Регина Колчина – Лето наперекосяк (страница 10)
– Так хорошо… Вот просто сижу и понимаю, этот поход стоил того, что мы увидели.
– Да, тут красиво.
– Так уютно, место, где людей не бывает. Мне даже казалось, что природа специально его так укрыла подальше, сохраняя для себя уголки уюта и тепла. Если сюда придут люди, представь, как всё изменится.
– Оно уже не будет таким красивым, проложат тропинку, сделают скамейки, воткнут трубы и будут сюда приходить за родниковой водой.
– Вот и я о чём, пропадёт… Уже не будет тут так уютно.
– А мы никому не расскажем, и всё, тут местные и то не все знают.
– Хорошо, далеко от деревни. Люди ленивые ходить не любят, поэтому пусть остаётся нетронутым.
Отдохнув и освежившись, ребята отправились в обратный путь. По дороге успели изучить движения из нового тренда и записать его, не забыли остановиться возле поля пшеницы, поймав ярко-красный закат в кадр. Добрались до деревни, когда совсем стемнело. Миша и Марина, попрощавшись, свернули на свою улицу. Гера и Ася последовали их примеру.
– Ну что, проводить домой? – предложил Артём.
– Мне к дубу надо, одеяло забрать.
– Пошли, помогу, ты со своим ростом его не достанешь.
– Чего это, нормальный у меня рост, – парировала Вика, Артём же внимательно на неё посмотрел.
– Ты нормально себя чувствуешь? У тебя кожа очень красная.
– Не знаю, голова немного болит, думаю, с непривычки.
Рукой прикоснулся ко лбу девушки, покачал головой и вздохнул.
– Температура похоже, давай-ка ты домой, а одеяло я занесу.
Он втолкнул её во двор, в этот момент из дома на крыльцо вышел Фёдор, он уже потерял племянницу.
– Здравствуйте! Мы тут погуляли немного, а Вика сгорела на солнце, и у неё жар.
– Да ты что, а ну быстро в дом.
– Я сейчас мигом к дубу сбегаю, мы там оставили кое-что.
– Одеяло моё? Я его уже забрал.
– Да? Мы хотели его на обратном пути занести.
– Давай иди домой, тебя, наверное, тоже потеряли, – Артём кивнул.
Вика зашла в дом, стянула с себя обувь и завалилась на диван. Силы покинули её, тело сотрясала мелкая дрожь.
– Эх вы, что же ты панаму не надела, я тоже хорош, знаю ведь, кожа белая сгорает, ещё и в поле тебя потащил. Сильно болит?
Достал аптечку, ковыряясь, выудил блестящую упаковку. С кухни принёс свернувшееся молоко.
– На, таблетку выпей, жар собьёт, а это простокваша, мажь, где сгорела. Полегчает.
В дверь постучали, зашёл Артём, в руках держал флакон.
– Вот мне бабушка дала, она его всегда дома держит, у меня сестрёнка тоже быстро сгорает.
Вика лежала на диване и пыталась просто не шевелиться, каждое движение отдавало болью. Мало того болело лицо, так теперь и ноги, и руки, обгоревшие напомнили о себе. Простокваша хоть и дала эффект, но он был кратковременный. От таблетки температура спала, озноб прошёл.
– А можно мне просто помыться? Мне кажется, я такая липкая, от этого ещё противнее.
– Конечно! – хором ответили Фёдор и Артём. В этой ситуации они вообще не знали, как помочь, поэтому решили дать ей возможность решать самой.
Ополоснувшись, набрызгалась спреем от ожогов. Боль постепенно уходила, а кожа успокаивалась. Дядя выгнал мальчишку домой, хотя тот и сопротивлялся. Постелил племяннице свежее бельё, выбирал помягче ткань. Было у него припасено одно, его стелил редко, сохраняя для особой гостьи. Ткань своей мягкостью напоминала бархат, но не ворсистая.
Ещё раз померив температуру, поставил рядом стакан с водой.
– Я сейчас Татьяне позвоню, завтра домой отвезу. Хватит с тебя деревенской жизни.
– Не надо маме звонить, я не поеду домой, – еле слышно прошептала девушка. Сон сковал сознание, Вика моментально уснула. Из открытого окна в комнату лился поток прохладного воздуха, колыхая тюль при каждом дуновении.
Упёртая девчонка, характером в мать. Даже удивительно, как Танька подход к своей дочери найти не может. Себя бы вспомнила в её возрасте. Федька смотрел на спящую племянницу, длинные волосы разметались по подушке, аккуратный вздёрнутый нос, и пухлые губы. Она очень похожа на мать, и характером, и внешностью.
Зазвонил телефон, снова друг Вики, бестактный и хамоватый. Он уже не нравился Фёдору, и что в нём нашла племянница? Может, и хорошо, что ответить не может, хотя кто его знает как хорошо. Ему тоже казалась что он правильно поступал, только теперь хоть на луну волком вой.
По страницам книг
Вика открыла глаза, голова не болела, но кожу сильно стягивало, и каждое движение напоминало о вчерашней необдуманной прогулке. Спустившись, увидела на кухне ранних гостей. Артём аппетитно уплетал свежие оладьи, щедро намазывая их сметаной. Увидев девушку, улыбнулся:
– Доброе утро, ну что? Как себя чувствуешь?
– Нормально, немного тянет кожу, но, думаю, ничего страшного. Главное – не прикасаться.
– А мы тут завтракаем с дядей Фёдором.
– Вы же на рынок должны были уехать? – обратилась она к дяде.
– Мне Артём помог, так мы быстро управились, всё погрузили, ещё есть время. Давай садись, чай тоже попей и оладьи кушай. Вон и клубники тебе свежей набрали.
– Спасибо, не надо было, у вас же дел много, сама бы справилась.
– Вот ещё, ты вообще температуру мерила? Лицо красное, обработала спреем, который Артём вчера принёс?
Дядя обеспокоенно всматривался в лицо девушки. Кожа на руках и ногах тоже обгорела, хорошо пузыри не пошли, значит не так сильно повреждена. Вике нравилось проявление заботы со стороны Фёдора, но не хотелось перед новым знакомым выглядеть жалкой и беспомощной. Хотя всё тело горело, болело при каждом движении, никогда не признается в своём состоянии. Этот бесстыдный, надменный мальчишка и так смотрит на неё свысока, нечего ему давать ещё один шанс на возможность припоминать и шутить над ней. Натянув улыбку, беззаботно продолжила беседу.
– Всё нормально, это всего лишь солнечный ожог. Каждое лето так происходит, – посмотрела на Артёма. – А ты чего так рано встал, дома не кормят? – хотя вопрос хотела задать спокойным тоном, но получилось саркастично, словно она его выгнать старалась.
– Кормят, но тут вкуснее, – схватил с её тарелки оладий и отправил в рот. – Да и переживал, вдруг тебе хуже стало. Спасибо бы сказала, я сегодня всю твою работу сделал, пока ты спала.
– Мог бы и не делать, нашёл чем хвалиться. Я не просила мне помогать, – огрызнулась в ответ.
Он повернулся к Фёдору, всё с той же нахальной улыбкой.
– Я думаю, с ней всё в порядке. Ну что, спасибо за сытный и вкусный завтрак, а мне пора. Дома тоже дела ждут, – снова посмотрел на Вику, стащив с тарелки ещё один румяный оладий, проговорил, – Увидимся чуть позже, пока солнце слишком сильно печёт, на улицу не выходи.
– Ой, тебя не спросила, иди давай. Все оладьи скушал, вот проглот.
– Растущий организм требует калорий. Я не ты, одним воздухом питаться.
– Что это воздухом! Я тоже растущий организм, а ты ополовинил мою порцию! – хлопнула по руке, тянувшуюся за новой порцией лакомства.
Артём одёрнул руку, поглаживая и дуя на неё.
– Вот ведь, поделиться жалко, я тут ей помогаю, никакой благодарности…
– Тебя вроде дома дела ждут… Так иди, не задерживаю…
Фёдор наблюдал за перепалкой молодёжи и хохотал. С приездом племянницы в доме всё ожило. Сложно её сравнить с чем-то, это как клубок энергии и эмоций. Если ругается, то вокруг всё становится таким же ворчливым. Когда грустила во время дождя, весь мир грустил вместе с ней. А если радовалась и бегала со счастливой улыбкой, то окружение перенимало её состояние. Можно сказать, Вика была актрисой, которая умеет создать атмосферу своего состояния. Окружающий мир – сцена, каждая деталь – часть антуража. Может, поэтому девушка видит красоту в мелочах, замечает там, где другим кажется всё обыденно.
Артём убежал. Пора собираться на рынок, отвозить свежую партию продуктов. Поднявшись из-за стола, убрал посуду.
– Вика, ты сегодня на улицу старайся не выходить…
– И вы туда же?!
– Ты не подумай ничего, просто там действительно очень жарко, лучше дома посиди до вечера.
– А что я дома делать буду? Да и у меня, видео, не отправленные есть, вчера не до них было. А в прошлый раз сеть не поймала. Есть место повыше гаража? Там не ловит.