Регина Райль – Сквозь века (СИ) (страница 13)
Он снова поцеловал её, но на этот раз никакие образы их не захлестнули, только нежная и приятная расслабленность.
— Не сработало, — разочарованно протянула девушка.
— Ещё как сработало, — отозвался Костя и крепко её обнял. — Не хочется отпускать тебя.
— А мне не хочется уезжать, — сказала она.
И они простояли так, пока не начало темнеть.
* * *
Рабочий день был в разгаре — София с головой ушла в отчёты. Дело спорилось, уверенность в себе не отпускала радостную улыбку с лица. Девушка чувствовала себя полной сил и энергии, потому что была влюблена. Вспоминала Константина, его лучистые глаза, целомудренные прикосновения, нежные губы, и грудь наполнялась восторгом.
Когда они украдкой встречались в коридорах, то незаметно для всех соприкасались ладонями. У обоих заметно повысилось настроение и работоспособность, они уже меньше обращали внимания на нападки коллег, не реагировали так болезненно, как раньше.
Друзья первыми заметили перемену:
— Кость, если к тебе лампочку прикрутить, она загорится, — говорил Кирилл.
— А глазки-то, глазки-то — масляные, — щурилась Лиза.
Домой они ездили вместе на байке Софии, и подолгу болтали, сидя в парке. Казалось, дай им волю, они проговорят всю ночь напролёт. Притяжение росло с каждым днем, но пара пока ограничивались поцелуями. Константин не давал волю рукам, не трогал в непотребных местах. Он относился к ней с уважением, как к декоративному цветку, о котором нужно заботиться, поливать, шептать ласковые слова на лепестки. Девушке это нравилось. Всё шло своим чередом, некуда было спешить, они наслаждались временем, проведённым вместе.
Костя отложил ручку и выглянул в окно.
Многочисленные здания вспарывали бескрайнюю синеву, цеплялись за пушистые, как пуховые подушки, облака. Все разной формы. Одно походило на дракона: распахнутый рот, перепончатое крыло, когтистые лапы, другое — на миниатюрный фрегат.
София тоже это видела и поражалась причудливым формам. И дракон, и фрегат, и лошадь с развевающейся гривой, и птица, горделиво поднимающая крылья. Но вдоволь полюбоваться облаками не удалось — грудь болезненно кольнуло. Она сморщилась.
«Опять сердце! Уже который день ноет. На погоду что ли реагирует? А она стала такая аномальная — снег растаял в апреле и вот днем жара под тридцать, а ночью — минус».
В этот самый момент Константин жаловался Кириллу на боль в голове и глазах.
— Вроде высыпаюсь, и чувствую себя хорошо, но уже несколько дней покоя нет.
— К дождю, может, у меня дедок такой же — чуть голова заболит, значит, ливанёт. Ходячий барометр.
— Рано же я постарел, если стал метеозависимым, — усмехнулся парень.
Рутина продолжилась: телефонные звонки, щелканье мыши, аромат кофе, запах сигарет с лестницы, писк лифта, зажеванная бумага в принтере…
Внезапный раскат грома заставил всех вздрогнуть. В открытые окна пахнуло свежестью и надвигающимся дождем. Узорчатая вязь молний расчертила небо, стремительно покрывшееся свинцовыми тучами. Хлынул дождь.
Костя кинулся закрывать окно, и капли обиженно забарабанили в стекло, требуя, чтобы их впустили. Очередной раскат грома, и ливень перешёл в град.
— Я же говорил — к дождю! — сказал Кирилл. — Поздравляю, ты ходячий барометр!
— Ладно, хоть не дед, — усмехнулся тот. — Надо же, только что солнце светило. Ты глянь, как красиво: настоящее буйство природы, необузданная страсть, ярость!
Друг пожал плечами. А Константин продолжил восхищаться струями воды, низвергающимися с неба, бесконечными потоками, безутешными небесными слезами.
Как вдруг почувствовал непонятную тяжесть в груди и подступающую тревогу. В голове зашумело, в горле образовался ком. Не говоря ни слова, он поспешил из кабинета. Ему в объятья почти упала София.
— Костя! — воскликнула она.
— Я как раз собирался к тебе, — он обнял её.
Девушка теснее прижалась к нему. Сердце у неё билось часто, как у зверя в ловушке, казалось, сейчас вырвется наружу. Парень заволновался:
— Ты чего такая? Грозы испугалась?
— Нет, — качнула головой девушка. — Сама не знаю. Но так страшно, будто что-то кошмарное приближается.
— Я чувствую тоже самое, но не так сильно, — он погладил её по волосам.
— Ты думаешь о том же, о чем и я? — она осторожно заглянула ему в глаза.
— Да. Это не наш страх, это их воспоминания. Нужно что-то с этим делать, это начинает мешать, — посерьезнел Константин и крепче обнял девушку.
Гроза постепенно стихала, и София успокоилась.
Глава 8
— Вот мы и на месте, — Лиззи захлопала в ладоши от предвкушения. — Как положено — чуть-чуть опоздали.
Герр Лейман подал девушкам руки, и они вместе направились в дом. Сверху слышались мелодичные переливы скрипок. Хозяин и хозяйка встречали их у подножия лестницы, ведущей на второй этаж. Уже не молодые, поэтому их наряды отличались старомодностью. В расстегнутых полах тёмно-зелёного бархатного аби[1] виднелась веста[2]. Спереди у талии кюлоты[3] украшались цепочками и брелоками, имитирующими карманные часы. Белоснежное кружевное жабо заливало грудь. Пышная юбка хозяйки пристёгивалась пуговицами к жёсткому корсету. Узкий лиф платья стягивал талию, оборки украшали вырез «каре», а страусиные и павлиньи перья — высокую причёску.
— Рады вас видеть, герр Лейман, — поклонился хозяин. — Фрейлейн Стелла, фрейлейн Элизабет, вы очаровательны, как всегда, — он поцеловал протянутые руки.
Девушки сделали реверансы.
— Благодарю, герр Хауфман, — сказала Стелла.
— Поднимайтесь, — радушно улыбнулась хозяйка. — Полонез вот-вот начнётся.
Лиззи ахнула, подхватила подругу и устремилась вверх по лестнице.
Едва они переступили порог, их охватил блеск и помпезность пышно оформленного бального зала: золочёная лепнина стен и потолка, французский камин белого мрамора, хрустальные люстры и светильники, паркет из ценных пород дерева, огромные зеркала. На окнах — красные бархатные шторы, расшитые золотом. В одном углу разместились музыканты, в другом — стол с яствами. Гости общались и угощались.
Едва девушки вошли, их сразу заметили: двое молодых мужчин поднялись на встречу.
— Фрейлейн Стелла, фрейлейн Элизабет, — поклонился один — светловолосый и голубоглазый, и с нескрываемой нежностью добавил: — Лиззи, позвольте пригласить вас.
Стелла покосилась на подругу. Та зарделась, и присела в реверансе.
— С радостью, герр Вильгельм… — она подала руку.
Мужчина несильно сжал кисть девушки. Стелла улыбнулась про себя и залюбовалась парой. Как всё-таки влюбленные хороши. Второй кавалер решил, что она так радуется ему, и поклонился ещё ниже.
— Фрейлейн Стелла, я в восхищении. Могу я надеяться, что вы удостоите меня чести танцевать с вами полонез?
Занудливый и скучный Карл Краузе добрался до неё. Зря она надеялась на отсрочку от его общества. Но деваться некуда, отказать — значит, показаться неучтивой и дурно воспитанной. Танцующие девушки обязаны принимать приглашения всех кавалеров без исключения. Она сделала реверанс и без энтузиазма подала руку.
Мужчина повел её в строящуюся колонну. Все ждали, когда грянет музыка, чтобы начать торжественное шествие. Стелла смотрела куда угодно, лишь бы не на партнера. От его пристального взгляда хотелось вырвать руку и убежать. Краузе чуть сжал её пальцы, чтобы она повернула голову. Девушка сделала это нарочито медленно и надменно.
— Фрейлейн Стелла, вы прекрасны, я покорён вашей красотой, — шепнул он.
В ответ он получил холодную улыбку и наклонился сказать ещё один не впечатляющий комплимент, но тут зазвучали скрипки. Лейман возблагодарила музыкантов и отвернулась. Изящный танец открыл вечер. Первой парой вышагивала дочь хозяев с супругом, они изобретали различные фигуры: заводили круги, пересекали зал по диагонали или дуге. Остальные повторяли эти комбинации. Живая лента растянулась по залу.
Чтобы как-то занять себя и пореже смотреть на Карла, Стелла оглядывала танцующих. Вот фрау Лаура де Фруже — знаменитая писательница, приближённая королевы, независимая и степенная вдова. Девушка восхищалась её внутренней силой и свободолюбием. А вот известный модник и волокита за прелестницами — герр Людвиг Шнидке. Разодетый франтом, он как раз выписывал кренделя вокруг хорошенькой младшей дочери хозяина. А вот герр Лейман попивает шампанское в компании Краузе-старшего. Заметив, что дочь смотрит, мужчина подмигнул исподтишка.
«Милая картина, небось, сговариваются о свадьбе», — фыркнула Стелла и отвернулась.
Её блуждающий взгляд поймала юная светловолосая девушка с открытым лицом. Она добродушно улыбнулась и незаметно помахала. Леди Катрина Бурнгильдская — её английская приятельница. Как хорошо, что она здесь! Нужно будет обязательно поболтать.
Через пару кругов танец завершился. Карл проводил Стеллу, та ответила ему учтивым реверансом. Мужчина нехотя выпустил её руку. В его глазах читалось желание заразить её невыразимой скукой, но вероятно он считал это нежным и романтичным взглядом. Когда он ушёл, девушка вздохнула с облегчением. К ней тут же подлетела сияющая Лиззи.
— О Боже, какой он милашка! — её голос насытился восторгом. — Ах, милая, я влюблена безумно! Он пригласил меня на вальс, — шепнула она.
Стелла много слышала об этом «непристойном танце». Безнравственная близость танцующих, сплетение рук, эротичное придерживание дамы за талию. Старшее поколение осуждало и запрещало, но мода на страстный и безумный вальс всё равно распространялась.