Рекс Стаут – Мастера детектива. Выпуск 7 (страница 10)

— Не вижу, каким образом.

— Спрашивай напрямую.

— Кто такой Дикерсон?

— Никто не знает. Большой человек.

— Деньги?

— Я думаю.

— А кто будет преемником Кида Хэнда?

— Понятия не имею. Может быть, Дел Пеннер. Довольно крепкий орешек. Сидел десять лет, потом в Чикаго участвовал в бизнесе с игральными автоматами. Он уже наступал Киду на пятки.

— Тогда, может быть, Кид замахнулся на чью–то власть? Или и вправду хотел оказать кому–то услугу?

— Услуги никого не убивают.

— Но Киду это стоило жизни.

— Он же не знал, что напорется на тебя! Я долго смотрел на Тоби, потом лицо его застыло, и он отвел взгляд. Сделав большой глоток пива, он посмотрел на меня, потом сказал:

— Я слышал, что он хотел кому–то оказать личную услугу. Твое присутствие там оказалось полной неожиданностью. Ты не представляешь себе, какой неожиданностью. С тобой это не было связано. Тут что–то другое. Вот и все, что я знаю. И больше не хочу ничего знать. Я просто хочу зарабатывать деньги на своей спокойной профессии — и оставь меня в покое.

— Почему?

— Потому что ты теперь жжешься, как раскаленное железо. Это знают все. И все ждут, что произойдет.

— К этому я привык.

— На этот раз дело обстоит серьезней. — Он долго смотрел в стакан с пивом и наконец решился. — Ты слышал что–нибудь о Марве Каниа?

— Нет.

— Он приехал из Сент–Луиса. Наемный убийца. Лет примерно двадцати восьми. Первое убийство он совершил еще подростком. Потом некоторое время крутился в Канзас–Сити, затем переехал на Западное побережье, после чего опять вернулся в Сент–Луис. Известно, что он убрал Анджело и Винса Паго и был замешан в дело Карлайла в Лос–Анджелесе. Он такой же бешеный, как и ты.

— Ну и что же?

— Ты сейчас представляешь собой мишень. Каниа шляется по городу с куском свинца в животе, и всем известно, где он его заработал. Моли Бога, чтобы он умер. А если этого не произойдет, то умрешь ты.

Я встал и взял шляпу.

— Последнее время мне везет, — сказал я.

— Надеюсь, это надолго.

Когда я подошел к двери, Джерси добавил:

— Не хотелось бы мне быть здесь, когда это твое везение кончится. Ты наделаешь много шуму.

— Мне тоже так кажется.

— Так оно и будет, — заверил он.

Потом я вернулся к ней, красавице с длинными черными волосами, к ней, чье тело было гармоничным сочетанием изгибов и красок; она лежала, укрытая одной лишь простыней, под которой обозначились высокая грудь и мягкие впадины.

Она не услышала, как я вошел, пока я не окликнул:

— Вельда…

Глаза открылись — сначала медленно, а через секунду с поразительной внезапностью, как у испуганной лани; рука дернулась, и я понял, что в ней зажато Когда она узнала меня, пальцы расслабились, рука выскользнула из–под простыни и потянулась ко мне.

— Ты можешь так погибнуть, детка, — сказал я.

— Только не при тебе.

— Не всегда это был я.

— Но теперь это так, Майк.

Я взял ее за руку, потом одним движением откинул простыню и посмотрел на тело Вельды Сел на край постели и провел пальцами по шелковистой коже. Призыв существовал всегда, но впервые он вызвал отклик. Теперь я мог трогать Вельду, чувствовать ее и радоваться этому. Она жарко вздохнула и сказала:

— У тебя сумасшедшие глаза, Майк.

— Ты же их не видишь.

— Но я знаю. Они дикие, ирландские, карие с зеленым, и сумасшедшие.

— Понятно.

— Тогда сделай то, чего я хочу.

— Только не я, детка. Ты только женщина, а я делаю лишь то, чего хочу я.

— Так делай же.

— А ты готова?

— Я всегда была готова.

— Ничего подобного.

— Но сейчас да.

С другого конца комнаты, приглушенный занавесом алькова, донесся странный, какой–то призрачный звук, похожий на причитания духа смерти ирландцев Банши; звук этот то возвышался, то превращался в едва слышное бормотание.

— Она просыпается, — произнесла Вельда. Я набросил на нее простыню и подоткнул под плечи.

— Нет, она не просыпается.

— Мы могли бы куда–то пойти.

— Нет.

— Майк…

— Сначала мы должны избавиться от опасности. До тех пор это будет не правильно.

— С тобой всегда будет опасно.

— Но не так, как теперь.

— Неужели мы недостаточно испытали?

— С некоторыми людьми это всегда так. Ты теперь знаешь и понимаешь меня. Приходит быстро, длится немного, потом быстро кончается.

— Ты никогда не изменишься?

— Не думаю, котенок. Вещи происходят, но не меняются.

— Так нам суждено?

— Должно быть. В настоящее время нам предстоит кое–что сделать. Ты готова?

— Я всегда была готова. — Вельда улыбнулась. — Раньше ты не спрашивал.

— Я никогда не спрашиваю. Я беру.