите около трехсот сорока фунтов, так что ваш годовой оклад составит…

– Арчи, блокнот.

– Да, сэр. – Я открыл блокнот на чистой странице.

– Письмо мистеру Пайну, президенту и прочая. «Мистер Гудвин известил меня о состоявшейся между вами утренней беседе. Я принимаю предложенное Вашей компанией поручение расследовать обстоятельства гибели ее бывшего сотрудника Уолдо Уилмота Мура. Насколько я могу судить, моя задача состоит в установлении и надлежащем обосновании причин его смерти, последовавшей в результате несчастного случая либо в силу чьих-то предумышленных действий. В эту задачу не входит, как я понимаю, раскрытие личности убийцы или же убийц – если имело место второе, – равно как и поиск изобличающих их фактов. Если же Вы пожелаете получить и эти сведения, прошу уведомить меня отдельно». Новый абзац. «Скорейшему достижению поставленной Вами задачи, как мне кажется, послужит внедрение мистера Гудвина в штат работников компании в качестве специалиста по кадрам. Его присутствие Вы могли бы правдоподобно обосновать как часть стратегии по снижению текучки персонала. Это позволит ему в течение рабочего дня свободно перемещаться по офису компании и беседовать с любыми ее работниками, не вызывая подозрений и не способствуя распространению слухов, пресечь которые Вы намерены. Считаю разумным назначить ему недельное жалованье в размере двухсот долларов». Новый абзац. «Размер моего вознаграждения, разумеется, будет зависеть от времени, которое потребуется для достижения желаемого результата, а также от объема и характера затраченных усилий. Гарантий не предоставляем. Авансовые выплаты необязательны, но, если Вы предпочитаете вести дела подобным образом, мы примем чек на сумму две тысячи долларов. Искренне Ваш». – Тут Вулф, имевший обыкновение выпрямляться в кресле по ходу диктовки, вновь откинулся на спинку. – После ланча можешь отправиться туда и передать письмо.

Если прежде я был холоден, то теперь меня сковали льды.

– К чему ланч? – завопил я. – Зачем мне есть?

– А почему бы и нет? – Веки Вулфа, дрогнув, приподнялись. – В чем дело?

– Ни в чем. Так, ерунда. Я всего лишь предпочитаю завершить начатое, а то дело затянется на недели. И здесь найдутся одна-две мелочи, требующие внимания, не говоря уже о крошечной вероятности неудобств, которые возникнут, если вы позвоните или окликнете меня, чтобы побрюзжать, что бывает в среднем по десять раз в час, а меня не случится рядом. Или, просто предположим… прежде я как-то об этом не задумывался… что, если вы подыскиваете мне замену?

– Арчи… – промурлыкал он. Когда Вулф принимается мурлыкать, держись подальше. – Не помню, кто это сказал, но я согласен с мнением, что незаменимых людей не бывает. Между прочим, мог бы и заметить, что я предложил клиенту назначить тебе то же жалованье, какое ты получаешь у меня. Ты волен переписывать чеки «Нейлор-Керр» на мое имя для помещения в банк и, как обычно, получать жалованье в виде моих собственных чеков или же оставлять чеки «Нейлор-Керр» себе в качестве гонорара. Как сочтешь удобным для ведения счетов.

– От всей души благодарю.

Больше я не пытался перечить. Вулф намеренно трижды использовал в одной фразе множественное число – «чеки» – и добился желаемого эффекта. Я достал бумагу и копирку, заправил закладку в машинку и приступил к печатанию – да так, что не оставалось сомнений, бесшумна моя машинка или нет.

Холодок.

Глава 6

Уже наутро следующего дня, в среду, девятнадцатого марта, за день до окончания зимы[1], я приступил к работе в «Нейлор-Керр» на должности специалиста по кадрам.

Сведения, какими я располагал, ничуть не приумножились со времени моей первой встречи с Пайном. Во вторник, когда я отнес ему письмо Вулфа, Пайн благодушно позволил закидать себя вопросами, но ответить толком не сумел. Сочиненный Вулфом план он в целом одобрил и доказал свою состоятельность в роли руководителя, немедленно приступив к руководству.

Это было несложно. Всего дел – вызвать к себе заместителя вице-президента, представить меня, отрекомендовать, поручить зачислить в штат и лично познакомить с главами всех отделов. Что и произошло незамедлительно.

Знакомство состоялось в кабинете заместителя вице-президента, куда были вызваны начальники отделов. Я тут же улучил момент, чтобы заметить: вот почитаю отчеты, просмотрю записи и начну, пожалуй, с отдела фондов.

В среду утром я приступил к работе, посетив этот самый отдел на тридцать четвертом этаже. Там меня подстерегало небольшое потрясение. Должен признаться, я ожидал увидеть нечто вроде сильно разросшейся скобяной лавки: сплошь ряды полок, до потолка набитых разными разностями, которые не дают разваливаться мостам, и всем таким прочим.

Ничуть не бывало. Моим глазам предстало помещение размером с «Янки-стэдиум», сотни письменных столов, и за каждым – по девице. Вдоль стен из конца в конец тянулись офисные перегородки с распахнутыми настежь или, наоборот, закрытыми дверями. Никаких полок нет и в помине.

Хорошенько присмотревшись, я понял, что работа мне нравится. Девушки. Все до одной неотлучно находятся на своих местах, им и платят-то, чтобы они никуда не уходили. Мне же платят, чтобы я бродил где вздумается и разговаривал, с кем захочу. Так и записано в контракте, черным по белому.

Может статься, проведи я в этом цветнике пару лет, ближайшее рассмотрение выявило бы индивидуальные недостатки отдельных экземпляров. Второй сорт и ниже по критериям возраста, силуэта, чистоты кожи, голоса или уровня интеллекта. Однако там, где я замер в девять пятьдесят две утра в ту среду, моим глазам предстала картина, от которой дыхание перехватывало.

Не менее полутысячи девушек. И вместе они создавали общее впечатление чистоты, юности, здоровья, дружелюбия, бодрости, обаяния и отзывчивости. Я стоял, наслаждаясь зрелищем, и пытался изобразить бесстрастность. Передо мной раскинулся целый океан замечательных возможностей.

– Едва ли во всем помещении отыщется хоть одна девственница, – предупредил чей-то голос у моего локтя. – А теперь, если вы пройдете в мой кабинет…

Керр Нейлор, глава отдела фондов. По прибытии я направился прямо к нему, как и было запланировано, и он познакомил меня с десятком заместителей, начальниками секций. Все – мужчины, за двумя исключениями.

Особый интерес вызвал у меня шеф по контролю корреспонденции. В конце концов, Уолдо Уилмот Мур трудился под его началом. Однако я постарался не уделить ему лишнего времени или внимания сразу. Фамилия его была Дикерсон, он годился мне в дедушки, и у него слезились глаза.

Из нашей короткой беседы я усвоил, что обязанностью контролера корреспонденции было шнырять вокруг, по малейшему капризу пикировать на лежащее без надзора письмо и уносить его в когтях к себе в кабинет для тщательной проверки содержания, тона, соответствия политике компании, выдержанности стиля и четкости оформления.

Стало быть, в отделе фондов контролеру рады не больше, чем сотруднику военной полиции где-нибудь в окопе. И это все усложняло. По всему выходило, что идея прикончить Мура могла прийти на ум любому письмоводителю или стенографу в отделе. Включая тех, кто успел потерять работу. А ведь текучка кадров составила двадцать восемь процентов!

В одиночку разбирать по соломинке весь этот стог сена не входило в мой план достижения счастья, хотя по упомянутым выше причинам процесс мог оказаться весьма занимательным.

Кабинет Керра Нейлора также располагался в углу, но во всех отношениях выглядел куда более скромно, чем офис президента компании двумя этажами выше. По одной стене потолок подпирали канцелярские шкафы с картотекой, на столах громоздились стопы бумаг, занявшие в придачу и пару кресел. Когда мы уселись (он – во главе стола, я же – сбоку и поодаль), мне вздумалось уточнить:

– Значит, девственниц вы предпочитаете не нанимать?

– Что? – Он захихикал. – А-а, это всего лишь наблюдение. Нет, мистер Честнотт, у нас нет подобных предубеждений. Просто я сомневаюсь, что девственницы тут водятся. Итак, с чего вы собираетесь начать?

Тоненький тенор Нейлора вполне соответствовал внешности. Назвать его пигмеем язык бы не повернулся, но в день, когда его лепили, глину явно приходилось экономить. С краской, очевидно, тоже случились перебои: кожа Нейлора выглядела бесцветной, и только глаза подсказывали, что он еще дышит. Цветом они опять же не вышли, зато сохраняли некий танцующий блеск, шедший откуда-то из глубины.

– Думаю, – начал я, – для начала стоит просто побродить тут и составить план действий. То есть совсем нет девственниц? Кто же сорвал все цветочки? Кстати, можете звать меня Питом. Как все.