Рэки Кавахара – Accel World 23: Признание Черноснежки (страница 10)

Черноснежка щедро насыпала листья чёрного чая в заварочный чайник и отнесла к столу вместе с парой стаканов, доверху заполненных льдом. Как только чай заварился, она быстро разлила рубиновую жидкость по стаканам. Послышался лёгкий треск льда.

Вообще, Харуюки не очень любил чёрный чай без ничего, но этот был настолько ароматным, что он не удержался и попробовал, не став ничего добавлять. Несмотря на лёгкую горечь, напиток приятно освежал и даже без сахара казался чуть сладковатым. Послевкусие отдало в нос приятным мускатным ароматом.

— Очень вкусно, — пробормотал Харуюки, хотя такую оценку можно было бы счесть недостаточно красноречивой.

Черноснежка радостно улыбнулась.

— Это подарок Мегуми, дарджилинг второго сбора. Так называют чай, который собирается с мая по июнь.

— О-о… Но подожди, листья чёрного чая ведь сначала ферментируют. А сейчас всего лишь июль. Неужели в Японии можно купить настолько свежий чай?

— Ты молодец, внимательный. Это из первой в этом году поставки второго сбора в чайный магазин, куда ходит Мегуми. Она подарила мне его во время последнего собрания школьного совета в прошлом триместре…

На лице Черноснежки вновь появилась печальная улыбка. Она отпила чаю, наслаждаясь его вкусом с закрытыми глазами, и продолжила:

— Я в ответ подарила ей чайную ложку, которую купила в одной сувенирной лавке в Коэндзи. В тот день мы после уроков зашли в кафе и проболтали до самого вечера. Мне казалось, так будет всегда, но… на самом деле я ничего не знала о ней, и даже не пыталась узнать…

— Даже если так, никто не мешает получше узнать её сейчас, — вставил Харуюки на редкость живым для себя голосом — не иначе, помог чай со льдом. — Даже я пока многого не знаю о тебе, да и ты обо мне тоже. Наверное, можно провести вместе десятки лет и всё равно чего-то не знать друг о друге… Но как раз поэтому с людьми так интересно и весело общаться.

Черноснежка пару раз моргнула и расплылась в улыбке.

— Ну надо же, никогда бы не подумала, что услышу от тебя такое. Не ты ли, когда мы ещё только познакомились, говорил, что больше тебе от жизни ничего не надо?

— Ой… п-прости… — Харуюки ёрзнул на стуле, вспомнив, что и правда говорил нечто подобное.

— Хе-хе-хе, тут не за что извиняться, ты ведь прав. Мне всего лишь нужно получше узнать Мегуми… но для этого её сначала нужно спасти.

— Да! — Харуюки бодро кивнул. Лёд в стакане звякнул, словно поддакивая.

Они допили чай, как раз когда часы показали восемь. Совещание Легиона было назначено на половину девятого, и за оставшееся время Харуюки требовалось связаться с матерью. Но как же всё-таки понять, что именно Черноснежка имела в виду под ночёвкой?

Может, сказать: «Мне пора домой»? Но Черноснежка никогда не признаётся, что в глубине души ей грустно или одиноко. Он должен быть рядом, когда ей тяжелее всего, иначе зачем было вообще приходить сюда?

Пока Харуюки ломал себе голову, сидя на стуле, Черноснежка вдруг вспомнила:

— Кстати, Харуюки, ты уже написал своей матери?

— Ой!

— Никаких «ой». Ты учишься в средней школе, поэтому обязан держать мать в курсе.

— Д-да-да-да, я всё прекрасно понимаю…

«Только не знаю, что именно писать!»

Он не мог спросить прямо, поэтому ему осталось лишь неуклюжим движением пальцев щёлкнуть по иконке мессенджера на виртуальном рабочем столе. Харуюки изо всех сил напряг мозги, вглядываясь в пустое окошко, и в конце концов сумел сочинить и отправить короткое сообщение: «Делаю домашку на каникулы дома у друга, вернусь поздно или даже завтра». Спустя несколько секунд мать написала «Только никому там не помешай». Харуюки медленно выдохнул и закрыл приложение.

— Что она сказала? — тут же спросила Черноснежка.

— Чтобы никому не мешал… — честно ответил Харуюки.

— Ясно, — Черноснежка кивнула и почему-то тоже вздохнула с облегчением.

— Только я сказал ей, что буду делать домашку… — робко добавил Харуюки.

— Ха-ха, понятно. Ну, раз так, не будем её обманывать. После совещания как следует посмотрим на твою домашку.

— С-спасибо, — ответил Харуюки, хотя про себя закричал: «Да там на "как следует" уйдёт несколько часов!»

Они убрали со стола пустые стаканы и перебрались в ту часть дома, которая играла роль гостиной. Из мебели здесь было только круглое кресло-мешок и полки-этажерки вдоль стены, поэтому взгляд невольно останавливался на 90-сантиметровом аквариуме в юго-восточном углу. Харуюки подбежал к нему и заглянул внутрь.

Экосистему аквариума составляли примерно два десятка мелких тропических рыбок, но они терялись на фоне многочисленных, со вкусом подобранных растений, самым заметным из которых был тянувшийся от дна до самой поверхности лотос с большими круглыми листьями. В прошлый раз у лотоса не было ничего, кроме стебля и листьев, но сейчас Харуюки разглядел между ними овальные бутоны.

— А… Он скоро зацветёт! — воскликнул Харуюки.

Встав рядом с ним, Черноснежка тоже заглянула в аквариум.

— Да, наконец-то. Я надеялась, это случится пораньше, но пришлось набраться терпения.

— Вот бы увидеть его в цвету.

— Ага, ведь это твой лотос, — прошептала Черноснежка, погладив Харуюки по спине.

Это был тот самый… вернее, потомок одного из тех лотосов, которые Харуюки прошлой осенью подарил Черноснежке, когда её перевели из реанимации (куда она попала, получив серьёзные травмы из-за наезда автомобиля) в обычную палату. Тогда он ещё не знал, что у этого вида, называемого «лотос Линдсей Вудс», на листьях встречаются луковицы, которые можно проращивать. Повторяя этот процесс, можно при должном везении получить растение, которое дотянется до поверхности воды и зацветёт. Черноснежка тщательно корпела над единственной найденной луковицей и сумела вырастить этот цветок. Уже скоро бутон раскроется и зацветёт цветом Оверрея Чёрной Королевы Блэк Лотос.

— Скажи мне, как распустится, я обязательно приду посмотреть.

— Скажу, обещаю, — ответила Черноснежка и заметила: — Ну что ж, время почти настало.

Харуюки скосил взгляд вниз и вправо. Индикатор показывал 20:28.

Черноснежка подтолкнула его в спину, усадила на кресло-мешок и села рядом. Качественный наполнитель обволок тело Харуюки, словно густая жидкость.

— Ох, всё-таки в этом кресле так приятно сидеть, — сказал он, хотя на самом деле все его внимание было сосредоточено на правой руке, к которой прижималась Черноснежка.

Харуюки хотел отодвинуться, но кресло всё равно бы ему не позволило.

Черноснежка же, ничуть не смущаясь, прильнула к Харуюки и насмешливо сказала:

— Это коварное кресло доводит до полнейшего расслабления любого, кто в него сядет. Будь осторожнее, а то в два счёта уснёшь. Не вздумай зевать во время собрания.

— Х-хорошо. А… кстати, кто будет ведущим этого собрания?

— Фуко. Поэтому советую морально приготовиться.

— Э-э… к чему?

— Сейчас увидишь. Ну, пошли…

Черноснежка глубоко вдохнула, и Харуюки ощутил даже, как поднялась её грудь. Он снова начал нервничать, но заставил и себя набрать побольше воздуха, чтобы одновременно с Черноснежкой скомандовать:

— Дайрект линк!

Первой пропала мягкость кресла, за ней твёрдость пола. Наконец, мир накрыло тьмой, и Харуюки провалился в бездну, продолжая правой рукой чувствовать тепло Черноснежки.

Глава 5

Харуюки впервые за долгое время очутился в теле розового аватара-поросёнка. Как только его короткие копытца коснулись твёрдой поверхности, он испустил вздох облегчения. Харуюки морально готовился к тому, что в виртуальном мире, созданном девушкой, известной как «МБР» и «Стратосферная комета», может вообще не оказаться земли, но к счастью, Фуко не стала заходить так далеко.

Он поднял голову, осмотрелся и …

— А-а-а! — завопил Харуюки и упал на пятую точку.

Со всех сторон раздался хохот.

— Во-от! Я же говорила, он тоже не устоит! Проспорила, Белл! — воскликнула рыжеволосая девочка, одетая в наряд, приличествующий сказочному принцу.

Ещё позавчера она была вторым командиром Красного Легиона Проминенс, но теперь стала временным старшим офицером Третьего Нега Небьюласа. Её звали Красная Королева Скарлет Рейн или Кодзуки Юнико.

Рядом с ней стояла девушка в белом платье с кошачьими ушами и кошачьими рукавицами на упёртых в бока руках. Это была Лайм Белл или Курасима Тиюри — подруга детства Харуюки и «ребёнок» Такуму.

— Ну вот! Ты же постоянно летаешь в небесах, мог бы и не падать при виде такой высоты!

Удостоившись абсурдного упрёка, Харуюки прыжком вскочил на ноги — то есть, на копытца — и возразил:

— Ничего себе! «При виде такой высоты» любой бы испугался! Ладно бы мы были на вершине башни или на летающем острове, но ведь это же зверюга какая-то! — выпалил Харуюки, торопливо озираясь по сторонам.

Впрочем, картина была везде одинаковой — бескрайнее синее небо и белые облака. Серая поверхность под ногами переходила в плавные округлые склоны слева и справа, впереди виднелся небольшой холм, а сзади покачивался огромный, похожий на бумеранг плавник. В длину существо насчитывало метров сорок, и в ширину не менее семи.