Регина Птица – Сага о погасшем солнце (СИ) (страница 23)

— И что он рассказал тебе?

— Мне… — задумчиво произнесла Ариана. — Он рассказал про ангела, упавшего с небес.

Ариана помолчала, восстанавливая в памяти порядок повествования, хотя и без того думала об этой истории уже целый час:

— Он сказал, что некогда, очень давно, мир населяли ангелы и демоны. Свет и тьма вели бесконечную войну, причин которой теперь не помнит уже никто. Но магия ангелов не могла причинять вред — только исцелять. И потому ангелы всегда оказывались слабей. Пока однажды одна из ангелиц не потеряла возлюбленного на войне. Она так возненавидела демонов, что отказалась от магии света и открыла сердце для четырёх стихий.

— Четырёх?

— Ну, да. Помимо света и тьмы, потому что тьма была ей недоступна. Она отказалась от света, чтобы обрести силу побеждать на войне. Вместе со светом она утратила крылья и так среди людей появился не ангел и не демон — самая могущественная из чародеек, какую тогда знал материк. Но потеряв свет и крылья, она потеряла ещё и вечную жизнь.

Ариана помолчала.

— Я владею силами четырёх стихий, — сказала она. — Светом, Воздухом, Водой, Холодом. Не владею только Землёй и Тьмой. Мой выбор — такой же, как у неё. Я знаю, что Свет мне благоволит, но что толку от света в мире, где главное — уметь повергнуть врагов? Даже для магии исцеления нужна ещё и вода или земля. Я отказалась от выбора. Приняла решение развивать все направления одновременно. Пусть это потребует десятки лет… Я так хочу. Но сегодня я всё равно должна буду выбрать ту стихию, с которой начну. Я собиралась выбрать воздух… Это отличная стихия для боевой магии. Ты дважды видел её в действии. Она никогда меня не подводила. Но меня не оставляет мысль… Что, если Сайпфер пытался сказать, что я должна выбрать свет?

— Или напротив. Что ты должна отказаться от того, что предназначено тебе с детства, и идти своим путём.

— Да уж… — хмыкнула Ариана. — С этими сказками всегда так. Пойди пойми, что он пытается до тебя донести.

— Поэтому я бы не думал о них. То, что было сотни и тысячи лет назад — никогда не вернётся.

— Если так, то и у нас нет надежды, — Ариана вскинулась и внезапно серьёзно посмотрела на него. — Я не согласна. Я хочу, чтобы солнце снова зажглось.

Сэйд хмыкнул.

— Ты поэтому сказала, что твоя цель почти не осуществима?

— Отчасти, — Ариана пожала плечами. — Сначала я овладею техникой Серебряного Ветра. Потом заложу восьмую твердыню, которая объединит в себе все существующие школы мастерства. А потом я и моя дружина поднимемся на небо и обернём вспять древний ритуал. Тот, о котором рассказал тебе Сайпфер. В котором все стихии разом слились, чтобы потушить солнце.

Сэйд потёр висок.

— Неплохой план, — признал он.

— Ты думаешь, на каком этапе меня убьют?

Сэйд качнул головой.

— Нет. Я не против рискнуть.

За церемонией собрались понаблюдать все — и владыка Вараан, и его дочь, принцесса Нариана, и её любовник, младший князь Рансар, и надcмотрщик Хьер, никак не желавший верить в то, что бесполезный раб собирается стать доверенным лицом самой Ледяной Княжны. Был здесь и Йен, который по-прежнему опасался показываться хозяйке на глаза, но из виду её не упускал. И любимый раб Нарианы, Эстегар, которому тоже не верилось, что княжна позволит рабу взлететь так высоко. Не было разве что Сайпфера, потому что его по-прежнему не пускали в пределы стен. Он наблюдал за происходящим из своей хижины и видел лица молодых варлоков отражёнными в кадушке с водой. Не знали Ариана и Сэйд о том, что наблюдал за ними и ещё один человек — находившийся очень далеко.

Плечом к плечу двое ступили в храм. Любопытствующая толпа осталась позади. Двери отгородили вошедших от городских огней и человеческих голосов.

Под сводами было темно и царила полная тишина.

Ариана сказала слово, и над её головой замерцал серебристый вращающийся шар. Высвечивая потускневшие фрески, по стенам поплыли неровные блики.

— Что это? — спросил Сэйд, который из истории Семи твердынь знал только то, что полагается, дабы скоротать ночи господ, и так же мало знал о Храмах Стихий.

— Это шесть эпох, — сказала Ариана, останавливаясь у одной из фресок. — Время Света, Время Хлада, Время Воздуха, Время Воды, Время Земли… и Время Тьмы.

Сэйд нахмурился. Зала была круглой, но семь фресок располагались так, что между двумя оставалось пустое пространство, и его странно царапнула эта дисгармония.

— Идём, — поторопила его Ариана, которая с каждой секундой волновалась всё сильней.

Взяв Сэйда за руку, она вывела его в центр залы. Светящийся шар последовал за ними и замер под потолком.

Ариана опустилась на пол, скрестила ноги и Сэйду показала сделать то же самое.

— Повторяй за мной, — велела она. И, то и дело делая паузы, чтобы дать Сэйду время повторить строку, стала читать длинное заклятие на языке, которого не знала и сама.

Сэйд снова испытал странное чувство, как будто бы где-то уже слышал этот язык, но слов не понял и он.

Одна за другой фрески на стенах приходили в движение и вспыхивали, пока со всех сторон испытуемых не окружило многоцветное пламя. Радужные всполохи плясали, бросая отблески на их щёки, но ни Сэйд, ни Ариана не видели того, что происходило за их спинами. Они смотрели только друг на друга.

Мерцание становилось всё быстрее и быстрее, пока в одно мгновение не ослепило их окончательно.

Ариана шумно выдохнула. Крепко сжала руки Сэйда, сама не зная, как сумела нащупать их в темноте.

Потом так же резко всё утихло.

— Сэйд… — окликнула Ариана.

— Я здесь, — тот крепче сжал её пальцы. Его глаза привыкли первыми. — Где мы?

Ариана покачала головой. Она всё ещё видела перед собой многоцветье бликов. Наконец, радужные круги перед глазами расступились и, моргнув пару раз, она обнаружила, что сидит уже не в центре храмового зала, а посреди площади. Когда-то здесь, должно быть, находился город, выстроенный из самых необычных пород камня, но теперь остались лишь руины башен и домов. Небо над городом было серым, почти что белым, и с него на лица варлоков лился ровный перламутровый свет.

— Не знаю, — вспомнив о вопросе спутника, произнесла Ариана.

Оттолкнувшись от рук Сэйда, поднялась в полный рост и принялась отряхивать одежду, которая, во-первых, как оказалось, весьма запачкалась в пыли мостовой, во-вторых, была абсолютно незнакомой. Опустив взгляд, Ариана увидела на себе белые шёлковые шаровары, а на верхней части тела — короткий, скрывавший только грудь и переплетавшийся завязками на спине шёлковый лиф. Ещё одним открытием стало то, что на глаза ей упали, такие же светлые, как и в жизни, но куда более длинные волосы.

Оглянувшись на Сэйда, Ариана увидела, что тот тоже почему-то одет в шаровары, только чёрные, с серебряной перевязью для меча. Самого меча, к слову, не было.

Однако это открытие обнадёжило Ариану и заставило ощупать собственные бёдра — увы, она не нашла даже ножен для кинжала.

— Ты никогда не рассказывала мне об Испытании, — заметил Сэйд, оглядываясь по сторонам.

— Да о нём, собственно, не говорят… — задумчиво произнесла Ариана. — Отец только раз обмолвился про то, что здесь он встретил свой величайший страх.

— А Сайпфер? — Сэйд оглянулся и внимательно посмотрел на неё. — Его ты не спрашивала?

Ариана хмыкнула.

— А Сайпфер сказал, что я сама узнаю, когда время придёт.

— Никто из них не сказал, что нужно здесь делать?

— А… это просто, — Ариана подхватила Сэйда под руку и развернула на сорок пять градусов. Ткнула пальцем в горизонт. — Видишь, белая точка? Это портал. Нам нужно пройти туда.

17

Медленно проплывали мимо них стены зданий, осыпавшихся песком. Без сомнения, некогда этот город был волшебно красив.

— Что же здесь произошло… — пробормотала Ариана, оглядывая очередной потрескавшийся барельеф. Странный орнамент, мало похожий на те символы, которые Ариана встречала в книгах, свивался в изящный иероглиф.

— Свет, — произнёс Сэйд, останавливаясь у неё за плечом.

— Что? — Ариана в недоумении оглянулась на него.

— В этот иероглиф вплетено три символа, — продолжил тот. — Видишь, эти линии означают свет. За полчаса, что мы провели в этом городе, я вижу это плетение едва ли не в десятый раз.

— Ты так хорошо разбираешься в каллиграфии? — Ариана приподняла бровь. — Это странно для раба.

— Мне всегда нравилось изучать символы. Они хранят память… о том, что уже ушло.

Ариана по-новому, с интересом посмотрела на него.

— О том, что ты потерял?

Сэйд быстро качнул головой.

— Неужели никогда не думал выяснить, где ты был до шести лет?

— Возможно… Когда-то… Но символы не имеют к этому отношения. Это не моё прошлое. Это прошлое всего мира, в котором мы живём. Ведь он же не мог всегда быть… таким.

— Не мог, — мягко признала Ариана. — Но о временах до Катастрофы даже историки знают ужасно мало. Не думаю, что с тех пор вообще сохранились какие-то записи.

— Может быть, и так, — Сэйд отвернулся, не желая признавать её правоту.