Регина Колчина – Лето наперекосяк (страница 23)
– Ну допустим, я сам там палатку с мёдом ставить буду. От бабы Софьи вам что надо?
– Хочу попросить помочь с костюмом, мне сарафан надо. А ты в город не собираешься?
– Завтра, а что?
– А можешь ткань посмотреть? Для сарафана и кружева там, ленты всякие. Я бы поехала с тобой, да только мы уже в десять договорились у Аськи быть.
Федя задумчиво потёр подбородок, прикидывая в уме, как помочь племяннице. Большими шагами направился на мансарду. Потом спустился обратно.
– Ты чего стоишь? Пошли.
В комнате, где сейчас обитала Вика, возле окна стоял огромный деревянный короб. Он был накрыт скатертью, и девушка никогда не заглядывала в него. Дядя стянул ткань и, присев рядом, погладил деревянный ящик, выкрашенный в синий цвет.
– А это что?
– Это сундук, он от моей бабушки достался.
– Сундук? Я только читала, что такие были, и в музеях видела. А этот такой огромный.
– Этот большой, а так они разные есть. Сейчас чемоданы, а раньше ими пользовались.
Фёдор открыл крышку, по комнате поплыл аромат мыла и пижмы. Сверху лежали старые газеты, закрывая содержимое, он их аккуратно скинул на пол.
– А что там?
– Ткань, мне она ни к чему, а выкинуть жалко было, вот и лежала. От бабушки ещё осталась, так и не нашли применения.
– Ого, так много… – выдохнула Вика.
– Давай выбирай, может, тебе что понравится.
Она вытаскивала отрез за отрезом. Отложила огромный кусок белой ткани, для рубашек и подъюбника вполне подойдёт. Ещё ей приглянулось полотно с голубым рисунком под гжель.
– Мне кажется, вот это к моим глазам подходит, – приложила кусок к себе и подбежала к зеркалу.
– Да, хорошо смотрится, девчонкам тоже выбери, может, и они себе пошьют.
– Да там есть с красными цветами, думаю, Марине будет в самый раз. А с зелёным рисунком для Аси. Ещё бы мальчишек уговорить рубашки надеть.
– Кто его знает, может, и уговоришь.
– Дядь Федь, вам тоже надо рубашку отшить. Белую с вышивкой на воротнике и поясом. А кепка у вас и так имеется, туда только цветок надо пришить для красоты.
– Ну ты даёшь, ещё и меня хочешь на это подбить?
– А мёд, кстати, надо было с разными орехами в баночки закрыть. Он так намного вкуснее. И этикетки заказать.
– Так у меня и так неплохо покупают.
– А так будет ещё лучше. Вон у вас целый лоскут льна лежит, можно крышки сверху им накрыть и верёвкой такой, как её, ну раньше посылки ими перевязывали…
– Джутовой? – подсказал Фёдор.
– Да, да, ей перевязать. Этикетку наклеить, чей мёд, с вашими контактами, люди бы ещё приехали.
– Что-то я поздно тебе сказал, три дня осталось, уж не успеем ничего.
– Ну вы даёте, успеем, вы главное купите всё, а наклейки в любом печатнике можно заказать. Вам же немного надо, только на праздник. Вот если бизнес пойдёт, тогда да, лучше в типографию обратиться.
– Может, ты тогда со мной поедешь? Поможешь?
– Так ткань же теперь есть, мы шить будем, а когда приедете, вам помогать приду. Ещё можно курагу с черносливом и мёдом перемешать. Назвать «витаминная смесь» и тоже продавать.
– Всё, всё, остановись, я тут-то ничего не запомнил.
– Я вам сейчас всё напишу, а остальное предоставьте мне, главное, купить по списку не забудьте.
Вот ведь шустрая какая, как такую остановить вообще можно? У неё не голова, а котелок для идей. Сыплет ими направо и налево. Конечно, мёд и так хорошо берут, знают, что натуральный, но, если ещё и упаковать красиво, можно и на рынки предложить.
Девушка отправилась спать, на тумбочке зазвонил телефон. Федька взял трубку, сестра Татьяна узнала о приключениях дочери и требовала привезти её обратно в город. Как ни старался мужчина объяснить, она и слушать не хотела. Ну почему она такая упёртая? Последние фразы уже говорились на повышенных тонах, в расстройстве кинул трубку на аппарат, взял пачку с сигаретами и вышел на крыльцо.
Что у этих женщин в голове творится? Неужели нельзя нормально выслушать и принять решение с холодной головой. Племянницу жалко, только стала спокойнее и рыданий ночных не слышно, а тут новый стресс. Глубоко затянувшись дымом, смотрел на безоблачное ночное небо. Он ненавидел свою эту пагубную привычку, но только так мог вернуть трезвый рассудок, опустить раздирающие эмоции.
Когда Артём пришёл домой, бабушка спала крепким сном. На часах давно за полночь, дом, погруженный в темноту, лишь яркая луна мягко освещала через окна. Тихо, чтобы не потревожить сон Нины Васильевны, прокрался к своей кровати. Дом старый деревянный. Раньше была одна комната с большой печкой, сейчас переделали, провели газ, разделили на несколько комнат. Но стенки тоненькие, лишь визуальная перегородка, шумоизоляции никакой. Сбросил одежду, нырнул под одеяло, долго лежал всматриваясь в потолок, наблюдая за витиеватыми тенями. Он не любил таких людей, как Вика, бездумных, непредсказуемых, легкомысленных. Но девушка странным образом была не безразлична, хотелось оберегать, хотя чаще всего это приходиться делать от её же необдуманных действий.
На лице расползлась улыбка, он вспомнил, как девушка расстроилась, когда поняла, что жемчуг найти не получится, а значит все её труды насмарку. Тогда домой принёс несколько ракушек, не зная для чего, просто собрал, даже не придумав назначения. Потянулся к тумбочке и достал одну из вычищенных раковин. Внешняя сторона покрыта полосатым узором, а внутри мягко переливалась в лунном свечении. В голове нарисовалась мысль, немного обмозговав и прикинув варианты, отложил ракушку обратно, счастливый лёг спать. Уже засыпая, прикидывал формы и как обработать материал.
Иван-чай
«Иван-чай»
Утром проснулись ни свет ни заря, Федя сразу побежал в огород, где что полить, где прополоть. Вика отправилась кормить животных. Она уже без страха заходила к курам, кормила и собирала яички. Ещё познакомилась с овечками, их было около десяти, дядя говорил, шерсть у них самая мягкая и приятная. Сейчас они уже немного обросли после стрижки, и девушка любила гладить их, пока кормила.
А вот корова Маруська ещё вызывала страх, большое животное с рогами. Она к ней только с дядей заходила, когда он молоко доил. Любимое занятие животного во время дойки – вкусно покушать и хлестать себя по бокам хвостом. А хвост у них интересный. Гибкий и длинный, как шланг, на конце с кисточкой. Правда, пока Вика немного зазевалась на процесс дойки, ей несколько раз от коровы прилетело хвостовых оплеух. Не больно, больше обидно. Сама девушка боялась доить, но наблюдала с интересом. Овечек и корову с утра отправляли на луг в общее деревенское стадо, а вечером животные приходили обратно.
Да и в огороде освоилась, уже знала, где что растёт и как называется. Сейчас выросла зелень, и в теплице появились первые огурчики. Да и редис крупный и розовый сидел на грядке. Фёдор его много поливал, поэтому головки выросли сочные, хрустящие. Немного усилий – вкусный салат и яичница готовы. Дядя торопился, уж больно много дел надо успеть. Быстро перекусив, собрался в поездку.
Всё утро он думал, говорить ли о звонке её мамы, вроде как они родители, и их переживания понятны, но сейчас девушка так радостно готовилась к празднику, как можно нарушить её планы? Однако Вика должна знать о беспокойстве родных. Уже начиная разговор, понимал, истерику вряд ли получится избежать.
– Дядь Федь, а вы листочек не забыли?
– Нет, всё со мной, Таня вчера звонила, просила тебя в город привезти, – начал издалека Федька.
– Почему? Что-то случилось? – на лице появилось беспокойство.
– Да нет, у них всё хорошо. Она откуда-то узнала про твои приключения, ожог и ушиб руки, сказала, что тебе опасно тут оставаться, просила сегодня доставить.
– Ага, а больше они ничего не хотят?! – возмутилась Вика, моментально вскипев. – Дядь Федь, я ведь из дома убегу! Да сколько можно, то отправляют в деревню, то снова в город?! Я им что, кукла крашенная?!
Яростно протирая стол, скидывала грязную посуду в раковину. Губкой тёрла тарелки, смывая невидимую грязь, пытаясь унять трясущиеся руки. Всё её тело предательски дрожало, от сдерживаемых, рвущихся наружу слёз. В груди разрастался комок, мешая дышать свободно. Она впервые в жизни по-настоящему ненавидела своих родителей. За то что вот так просто могут выдернуть из привычной жизни, за то что никогда не спрашивают её мнения, за то, что даже не удосужились поговорить с ней, а просто кинули приказ и ждут его исполнения.
Фёдор взял свою сумку, вышел на улицу. Сел в машину, рванул с места. Видя реакцию девушки, понимал, она права. Вика уже взрослый человек, и вот так решать, не спросив, это попросту безрассудно. Ну сгорел ребёнок, так ведь помощь оказали, ну ударилась, так ранка небольшая и рука не болит. Это же обыкновенные царапины, которые не представляют опасности.
Сама-то сестра, когда девчонкой была, кульбиты такие выписывала, у родителей седины прибавлялось. После одного случая вообще в деревню носа не показывает. Хотя прошло очень много лет, и никто и не вспоминает эту историю, а Таньке до сих пор стыдно. Да и сам не лучше, до сих пор мучают угрызения совести, он ведь так и не смог встретиться с человеком, которого обидел, посмотреть глаза в глаза, поговорить, лишь трусливо передал через товарища то, что должен был сказать сам.
Услышав отъезжающую машину, Вика выключила воду, сползла на пол, дала волю слезам. Ну и пусть обещала себе не плакать, хотя нет, она обещала, что никто не увидит её слабой, но вокруг никого, и можно дать эмоциям выход. Гнев ушёл, оставил лишь опустошённость и новое разочарование. В комнату влетел Артём.