Регина Райль – Музыкальное отражение (страница 11)
Селиванов пожелал новую помощницу, ткнул пальцем, и кадровичка любезно предоставила ему Машеньку, разве что бантом не перевязала. Он сам того не ведая, исполнил мою мечту, которую я не осмеливалась облечь в конкретное желание. Но зачем ему я? Яковлева хоть и язва, но обязанности знала на отлично, а что смогу я? Косячить?
Уж не симпатия ли у него ко мне?
Ага, размечталась! Страх не успел подняться в душе, затопленный восторгами внутреннего голоса. Разум и сердце вопили в унисон, подбивая согласиться. Но на что? Не сделаю ли я хуже себе, шефу и фирме? Может, лучше деликатно отказаться? Как сильно я не хотела бы оказаться ближе к Селиванову, но если от меня не будет толку, то…
Так, стоп! Куда делась моя самооценка? Долой страх, это же реальный шанс! Мы будем видеться, постоянно общаться! Меня аж затрясло от предвкушения.
А Елена Леонидовна продолжила, видя моё замешательство:
– Это просьба руководства. Я считаю, предложение стоящее, и доплата неплохая. Работы у тебя, конечно, прибавится, но зато приобретёшь полезные навыки. Ты молодая, учись, пока есть возможность, пригодится. Селиванову нужен ответственный человек, ты, может, всего не знаешь, но добывать информацию умеешь, и, если за что-то берёшься, доводишь до конца. Главное, не бойся, не Боги горшки обжигают, – улыбнулась она.
Значит, вот как? Сначала приказ и требование явиться сей секунд, а уже потом просьба выручить?
– Не подумай, что я давлю, но ответ надо дать сейчас. Евгений Юрьевич пришёл очень рано, подкараулил меня. Жанна неплохо его разгружала. Вот, он и хочет поскорее решить вопрос. Если ты согласна, то расписывайся и иди к нему. А если нет, то пиши отказ, но я не знаю, как начальник отреагирует, – она чуть приглушила голос. – Он уже настроился, что его помощницей станешь ты, и строго дал понять, что отрицательный ответ не примет.
Я всё-таки раскрыла рот. Так вот почему Ступина суетилась. Написала записку, позвонила. Селиванов оставил указания, и не поздоровится тому, кто прогневит босса. Как это не уговорила девчонку? За себя кадровичка переживала или за меня?
– Не в духе с утра? – спросила я осторожно, а Ступина покивала.
– Похоже на то. Но он отходчивый, скоро и ты научишься чувствовать перемену настроения шефа.
– Смягчать дурное расположение духа тоже входит в обязанности? – сорвалось с губ.
– Вот, такая установка мне нравится, – женщина засмеялась.
Я справилась с видимыми эмоциями, но внутри всё бушевало. Сердце выстукивало в висках: «Да! Да!», и я потянулась к ручке.
– Поняла, Елена Леонидовна. Думаю, надо соглашаться. Вы правы, это хорошая возможность… Тем более, срочно нужен человек. Всё-таки я многое знаю, надеюсь, буду полезна. И учиться я готова, схватываю быстро.
Я болтала, потому что боялась подписывать. Страсть как хотела, но… Господи, на спонтанное предложение шведов спеть вместе согласилась, не раздумывая, а когда мироздание само подсунуло мне Селиванова – заколебалась.
Вот тебе и другие звёзды, Керис. И всё более чем необычно.
Я размашисто поставила свою подпись на обоих бланках, а Ступина разулыбалась.
– Ну всё, отправляйся к начальнику за инструкциями, – кивнула она.
Я попрощалась и на негнущихся ногах вышла из кабинета.
* * *
Я вернулась на своё рабочее место. Интересно, оно таковым и останется или меня пересадят? Жанна сидела в секции архитекторов, удостоюсь ли я чести занять её стол? И на какой срок? В среднем с переломом валялись месяц, но вдруг меня так завалят работой, что я не выдержу? Или доведу нашего уравновешенного начальника, и он взорвётся первым?
Давно пора было идти к нему, а я всё не решалась. Селиванов опустил жалюзи в своём офисе, и я не видела, чем он занимался. Ступина сказала, что босс не в духе. Что ж, лучше не доводить его и пойти «на ковёр» немедленно.
Я сняла пиджак и осталась в блузке с коротким рукавом, серой жилетке и юбке с разрезом. Очки я уже нацепила, так что вполне соответствовала стандартному деловому виду. Только сердце колотилось неестественно быстро, сотрясая грудную клетку.
Вещи пока оставлю здесь, возьму только блокнот. Вот этот, поприличнее, в кожаном переплёте цвета спелой вишни. Я зацепила за корешок ручку, вдохнула поглубже и отправилась в кабинет начальника.
Путь казался долгим, но двери всё равно выросли передо мной как-то неожиданно. Может, потому, что я боялась поднять взгляд, чтобы кто-нибудь не увидел в глазах нескрываемый страх? Я потопталась на пороге и обернулась на пустующий стол Яковлевой, на котором царил бесстыдный порядок: папки лежали ровно, как по линейке, ручки и карандаши выстроились по росту и цвету в органайзере, ни пылинки, ни соринки – идеальное рабочее место.
И у меня – расчёты на всяких клочках, незавершённые разделы сразу нескольких проектов, а карандаши по жизни терялись, когда они так нужны. Увы, аккуратность – не мой конёк, но, надеюсь, оперативность и быстродействие окупали этот недостаток.
Меня никто не замечал – мало ли кто ждал аудиенции начальника, но, если я продолжу тут робеть на пороге, на меня обратят внимание. А я и без того на грани паники.
Так, сейчас постучу, дождусь вежливого «Войдите» и шагну за порог. Главное, не зацепиться за него шпильками. Я хочу произвести впечатление на Евгения, но не таким эффектным появлением.
Я шагнула вперёд и занесла руку для вежливого стука, как дверь немедленно распахнулась, живописуя Селиванова прямо передо мной. Он собирался спешно покинуть кабинет и чуть не сбил меня с ног, а я едва не постучала по его груди. Ещё какой-то шаг, и столкновения было бы не избежать. Мы чудом не врезались друг в друга, а от нашей незапланированной близости меня обдало знакомым и любимым ароматом. Да таким богатым и терпким, что моя несчастная голова закружилась. Пытаясь сохранить равновесие, я чуть не вцепилась в лацкан тёмно-синего пиджака в тонкую светлую полоску.
Я тихо пискнула и, путаясь в ногах, отступила.
– Здравствуйте, Евгений Юрьевич, – сглотнула я, пытаясь взять себя в руки.
– Мария? И почему я не удивлён? Доброе утро, – приветствовал меня начальник, пока я смотрела на его строго повязанный галстук в тон костюму.
Что-то в голосе мужчины заставило меня поднять голову. Зелёно-голубые глаза смотрели не строго, а… насмешливо, хмурый лоб быстро разгладился. Мне даже показалось, что Селиванов сейчас улыбнётся, но не случилось. Это я победила его угрюмость?
По заявлению Ступиной, он всё утро ходил мрачный, а тут пришла Маша и развеселила? Как же он мне нравился – озорной взгляд, предчувствие улыбки на тонких губах и чуть растрёпанные каштановые волосы. Хорош, чёрт побери! Не налюбоваться.
– Раз вы здесь, значит, уже в курсе моего предложения, – он посерьёзнел, прогоняя случайно прилипшую весёлость, и опустил взгляд на блокнот, который я прижимала к груди. – И пришли сообщить мне своё решение?
– Да, оно положительное. Я готова приступать, – вытянулась я.
– Хорошо, – уголки его губ дрогнули. – Заходите пока, присаживайтесь, сейчас побеседуем. Я только отдам Ильдару Рустэмовичу кое-какие бумаги.
Я только сейчас заметила у него в руках тонкую папку. Что? Начальник своим пешком пошёл бумажки разносить? Туго ему, бедняге, без рыбки на посылках. Точнее без лягушки. Другой на его месте вызвал бы работника к себе, а Селиванов не счёл за труд пройтись до места. Или он таким образом проверял, рабочая ли обстановка в офисе?
– Мария? Вы будете ждать меня здесь? – удивление смешалось с лёгкой ироничностью в бархатном тембре мужчины.
Правильно уколол, а то залипла как дура, глядя на изгибы его плотной фигуры под пиджаком, не в силах поверить, что Женя разговаривал со мной, произносил моё имя.
– Простите! Конечно, нет. Я…. немного ошарашена, – призналась я, подняв на него взгляд. Селиванов спокойно отреагировал на мою откровенность, будто она всё ему объяснила.
– Я скоро подойду, – сказал он мягко, почти ласково, и удалился, а я переступила порог. Скоро? Да я готова ждать сколько угодно!
По кабинету Селиванова гуляли сквозняки. Ох, и любил же он свежак! Что впрочем, только пойдёт на пользу моей поплывшей от эмоций голове.
Но никакие сквозняки не изгонят парфюм Евгения и его мужской дух.
Я вздохнула на идеальный порядок. Строгая обстановка, стерильная до зубовного скрежета. На светлых стенах – дипломы и награды. У тумбы к потолку тянулась монстера, с другой стороны цвёл спатифиллум. Кожаное сидение руководителя было развёрнуто на выход. Шкаф-стенка совершенно ничего не рассказывал о начальнике – никаких личных вещей, фотографий в рамках или статуэток, только ряды папок-регистраторов. Тихо шумел системник, продолговатая настольная лампа изгибалась вокруг монитора и отражала холодный белый свет от серебристых поверхностей столов. Можно уже выключить – утро за окнами набрало силу. Но самовольничать я, конечно, не стала.
Я подошла к столу переговоров и коснулась холодной поверхности кончиками пальцев, а потом отодвинула стул и опустилась на него. Ай, будто на ледяной трон уселась. Я поерзала, но закрыть распахнутое настежь окно не решилась – всё-таки не я здесь хозяйка. Я как Герда оказалась в заиндевевших пенатах, в которых Кай всё никак не мог составить из льдинок слово «Вечность» и освободиться от власти Снежной Королевы.