Рэки Кавахара – Accel World 22: Бог испепеляющего солнца (страница 30)

— Бесполезно…

— Почему?!

— Даже если шесть… или сколько там нынче, пять?.. В общем, даже если на нас нападут все Короли, даже если над всеми нами повиснет угроза… никто из легионеров не покинет Осциллатори… И ещё кое-что, Рейкер… ты забываешь одну важную вещь…

— Какую?.. — настороженно уточнила Фуко.

Платинум Кавалер бросил короткий взгляд на Харуюки, вздохнул и продолжил:

— Ты только что сказала: “Как только закончится этот бой”… Но твой расчёт не оправдается… В Ускоренном Мире любая надежда рано или поздно оказывается преданной… Ты можешь представлять себе самые ужасные, самые кошмарные исходы, но всё всегда кончается ещё хуже, ещё трагичнее, ещё бессмысленнее…

Беспросветный пессимизм в словах рыцаря показался Харуюки очень знакомым. Он углубился в воспоминания, и в голове ожили слова Аргон Арей, с которой он недавно сразился в смертельной битве:

“В этом мире невозможно кого-либо спасти. В нём с самого начала не было спасения. В нём есть лишь ненависть, война, предательство, обман, насилие, скорбь, отчаяние и-тэ-дэ-и-тэ-пэ. Пришла пора показать вам истинную жестокость Ускоренного Мира…”

Сразу после тех слов Аргон пробудила личность Даск Тейкера, жившую в правом плече Вольфрам Цербера. Действительно, тот поворот оказался хуже всего, что мог представить себе Харуюки.

Возрождённый Даск Тейкер погиб, не совладав с негативной Инкарнацией, которую тело ISS комплекта передало аватару. Сейчас в правом плече Цербера обитала личность Орхид Оракул. Харуюки не знал, что случилось с настоящей Оракул, но Черноснежка, её лучшая подруга, наверняка считала эту встречу худшим из всех возможных вариантов. Хуже стать уже не могло. По крайней мере, Харуюки пообещал себе, что не допустит этого.

— Платинум Кавалер, — собрав всю оставшуюся силу воли и боевой дух, обратился Харуюки к белому рыцарю, которому, очевидно, не годился даже в подмётки. — Если ты попытаешься нам помешать, мы победим тебя здесь и сейчас. Мы устали плясать под дудку Блэк Вайса и Общества Исследования Ускорения. Он… нет, все вы творите зло. И вы должны это понимать!

Договорив, Харуюки поднял правую руку и тоже зажёг пальцы серебристым Оверреем, подражая Фуко.

Но Кавалер не дрогнул перед угрозой упреждающей Инкарнационной атаки. Он не потянулся к мечу, но и не отступил.

— Мне тоже не нравится Вайс, но… Помни, новичок… Он тоже платит за свою силу немалую цену… — заострённый визор рыцаря обратился к двадцатиграннику. — Он не может отменить Икосаэдральное Отгорожение самостоятельно… Он создал Инкарнацию, которую невозможно уничтожить, но не превратится обратно в дуэльного аватара, пока её не уничтожат… Этот удивительный человек не доверяет друзьям, но готов довериться врагам…

Потеряв дар речи, Харуюки вгляделся в притопленную в землю чёрную конструкцию.

Даже если Кавалер сказал правду, Харуюки не мог позволить себе проникнуться сочувствием к Вайсу. Напротив, он должен был пустить эту информацию на пользу делу.

Раз противник не может превратиться из двадцатигранника обратно в аватара, значит, если они каким-то образом вызволят Королей и остальных, не нарушив целостность темницы, то смогут навечно запереть Блэк Вайса на неограниченном нейтральном поле. Вот только как вытащить Королей и офицеров из плена двадцатигранника, не сломав его?..

— Учитель, — как можно тише прошептал Харуюки, когда в голову стукнула новая мысль. — Что, если перекатить этот двадцатигранник в другое место? Что тогда случится с маркерами смерти?

— Хм… — линзы цвета заката сузились. — Маркеры смерти бесплотны, неподвижны и неразрушимы — это одно из самых основных правил Брейн Бёрста… Конечно, сейчас, когда есть аватары вроде Орхид Оракул, способные вмешиваться в работу системы, правила больше нельзя называть непреложными, но я не думаю, что Вайс может влиять на них. Другими словами, если двадцатигранник передвинуть, маркеры просочатся сквозь стены и останутся на прежнем месте…

— Вот!.. — выпалил Харуюки и, едва сдерживаясь, снова перешёл на шёпот. — Тогда почему бы не откатить этот шарик туда, куда никто не доберётся?.. Например, если мы сбросим его в гравитационный ров вокруг Имперского Замка, Вайс навсегда останется в нём…

— Не навсегда, а пока его не отключат из реального мира, — напомнила Фуко, застав Харуюки врасплох.

У Харуюки совершенно вылетело из головы, что в реальном мире Блэк Вайс… то есть Айвори Тауэр — тоже ребёнок, скорее всего, одного с Харуюки возраста. Если он уйдёт в погружение на несколько часов, какой-нибудь родственник наверняка снимет нейролинкер с его шеи. Более того, поскольку Вайс сам организовал эту ловушку, он вполне мог настроить таймер аварийного отключения.

Харуюки вздохнул, понимая, что ничего не выйдет, но Фуко вдруг сжала его левое плечо.

— Однако попробовать всё равно стоит. Да, это Инкарнация третьего уровня, но в её абсолютном аргументе нет ничего, кроме защиты. Возможно, если мы объединим силы, то сумеем перекатить его в другое место…

— Если откатим хотя бы метров на пять, вытащим из плена маркеры семпая и остальных.

— Да. Но как на это отреагирует Кавалер?..

— Хороший вопрос… — кивнув, Харуюки перевёл взгляд на всадника на крылатом коне, зависшего в небе над двадцатигранником.

Серебряный рыцарь до сих пор не сдвинулся с места. Его руки держали поводья и будто бы не собирались браться ни за меч, ни за щит. По словам рыцаря, он находился здесь по приказу Белой Королевы, но что именно за приказ он получил от неё?

— Забудем о нём, — вдруг решительно заявила Фуко.

— Что?.. — Харуюки невольно округлил глаза.

— Насколько мне известно, у Кавалера нет дальнобойных атак. Если он здесь на правах наблюдателя, сбивать его с неба нет никакого смысла. А если нет — разберёмся с ним, когда увидим, что он задумал.

В самом деле. Наблюдателю помешать невозможно, ведь он увидит всё, даже будучи духом после гибели.

— Хорошо, — шепнул Харуюки в ответ.

Кивнув, Фуко начала отсчёт:

— Два, один, ноль.

Харуюки резко отключил тягу. Они быстро перевернулись в воздухе и под действием силы тяжести устремились к двадцатиграннику.

Он врезался в боковину сферы руками и плечом на такой скорости, что ещё бы немного, и отдача нанесла бы ему самому серьёзный урон.

— Уо-о-о-о!.. — взревел Харуюки, а рядом раздался звучный возглас Фуко, вновь включившей Ураганные Сопла:

— Ха-а-а-а!8

Серебристый свет крыльев Сильвер Кроу и выхлоп движков Скай Рейкер вытянулись далеко за спины аватаров, огласив окрестности раскатистым гулом.

Руки Харуюки ощутили невообразимую твёрдость Икосаэдрального Отгорожения. Даже Шестигранное Сжатие и Октаэдральная Изоляция хотя бы немного скрипели и поддавались, но не эти чёрные треугольники. Это были не просто плиты, а само воплощение абсолютной изоляции и отторжения от мира.

Впрочем, Харуюки и не надеялся пробиться сквозь Инкарнацию третьего уровня. Он не ломал, а толкал… Если они сдвинут темницу хотя бы на пять метров, маркеры смерти пройдут сквозь плиты, оказавшись на земле; а если смогут докатить её до Имперского Замка далеко на юге, то Блэк Вайс надолго застрянет в бездонном рве во власти чудовищной гравитации.

“Двигайся… Двигайся… Двигайся!..”

В бою с Аргон Арей он заполнил шкалу энергии до отказа и теперь безжалостно тратил её, выжимая из крыльев всё возможное. Крылья Метатрон тоже ослепительно горели, подсвечивая разбросанные вокруг бесчисленные обломки.

— Двигай… ся!..

Броня на руках Сильвер Кроу покрылась трещинами, не выдерживая приложенных аватаром усилий.

— Катись!.. — сквозь зубы выдавила Фуко, и рёв Ураганных Сопл взял новую октаву.

Харуюки показалось, что огромный двадцатигранник едва-едва поддался. В тот же миг он услышал два голоса, наложившихся друг на друга:

“Немедленно улетай, слуга!” — прозвучал в самой середине его головы голос Архангела Метатрон, которая прямо сейчас должна была спать на вершине Старой Токийской Башни.

— И вот то, что превзойдёт ваши худшие опасения… — пробился сквозь резонанс голос зависшего в небе над ними Платинум Кавалера.

Внутри Харуюки схлестнулись инстинкт, требовавший немедленно подчиниться Метатрон, и разум, призывавший толкать и дальше. Харуюки поднял взгляд и увидел, что всадник на крылатом коне высоко поднял левую руку. Кажется, он держал в ней не извлеченный из ножен серебристый меч.

Нет…

Харуюки принял крестовину меча за эфес и гарду, но рукоять выглядела слишком короткой, чтобы за неё держаться. Это был никакой не меч, а…

Посох.

— “Сияние”?.. — едва слышно пробормотала Фуко.

Навершие в виде креста ослепительно вспыхнуло.

Небо раскололось.

Свинцовые тучи над кратером разошлись и мигом испарились, уступая дорогу огромному… нет, гигантскому огненному шару. Земля содрогнулась от грохота, в котором потонули звуки работы четырёх крыльев и ракетных двигателей. Белый свет затопил поле зрения.

— Солнце…

“…Падает”, — попытался прошептать Харуюки, но в этот миг новый утробный рокот заглушил слова. Его шкала энергии опустела, Ураганные Сопла отключились, и два аватара бессильно сползли по поверхности двадцатигранника.

— Это не солнце, — хрипло простонала Фуко, хватая Харуюки за левую руку. — Это Энеми Легендарного Класса, Бог Солнца Инти…

Харуюки знал это имя.

Оно принадлежало Энеми, который по силе мог потягаться и со Святыми, и даже с Богами. В своё время “Аномалия” Графит Эдж пытался победить его, но погиб, даже не сумев нанести урона. Неуязвимое воплощение разрушения, испепеляющее любого, кто приблизится к нему, падало с неба прямо на двадцатигранник, выжигая на пути воздух и излучая информационное давление такой силы, что становилось предельно ясно: даже Инкарнация отторжения третьего уровня не остановит такую силу.