Регина Янтарная – Незнакомец. Суровый батя для двойняшек (страница 5)
Глаза серые, теплые. Большие и выразительные.
Аккуратно подстриженная щетина обрамила щеки с красивой линией скул и аристократический подбородок.
Конечно же, всё это у меня в голове промелькнуло одной фразой.
А еще я пожалела о том, что мое сердечко уже занято, а мужчина слишком стар для меня.
Но я стояла и смотрела в его глаза, не в силах оторвать взгляда.
– Вы не сказали, что именно «неожиданно»?
– Не думал, что у Угрюмого может быть такая дочь…
Спрашивать о том, что значит «такая» я не стала, потому что собеседник всучил мне в руки табличку с моим именем, а у меня забрал чемодан и сумку.
– Отец будет волноваться. Поехали!
Высокая широкоплечая фигура, облаченная в черные джинсы и кожаную куртку топала к выходу, я семенила за ней.
– Седой, – кинул через плечо незнакомец, – моя кличка Седой.
Я снова не стала спрашивать, почему взрослый человек называет себя не нормальным именем, и откуда у него эта кличка.
Маша
На парковке Седой направляется к черному джипу.
Пока мужчина загружает мои вещи в багажник, стараюсь ни о чем не думать, а лелеять то слабенькое чувство родины, появившееся в груди. Что-то сродни трепету охватило меня. И я пыталась понять эту разницу между тем, как я ощущаю себя в Испании, и как здесь, в далекой непонятной мне Москве.
– Всё нормально?
– Что? – отвечаю невпопад.
– Ты какая-то странная, – мужчина открывает переднюю пассажирскую дверь, и приглашает меня сесть.
Удивленно смотрю на высокие ступеньки, думаю, как это будет выглядеть, когда я начну взбираться и расставлять ноги. Ведь на мне коротенькая юбочка.
Содрогаюсь от одной мысли, что глаза этого чужака будут «касаться» моих бедер.
Странные мысли преследуют в те самые минуты, что я делаю попытки залезть во внедорожник.
– Маша, тебе помочь? – слышу позади себя.
Не реагирую, продолжаю попытки.
– Помочь? – голос более настойчивый.
Сердце бьется на сверхзвуковой скорости, когда мощные руки мужчины берут меня и подкидывают вверх так, что я по инерции падаю ровно на сидение. Чуть не бьюсь головой об дверцу, но вовремя наклоняюсь.
– Реакция есть, дети будут! – ухмыляется помощник отца, и громко хлопает дверцей, закрывая ее.
Седой усаживается на водительское сидение и выжимает педаль газа. Спустя десять минут наш автомобиль выбирается на шоссе и наращивает скорость.
– Твой отец звонил. Недоволен, что мы так долго едем, – цедит сквозь зубы мужчина.
Слежу за тем, как меняется его безупречное лицо. Как по нему расползается ненависть и злоба.
– Вы не любите моего папу? – обрушиваюсь на незнакомца. – Зачем тогда работаете на него?
– Блондинка, ты чо несешь! – скашивает на меня неприятно удивленные глаза. – Не вздумай повторить это дерьмо при нем!
Сердце обрывается. Такой милый и обходительный мужчина вмиг превращается в разъяренного тигра, стоило только задеть его самолюбие.
– Вы не любите подчиняться? – спрашиваю, пытаясь докопаться до сути ненависти.
– А ты психолог???
– Социальный работник.
– Смешно! Ха-ха! – грубит Седой и на этот раз заглядывает мне в глаза.
И в этот момент ощущаю свистящую пустоту внутри него.
– Вам неуютно в этом мире…
– Ты блаженная? Никогда не видел подобного диссонанса – модельная внешность и мозги. Тяжело тебе будет жить девочка!
Жую губы. Думаю о том, если сотрудник папы такой сложный и тяжелый человек. Непонятный совсем. То каким окажется отец???
Заставляю себе переключиться – смотрю в окно.
– Почему у тебя так много вещей с собой? – неожиданно спрашивает водитель. – Разве ты приехала не на выходные?
– Нет. Пробуду с папой столько, сколько понадобится. Он тяжело болен. Я нужна ему! – слова даются с трудом. Не хочется думать о плохом, но приходится. – В одной из сумок шуба, куртка. Если вдруг всё «это» продлится до зимы.
Седой резко бьет по тормозам и уходит на обочину.
– Малахольная, ты чо несешь??? – рычит на меня обозленно.
– Папа умирает… – шепчу задушено.
Глава 4
Седой
Что несет эта глупая кукла?
Непроизвольно кладу руку на ее тонкое запястье и сжимаю его как тисками своими пальцами.
– Кто. Тебе. Сказал. Что. Отец. Умирает?
Сердце качает кровь с утроенной силой. Кажется, даже слышу его. Сейчас я как вампир – все мои чувства обострены. Глаза готовы увидеть невидимое, уши – услышать только то, что слышат звери. Нос готов унюхать за версту.
Как я мог пропустить такой важный момент?
Два года под боком у Угрюмого, и вдруг информация о его болезни стала известна всем, кроме меня?
Мне не доверяют?
Если так, то это конец!
Угрюмый подозревает меня в чем-то?
Или хуже того, уже в курсе, что я агент под прикрытием. И для меня готовится ловушка???
Ловушка… Капкан… Клетка…
Слова пульсируют в голове. И меня бомбит не по-детски.
Как на зло, снова не могу справиться с собой рядом с этой пигалицей. Почему так происходит?
Я – майор полиции Серов Мирон Михайлович не могу справиться с собой рядом с девятнадцатилетней тщедушной малышкой. Ее синие глаза заглядывают мне прямиком в душу, и копаются в ней с особой циничностью и бесцеремонностью.