Рэки Кавахара – Sword Art Online. Том 1. Айнкрад (страница 47)

Каяба тем временем продолжал.

— У каждого из нас с детства остались мечты, не так ли? Я уж и забыл, сколько мне было лет, когда мной овладел образ стальной крепости, парящей в небесах… это видение не тускнело в моей памяти, сколько бы лет ни прошло. По мере того как я рос, образ все расширялся, становился все более и более реалистичным. Оставить реальный мир и полететь прямо в эту крепость… долго-долго это была моя единственная мечта. Знаешь, Кирито-кун, я до сих пор верю — где-нибудь в другом мире эта крепость реально существует…

Внезапно меня охватило чувство, будто я был рожден в этом мире, здесь мечтал стать мечником. Однажды юноша встретил девушку с карими глазами. Эти двое влюбились друг в друга, поженились и жили долго и счастливо в маленьком домике посреди леса…

— Да… это было бы здорово, — пробормотал я. Асуна в моих объятиях кивнула.

Вновь повисло молчание. Я перевел взгляд вдаль и увидел, что от крепости откалываются новые куски. Совсем вдали безбрежное море облаков и красное небо тонули в белом сиянии. Разрушение началось со всех сторон и медленно продвигалось к нам.

— А, забыл упомянуть. Кирито-кун, Асуна-кун… поздравляю с прохождением игры.

Мы подняли глаза на Каябу. Он смотрел на нас сверху вниз со спокойным лицом.

— Что ж — мне пора идти.

Порыв ветра точно сдул его фигуру — не успели мы глазом моргнуть, как его уже не было. Лишь красное закатное солнце продолжало сиять сквозь хрустальную плиту. Мы вновь остались одни.

Интересно, куда он отправился? Вернулся в реальный мир?

Нет — вряд ли. Он, должно быть, стер собственное сознание и отправился искать настоящий Айнкрад в каком-нибудь другом мире.

Теперь от крепости осталась лишь самая верхушка. Начал рушиться 76 уровень, который нам так и не довелось увидеть. Световая вуаль, стирающая этот мир, постепенно приближалась. Когда колышущаяся аура касалась облаков и кусочков неба, они пропадали, обращались в ничто.

Я видел красный дворец с красивейшими шпилями на верхнем уровне Айнкрада. Если бы игра шла так, как было запланировано, там мы бы дрались с финальным боссом, Хисклиффом.

Даже когда основание верхнего уровня пропало, дворец без хозяина продолжал парить, словно сопротивляясь судьбе. Красный дворец в центре оранжевого неба был, казалось, самим сердцем летающей крепости.

В конце концов волна разрушения охватила и дворец. Он развалился на части, начиная с нижних этажей и дальше наверх, разлетелся на множество осколков и исчез в облаках. Самый высокий шпиль исчез прямо перед тем, как световая вуаль пожрала все, что его окружало. Колоссальная крепость Айнкрад была полностью уничтожена, и остались в этом мире лишь несколько облаков да маленькая платформа, на которой сидели мы с Асуной.

Вряд ли у нас оставалось много времени. Мы пользовались лишь тем коротким кусочком времени, который нам отпустил Каяба. Когда мир будет стерт, нейрошлемы выполнят свою последнюю задачу и уничтожат то, что от нас останется.

Я положил руки на щеки Асуны и медленно прижался губами к ее губам. Это был наш последний поцелуй. Я хотел использовать каждое мгновение, чтобы запечатлеть само ее существование в своей душе.

— Думаю, это прощание…

Асуна покачала головой.

— Вовсе нет. Мы исчезнем вместе. Значит, мы останемся вместе навсегда, — прошептала она ясным голосом, затем развернулась у меня в руках и взглянула прямо мне в глаза. Склонив голову чуть набок, она улыбнулась.

— Слушай, скажи мне свое имя, Кирито? Свое настоящее имя?

Сперва я даже не понял; потом до меня дошло, что она имела в виду мое имя в том мире — имя, которое я оставил два года назад.

Дни, когда я жил другой жизнью и под другим именем, казались какими-то сказками, далекими историями. Имя всплыло из глубин моей памяти, и я произнес его, ощущая нахлынувшие внезапно чувства.

— Киригая… Киригая Кадзуто. В прошлом месяце мне должно было исполниться шестнадцать.

И в это мгновение я почувствовал, как время вновь стало тикать для другого меня. Сознание Кадзуто, погребенное глубоко внутри мечника Кирито, медленно всплывало. Я почувствовал, как толстая броня, которой я окружил себя в этом мире, начинает кусочек за кусочком отваливаться.

— Киригая… Кадзуто… — вслух проговорила Асуна, сосредотачиваясь на каждом слоге, затем рассмеялась немного озадаченно.

— Значит, ты младше меня. Я… Юки… Асуна. В этом году мне исполнилось семнадцать.

Юки… Асуна. Я вновь и вновь повторял мысленно эти пять слогов.

Внезапно я обнаружил, что по моим щекам стекают слезы.

Наконец-то мои эмоции проявились посреди этого вечного заката. Боль пронзила все мое существо, словно мое сердце разрывалось на части. Впервые с самого моего появления в этом мире слезы текли по щекам свободно. Комок подступил к горлу. Я сжал руки в кулаки и разрыдался, как ребенок.

— Прости меня… прости… я обещал… отправить тебя обратно… на ту сторону… но я…

Продолжать я не мог. В конечном итоге мне не удалось спасти самого дорогого для себя человека. Из-за моей слабости ее некогда яркий, солнечный путь подошел к концу. Мое раскаяние, приняв форму слез, бесконечным потоком выливалось из глаз.

— Все хорошо… все хорошо…

Асуна тоже плакала. Ее сверкающие слезинки бриллиантами падали одна за другой и тут же исчезали.

— Я правда была счастлива. Это время, когда я познакомилась с Кадзуто и жила с ним вместе — это было лучшее время во всей моей жизни. Спасибо тебе… и я люблю тебя…

Конец мира надвинулся вплотную. Стальную крепость и безбрежное облачное море уже поглотило яркое сияние, остались лишь мы двое.

Мы с Асуной крепко обнялись в ожидании конца.

Свет словно очищал наши чувства. Во мне оставалась лишь любовь к Асуне, больше ничего. Я продолжал произносить ее имя, даже когда все распадалось и разрушалось.

Я видел лишь свет. Все утонуло в свете, превратилось в частички света и исчезло. Улыбка Асуны растворилась в сиянии, которое заволокло весь мир.

«Я люблю тебя… я люблю тебя…»

Ее голос сладким звоном колокольчика звенел в моем сознании, пока оно не погасло.

Последняя черта, разделявшая нас, была стерта, и мы стали единым целым.

Наши души проникли одна в другую, слились — и распались.

И наконец мы перестали существовать.

Глава 25

В воздухе висела целая смесь различных запахов.

Я жив — понимание этого меня потрясло.

Воздух, поступающий мне в ноздри, нес прорву информации. В первую очередь — резкий запах дезинфекции. Потом пришел запах высохшей на солнце ткани, сладкий аромат фруктов, наконец, запах моего собственного тела.

Я медленно открыл глаза. В первое мгновение ощущение было такое, словно два мощных белых луча света проникли мне в самую душу; я тут же зажмурился обратно.

Некоторое время спустя я нерешительно приоткрыл глаза вновь. Мириады цветов хлынули сквозь зрачки. Лишь тут я заметил, что мои глаза покрыты какой-то жидкостью.

Я моргнул, пытаясь от нее избавиться. Но жидкость продолжала течь. Это были слезы.

Я плакал. Почему? В моем сердце царили острые, глубокие чувства боли и утраты. Голоса звучали у меня в ушах, словно кто-то звал меня по имени.

Я прищурился, чтобы легче переносить яркий свет; наконец мне удалось избавиться от слез.

Судя по ощущениям, я лежал на чем-то мягком. Сверху виднелось что-то вроде потолочных плиток. Ряды и ряды гладких панелей; некоторые из них испускали мягкий свет, как будто позади них были светильники. На самом краю поля зрения виднелось металлическое вентиляционное отверстие, из него с низким гулом выходил воздух.

Кондиционер… иными словами, механизм. Как здесь могло существовать что-то подобное? Никакой кузнец не мог изготовить механизм, какими бы высокими характеристиками он ни обладал. Если то, что я увидел, действительно было машиной — значит, это не…

Это не Айнкрад.

Я распахнул глаза. Мое сознание полностью пробудилось от одной лишь этой мысли. Я поспешно попробовал приподняться…

Но мое тело совсем не слушалось. Не было сил. Правда, мое правое плечо приподнялось на пару сантиметров, но тут же свалилось обратно.

Лишь правую руку удалось сдвинуть. Я приподнял ее, положил на туловище и затем поднес к глазам.

Какое-то мгновение я не мог поверить, что эта иссохшая рука — моя. Ни за что такая рука не могла бы держать меч. Рассмотрев болезненно-белую кожу более пристально, я обнаружил, что она вся покрыта волосами. Под самой кожей виднелись голубые вены, напротив суставов — морщинки. Это пугало: все было таким реалистичным, таким биологичным, что казалось просто аномальным.

С внутренней стороны запястья полоска пластыря удерживала иглу с подсоединенной к ней длинной тонкой трубкой — похоже, иглу для инъекций. Проследив глазами за трубкой, я обнаружил прозрачный контейнер на серебристой стойке. Контейнер был на две трети заполнен какой-то оранжевой жидкостью, которая медленно, но непрерывно капала.

Я пошевелил левой рукой, пытаясь понять на ощупь, что происходит. Похоже, я был полностью раздет и лежал на кровати из какого-то плотного гелеобразного материала. Поскольку температура кровати была чуть ниже, чем у моего тела, я чувствовал, как от нее исходит легкая прохлада. Внезапно в памяти всплыло: я как-то видел в новостях, что такую кровать разработали специально для пациентов, которые не могут ходить. Она не давала коже воспаляться и могла разлагать отходы жизнедеятельности.