Регина Птица – Ты в моём декабре (страница 2)

«Любит погорячее, вот оно как…» – с отвращением подумал Джеймс, всё ещё не в силах забыть вечерний инцидент.

Он перевёл взгляд вниз и продолжил разглядывать тоненькую, насквозь промокшую курточку, из-под которой виднелась серая растянутая футболка, джинсы, украшенные потёртостями, и такие же мокрые, как куртка, кроссовки. На плечах неомеги лежали сугробики снега и на неё было холодно смотреть.

– Прикурить, – напомнила Эрика, чувствуя, что завладеть вниманием оппонента ей удалось, но только не в том смысле, в котором она хотела.

Бета, не переставая разглядывать её, задумчивым плавным жестом извлёк из нагрудного кармана пачку сигарет и ловко отщёлкнул одним пальцем крышечку, прикрывавшую её.

От профессионального взгляда Эрики никак не могли ускользнуть эти пальцы – ровные и квадратные, с холёными ногтями, поблёскивавшими маникюром. Да и сигареты были вполне неплохи – с первого взгляда видно, что говно бета курить бы не стал.

– Благодарю, – почти инстинктивно погружаясь в роль, произнесла Эрика и, вытянув одну изящным движением, поднесла к губам: – а огонёк?

Бета – того и следовало ожидать, он, как-никак, был бетой, – и не думал поддаваться на игру.

Молча и равнодушно извлёк из кармана зажигалку и подпалил сигарету, зажатую между чувственных губ.

– Эрика, – сказала Эрика, затягиваясь и пуская вверх красивую струю густого дыма. Она прикрыла веки, так что со стороны должно было показаться, что серый туман обнимает её лицо.

Джеймс зрелище оценил. По большей части с математической стороны: угол мальчикодевочка рассчитал очень хорошо.

Отвернулся и снова уставился на шоссе. Ему было хорошо одному. Очень, очень хорошо. Так хорошо, что стальной обруч сжимал грудь.

Мальчикодевочка собирался было уже отойти, когда Джеймс не выдержал и произнёс:

– Джеймс.

Эрике имя не понравилось. Оно было скучным – как и весь стоявший перед ней человек. Нет, конечно, дорогие костюмы Эрика любила. Как и запах хороших сигарет. Как и пальцы, которые хотелось приласкать языком, но…

Эрика сама до конца не могла сказать, что это за «но». Просто от вида мужчины, стоявшего перед ней, хотелось зевнуть. И потому она отвернулась, решив, что, пожалуй, не будет продолжать разговор.

Тишина между ними длилась несколько минут, а затем Эрика произнесла:

– Хочешь со мной переспать?

Джеймс, тоже было доставший сигарету и пытавшийся её раскурить, поперхнулся и уронил курево на асфальт.

Отчасти на подобную реакцию Эрика и рассчитывала. А отчасти ей попросту негде было ночевать.

«Перетерплю двадцать минут, чтобы остаток ночи пролежать на шёлковых простынях», – думала она. Возвращаться домой не хотелось совсем – потому что там по-прежнему оставался Рэм. Пойти в отель она тоже не могла – потому что Рэм мог отыскать её и там.

– С чего ты взяла, что меня может заинтересовать кто-то вроде тебя? – поинтересовался Джеймс, перестав кашлять.

Эрика пожала плечами и покосилась на него.

– Просто, – сказала она, – ты был такой грустный, и я подумала… тебе точно нужно с кем-то переспать.

– Я не альфа, чтобы все мои горести выходили из тела вместе со спермой.

– Вот как, – Эрика наконец повернулась к нему и выдохнула дым – но, конечно же, не ему в лицо, а чуть в сторону – чтобы не раздражать. —Значит, тебе в самом деле есть о чём грустить?

Джеймс отвернулся.

– Тебе-то что?

Эрика пожала плечами и тоже уставилась на поток проезжавших мимо машин. Не так уже ей и хотелось тормошить этого секретаря. В конце концов, если уж идти на крайние меры – то можно было снять кого-нибудь ещё.

– Может, сначала в ресторан? – прозвучало у неё над плечом, и теперь уже Эрика с трудом подавила приступ кашля. А Джеймс уже в следующее мгновенье пожалел о том, что сказал. В его планах не было звать в ресторан хоть кого-нибудь: ни мальчиков, ни девочек, ни омег, ни бет, ни альф. Всё, чего он хотел, это остаться один. Или, всё-таки, нет… Джеймс не знал. Мысли о пустой каменной коробке, где всё наверняка пропахло фиалками так, что чувствовал даже он, давили. И будь у него в привычке клеить девочек на автобусных остановках, он бы, пожалуй, в самом деле отвёз стоявшее перед ним непонятное существо в какой-нибудь отель – просто потому, что сейчас ему было абсолютно всё равно, где и с кем быть.

Эрика пожала плечами – как показалось Джеймсу, несколько разочарованно. И снова уставилась мимо него. Джеймс, хоть и не имел обоняния как у альф, будучи почти профессиональным переговорщиком, сразу почувствовал, что теряет контакт. Почему-то его охватил страх.

– Пошли, – решился он наконец.

Ещё одна мысль проскользнула у него в голове – мысль о том, что Рене, может быть, ещё не ушла. И тогда пусть она увидит, что Джеймс вполне неплохо проводит время без неё.

Мысль эта появилась у Джеймса, когда они заходили во двор, и одолела его с такой силой, что, остановившись под окнами своей квартиры, он ухватил Эрику за плечо, толкнул к стене и, прижав всем телом, принялся страстно – как казалось ему – целовать.

Эрика немного растерялась, но, поразмыслив, решила, что стоит ответить на поцелуй – учитывая, чем они собираются заниматься через часок.

К её разочарованию, дело свелось к простенькой игре языков, совсем не возбудившей её – но Эрика решила, что это ничего. Спутник был довольно красив, так что Эрике вполне искренне хотелось увидеть, что прячется под пиджаком. А в крайнем случае свой огонёк она могла распалить и сама.

По дороге к дому, а затем и на лестничной клетке – аккуратно установив Эрику перед глазком – Джеймс прижимал её к стене ещё несколько раз. Руки его умело и бережно шарили по телу Эрики, хотя и не столько возбуждали, сколько заставляли погрузиться в подобный неге приятный полусон.

К тому времени, когда они наконец преодолели порог, Эрика уже сама хотела, чтобы Джеймс не прекращал её обнимать – но тот, оказавшись в просторном холле, оглядел квартиру и будто бы заледенел. И покосился на Эрику так, что той показалось, что Джеймс вот-вот выгонит её.

– Я в душ! – торопливо сказала она, решив, что хозяин квартиры вряд ли выставит её, если Эрика будет практически голой. Да и к тому же её в самом деле хотелось постоять под тёплой водой.

ГЛАВА 3

В душе у Джеймса пахло фиалками и ещё какими-то цветами – так что, едва прикрыв за собой дверь, Эрика оглушительно чихнула. Посмотрела в большое зеркало в минималистичной раме, висевшее на стене, и недовольно потрогала опухшую скулу.

Рэм порой грозился, что врежет ей – но до дела не доходило никогда. Он, как и все альфы, предпочитал не делать, а говорить.

Рэм при всех своих достоинствах – представленных по большей части в виде толстого кошелька и рельефных бицепсов, потому что характер у альфы был так себе, а знаменитый узел если кого и вдохновлял, то только омег – был до жути ревнив и болезненно любил контроль. Он мог позвонить Эрике, находившейся в командировке, в три часа ночи и попросить показать свою постель через скайп. Или, например, позвонить в самый разгар деловых переговоров, чтобы выяснить, как идут дела – в этом случае следовало отвечать, иначе нежная душа альфы могла серьёзно пострадать.

Поначалу он нравился Эрике – иначе, в конце концов, зачем бы пускать его в себя? И дело тут было не только в деньгах. Скорее в том, что Эрика чувствовала за альфой силу, и сила эта её зачаровывала.

– Это всё первобытный инстинкт, – любила говорить её омего-сестра, – беты должны подчиняться альфам, как в стаях в древнейшие времена.

– А омеги? – ядовито интересовалась Эрика.

– А омеги должны ложиться под них, – честно отвечала сестра, – так установила судьба.

Эрика не верила в судьбу, которая не уготовила в своих сетях места для неё. Альфы и омеги имели истинных, беты – никогда. Но всё же должна была признаться самой себе, что не слишком-то любит управлять. Ей куда больше нравилось просто делать своё дело хорошо.

Рэм, казалось, мог дать ей то, чего она хотела. Но с каждым днём становилось всё более ясно, что ничто в жизни не даётся легко. В комплексе с респектабельным ухажёром, которому завидовала вся семья, Эрика получила домашнего деспота, настолько неудержимого в постели, что порой хотелось уползти от него под кровать.

Рэм не был у Эрики первым альфой, но он был самым долгим. Мощь его не шла ни в какое сравнение с главарём школьной банды, который согнул Эрику пополам, едва той исполнилось шестнадцать лет. На Бена, её кавалера на втором курсе, который каждую неделю заводил себе новых омег, Рэм тоже не походил. И хотя он был лучше этих двоих – и всех других – с ним же и приходилось тяжелее всего, потому что только он мог доставить Эрике настоящую, не телесную, но душевную боль.

Порвать с ним, казалось, означало вырвать кусок себя самой. Но Эрика знала, что есть вещи, которые нельзя терпеть, и есть грани, которые нельзя переступить.

Что делать дальше, она не представляла – оставалось надеяться, что Рэм не наберётся наглости сунуться в банк, где Эрика работала последние несколько лет, и что-нибудь про неё наплести. Секс с клиентами, само собой, никто не поощрял.

Эрика вздохнула и принялась раздеваться, больше не глядя на своё потрёпанное лицо.

Стянув мокрую одежду, она ощутила, что всё тело покрылось гусиной кожей, и поспешила было забраться под душ, но воду включить не успела: дверь приоткрылась, и в проёме показался Джеймс со стопкой махровых квадратиков в руках.