Рэки Кавахара – Accel World 13: Пылающий огонь у водной глади (страница 7)

— Н-но ведь ты на тот момент лежала в реанимации, и встречаться с тобой было строго запрещено…

— Это ничего не меняет! Да, кабелем ты бы ко мне не подключился, но ты мог вызвать меня на дуэль через больничную сеть, разве нет?!

— Н-но ведь у тебя тогда практически не оставалось очков…

— Их я всегда могла набрать, охотясь на Энеми!

«…Хи-хи».

Неожиданно раздался сдержанный смех, и Черноснежка с Харуюки тут же повернулись на звук.

Аква Карент, всё это время не показывавшая никаких эмоций, сидела, закрыв рот рукой, и мелко дёргала плечами.

Если Харуюки при виде этой картины подумал, что «всё-таки Карен тоже умеет смеяться», то Черноснежка удивлённо округлила глаза. Несколько раз моргнув, она произнесла совершенно другим тоном, не отпуская, впрочем, щеку Харуюки:

— Карен… я никогда не видела, чтобы ты так смеялась. Ну… в реальности я тебя, конечно, вижу впервые, но всё же…

Аква Карент какое-то время продолжила сдержанно смеяться, а затем прокашлялась и ответила:

— Прости. Я смеялась не над вами. Просто мне стало радостно… Лотос, ты напомнила мне… те далёкие времена, когда ты постоянно спорила с Рейкер и Графом, а мы с Мейден смотрели на вас…

Она поправила очки и ненадолго закрыла глаза. Затем она выпрямилась, сложила руки на коленях и посмотрела на Черноснежку и Харуюки ясным взором…

— Пожалуй, для начала официально представлюсь. Я — Аква Карент. В реальности меня зовут Хими Акира.

Повисла короткая пауза. Имя Акира нейтральное, что внесло ещё один грамм неясности в и без того сложный вопрос о половой принадлежности этого человека. Затем Акира повернулась к Черноснежке и поклонилась:

— Лотос. Сильвер Кроу не виноват в том, что всё это время не рассказывал тебе о нашем знакомстве. Я запечатала все его воспоминания о случившемся.

Прошло пять минут.

Черноснежка и Харуюки успели представиться и решить, кто кого как будет звать. После этого Харуюки решил ещё раз переспросить:

— Э-э, выходит, Акира, что восемь месяцев назад ты запечатала мои воспоминания Инкарнационной техникой «Капель Воспоминаний», а во время этой кабельной дуэли распечатала их «Освобождением Воспоминаний»… так?

— Именно так.

— Н-но, почему ты решила…

— Половину причины ты уже знаешь — это из-за того, что ты видел меня в лицо.

— О? Как это ты умудрился раскрыть личность Акиры, Харуюки? — с удивлением в голосе поинтересовалась Черноснежка, заставив Харуюки застенчиво почесать затылок.

— Я вовсе не собирался этого делать, виновата моя неуклюжесть… когда я пришёл в назначенное кафе, я споткнулся по пути в туалет, а в это самое время мимо меня проходила Акира…

Тут в мыслях Харуюки полностью ожила сцена того, как он столкнулся с ней, повалил на пол и потрогал далеко не самым надлежащим образом. Моментально закрыв рот и оцепенев, он с трудом перевёл взгляд. Сама Акира сидела с безразличным видом, поедая очередной ролл, поэтому он продолжил, опустив подробности:

— Акира уронила сумку, и из неё вывалился планшет с моей фотографией…

Хотя Черноснежка и слушала его с немного подозрительным видом, она всё же кивнула.

— Ясно. Неуклюжесть Харуюки смогла одолеть даже Акву Карент.

— Д-да я вовсе не…

— Это была не похвала, если что… а какая вторая причина, Акира? — спросила она, переводя взгляд.

Акира же зажала сливу между пальцами и указала ими на Харуюки.

— Её я тоже в тот раз рассказала Хару.

— С-серьёзно?.. Э-э…

Харуюки начал проматывать в голове восстановившиеся воспоминания в поисках нужной сцены. Незадолго до того, как она применила к нему Инкарнацию, она что-то говорила ему.

— Ты сказала, что наша с тобой встреча произошла слишком рано… что только-только восстановившемуся Нега Небьюласу пока не надо связываться с тобой…

— Да. Во-первых, я считала, что первой должна вернуться Скай Рейкер, но главное, что я, Мейден и Граф…

— Из-за бесконечного истребления?.. — с оттенком боли в голосе продолжила Черноснежка.

Акира отвела взгляд и кивнула.

Харуюки по очереди смотрел на замолчавших девушек, а затем неожиданно вспомнил кое-что, что заставило его ахнуть.

Это противоречие он успел заметить ещё во время королевской битвы, но разговор вновь напомнил ему о нём.

Дуэльный аватар Акиры, Аква Карент, запечатан у восточных врат Имперского Замка на неограниченном нейтральном поле.

Находясь в этом состоянии, она, тем не менее, могла выступать на обычных дуэльных полях, где её и стали звать «Единицей» из-за первого уровня.

Но…

— Н-но ведь на неограниченное поле нельзя попасть до четвёртого уровня, — наконец, смог он произнести эти слова и тут же поймал на себе их взгляды.

Девушки несколько раз моргнули. Первой заговорила Акира, поправляя очки на переносице:

— Очень хороший вопрос. Я знала, что когда-нибудь ты задашь его, Хару.

Вслед за ней и Черноснежка, нахмурившись, кратко кивнула.

— Ответ на него очень простой. На момент штурма врат Имперского Замка Карен находилась на седьмом уровне.

— На с… седьмом?! Но ведь это как у Мейден в наши дни! Почему же теперь её уровень…

Харуюки уже успел выпучить глаза от удивления, но тут в его воспоминаниях раздался голос. Свежий, словно шелестящий на лугу ветер, и чистый, словно только что заточенный клинок, он принадлежал таинственному аватару-самураю, с которым он встретился внутри Имперского Замка. Сначала он представился «Трилид Тетраоксидом», но перед расставанием произнёс своё настоящее имя — Азур Эар. Дорогой друг Харуюки.

Когда они вместе с ним и Утай обсуждали план побега из Замка, Трилид сказал, что через восточные врата уходить не рекомендует. Дело в том, что Энеми Ультра класса Сэйрю, охранявший их, обладал одной уникальной способностью.

— Вытягивание… уровня… — прошептал Харуюки.

Черноснежка удивлённо вскинула брови и кивнула.

— Так ты уже знаешь? Именно… для того, чтобы позволить её отряду сбежать, Карен забралась на алтарь, где героически сражалась с Сэйрю, пока остальные отступали… противник несколько раз попал по ней своей способностью, и в результате…

— Мой уровень быстро упал до минимального, — совершенно спокойным голосом подтвердила Акира тот факт, что ей довелось пережить, пожалуй, худшее, что вообще могло случиться с бёрст линкером, не считая полной потери очков.

Вслед за этим она откусила кусочек сливы, запила холодным чаем, после чего посмотрела на ошарашенного Харуюки и напряжённо смотрящую на неё Черноснежку и слегка улыбнулась.

— Но я не считаю, что мне пришлось хуже, чем Мейден, Графу, Рейкер или тебе, Лотос. Нельзя сказать, что какой-то из Четырёх Богов гораздо сильнее остальных… пока он вытягивал мои уровни совершенно безболезненной способностью, Мейден сгорала в пламени Судзаку, Графа давило массивным телом Генбу, а Лотос с Рейкер рвали в клочья когти Бякко. Всем им пришлось пережить гораздо больше боли, чем мне.

— Но, Карен… виртуальная боль исчезает, как только кончается битва… но то, что случилось с тобой…

— Конечно, после того, как я потеряла уровни, я была… шокирована немного сильнее, чем обычно. Но в этом оказались и свои плюсы. Благодаря этому я смогла начать работать телохранителем и помогать детишкам вроде Хару, попавшим в беду… так что не нужно на меня так смотреть, Лотос.

Голос Акиры, приглушённый, но таящий в себе эмоции, которые она пыталась донести до них, ненадолго стих. Однако затем она продолжила:

— Но какими бы способностями они ни обладали… если зайти слишком далеко в охраняемую Богами зону, бесконечного истребления не избежать. Сэйрю не исключение. Поэтому… даже когда я услышала о возрождении Нега Небьюласа, я долгое время не шла на контакт. Да, я хотела вернуться… да что там, мне не терпелось вернуться, Лотос. Но я была уверена, что когда вернусь в Легион, ты…

Тут Акира затихла и опустила голову. Черноснежка кивнула и прошептала:

— Неделю назад, когда к нам вернулась Мейден, она говорила то же самое. Что если она вернётся, то Новый Нега Небьюлас… вернее, лично я предложу освободить запечатанную у врат Замка Мейден, ради чего нам вновь придётся вызвать на бой Богов. И что из-за этого в плену могут оказаться другие люди. Этого она и боялась.

— Естественно, я боялась. Особенно после того, как ты… Сатти, вернулась и вывесила над Сугинами чёрный флаг. Я не хотела повторения той трагедии.

Обращение «Сатти», которое та использовала по отношению к Черноснежке, — видимо, производное слов «Саттян» и «Саттин», которыми пользовались Курасаки Фуко и Синомия Утай соответственно. Имя звучало неплохо, но оно больше подходило устам, скорее, вечно нетерпеливой Пард. Не успела Черноснежка что-либо ответить, как девушка в очках тут же продолжила:

— Но вы, Сатти и Хару, смогли блестяще вытащить Мейден из плена алтаря Судзаку. Когда эти слухи дошли до меня, я была счастлива до невозможности. Я поняла, что обязательно настанет день, когда я увижусь с вами и верну Хару его воспоминания…