Regina Felde – Падший Ангел (страница 41)
Пальцы до боли сжимаются в кулаки, как вдруг в дверь раздаётся лёгкий стук, и мышцы немного расслабляются.
– Можно войти? – женский голос за дверью сразу выдаёт Мэг.
– Конечно. Проходи, – опускаюсь на край кровати.
– Я принесла тебе травяной чай, он хорошо успокаивает, – кажется, эта женщина знает почти всё, что происходит в доме. Мэг заходит в спальню, ставит чайничек и чашку на тумбочку. Затем мягко улыбается, но уходить явно не собирается. – Я бы хотела с тобой поговорить, – признаётся неловко, прикусывая пухлую губу.
– Кажется, догадываюсь, о чём, – натянутая улыбка сама появляется на лице. – Хорошо, давай поговорим, – она быстро присаживается на стул напротив, и сразу бросается в глаза слишком взволнованное выражение её лица, что немного напрягает. Такое ощущение, что впереди непростой разговор.
– Прости, но когда переодевала тебя ночью, увидела твои шрамы, – Мэг сглатывает.
– Почему ты не сказала об этом Армандо? – тут же перебиваю.
– Потому что это твоё личное дело. Если не хочешь, чтобы он знал о шрамах – хорошо, это твой выбор, и я его поддерживаю, – признаться, такого ответа от неё не ожидала. Женщина тянется ко мне и кладёт свою мозолистую смуглую руку на мою – слишком бледную на её фоне. – Я понимаю тебя, Виктория, – она замолкает, будто набираясь смелости, прежде чем продолжить. – То, что сейчас расскажу… никто не должен узнавать. Мальчики знают эту историю, но только частично, – снова пауза. – Моя семья была итальянской, и мы всегда так или иначе были связаны с мафией. Точнее, работали на семью Сесилии – матери мальчиков. Моя семья полностью зависела от отца Сесилии Джентилони, позже Конте, – тяжёлый вздох прерывает рассказ. – Мы бы просто не смогли выжить, если бы не он, поэтому моему отцу и братьям приходилось выполнять много грязной работы по его поручению. Шло время, и я сдружилась с Сеси – так коротко называла её я. Мы действительно стали близкими подругами. Но её родителям это не нравилось, они не хотели, чтобы их единственная красавица-дочь общалась с какой-то «бедной девчонкой» вроде меня, – видно, как трудно Мэг даются эти воспоминания. – Со временем Сеси стала меняться. Сделалась другой – более хладнокровной, злой, даже жестокой. Начала походить на собственного отца. Я ей надоела, и она стала обращаться со мной, как с игрушкой. Заставляла убирать за ней, чистить обувь, стирать платья и тому подобное. А когда мне исполнилось шестнадцать, Сесилия предложила своему отцу выдать меня замуж, – по щеке Мэг скатывается одинокая слеза. – Так и случилось. Меня выдали за мужчину, который был старше меня на сорок лет. Это был не просто мужчина – один из самых жестоких людей в мафии. Ему нравились издевательства и насилие, он получал от этого несказанное удовольствие. Очень многое довелось пережить за десять лет брака, слишком многое. На теле до сих пор множество шрамов от его истязаний. Слава Богу, что он вскоре умер. Это был лучший подарок для меня, – горькая усмешка искажает её губы. – Сесилии к тому времени было уже двадцать шесть, как и мне, но она всё ещё не была замужем. И тут её родителям подвернулась отличная кандидатура в лице Алонзо Конте – нового Капо мафии Лас-Вегаса. Его отец, а он был старым знакомым отца Сесилии, относительно недавно скончался, и это стало прекрасной возможностью. Они предложили ему свою дочь в жёны. Сеси была отличной кандидатурой: красива, образована, богата. Их семья на тот момент была самой богатой в Италии. Естественно, брак состоялся, – Мэг взволнованно смотрит мне в глаза. – То, что скажу дальше… не знает никто. Никто. И ты должна молчать, – она тычет в мою сторону пальцем и делает это довольно угрожающе. – Отец Армандо был очень хорошим человеком. Он забрал меня в свой дом, когда узнал, что мы с Сеси подруги, и думал, что ей так будет легче адаптироваться на новом месте. После смерти моего мужа я не получила ни гроша в наследство, поэтому Алонзо вовремя дал мне работу и крышу над головой, за что я была ему безумно благодарна, – снова пауза. – Но, на самом деле, самой Сеси всё это не нравилось. Вскоре после свадьбы она забеременела Армандо и постепенно начала сходить с ума. Мы думали, что это просто беременность так действует, но нет. Она стала подозревать мужа в изменах, постоянно кричала, чёрт, даже следила за ним. Но Алонзо был благородным человеком, очень хорошо относился к жене, любил её, поэтому не реагировал на её выходки. Она родила Армандо, ей назначили лечение, но она противилась ему и угрожала мужу, что покончит с собой. С каждым днём ей становилось всё хуже, она постепенно теряла рассудок… После последней беременности Алессом окончательно «потеряла голову». Сесилия стала всё сжигать, рушить, пыталась убить себя и Армандо, – аханье вырывается само, подобного услышать я точно не ожидала. – Да… но это отдельная история. Много ужасного она натворила. Очень много всего, – Мэг замолкает и закрывает лицо руками.
– Боже, Мэг, мне очень жаль. Не знала всего этого, – слова звучат почти шёпотом.
– Ох, девочка, ты ещё много чего не знаешь, – тяжело выдыхает она. – Мне жаль, что отец мальчиков ушёл так рано. Он очень сильно их любил и заботился о них, как мог.
– Но как же… Почему тогда все говорят, что Армандо убил своего отца? – спрашиваю в полном недоумении, вспоминая ту версию, которую слышала раньше. Каждый был уверен, что именно Армандо жестоко расправился с отцом.
– Нет, милая, Армандо не убивал своего отца. Он бы никогда так с ним не поступил, – голос Мэг дрожит. – Это… это сделала Сесилия, – и её слова холодной волной обдают всё моё тело.
ГЛАВА 18 – Моя дорогая жена
Сижу в своём кабинете и смотрю на содержимое коробки, стоящей прямо передо мной.
Внутри лежит отрубленный палец с серебряным перстнем. Этот перстень и, конечно же, палец принадлежат Мяснику, моему верному другу.
Когда мы были в часовне вместе с Викторией, Калисто сообщили о том, что кто-то оставил коробку одному из барменов моего клуба и попросил передать «подарок» лично мне. Как только Калисто рассказал об этом, мы сразу приехали сюда, в «Арфу».
Теперь снова смотрю на этот палец, который не даёт покоя.
Примерно полчаса назад ярость захлёстывала настолько сильно, что я снёс всю барную стойку – теперь придётся заказывать новую. Чуть не убил бармена, если бы Калисто вовремя меня не остановил, и почти прикончил собственных солдат, потому что это грёбаные идиоты, которые не могут нормально выполнять свою работу.
Невозможно уследить за всем городом, даже при всём желании. Для этого у меня есть власть и люди, которые обязаны безукоризненно подчиняться. Они, мать его, должны работать минимум на «отлично», а по-хорошему – идеально.
Эту коробку оставил человек Бенедетти, потому что на дне лежала записка: «Франко Б.». И без неё было очевидно, что Мясник у него, но эта бумажка только подтвердила мои опасения. Это послание значило одно: война.
Убью нахрен этого Бенедетти и всех его псов, абсолютно всех, кто ему служит. Он просто ещё не понял, с кем связался, и насколько жестоким я могу быть на самом деле.
Единственное, что не даёт покоя, – моя прекрасная жена. Она стала моим слабым местом, и если Бенедетти узнает о ней, то точно захочет заполучить Викторию в свои мерзкие лапы. Нужно защитить её, но с её несносным характером не факт, что это вообще возможно.
В тот вечер, когда впервые увидел её в клубе, она показалась дерзкой, независимой. Не знав, кто я такой, она вела себя так, будто не боялась никого и ничего. Убедился в этом окончательно, когда дал ей пистолет, а она без колебаний выстрелила в себя, даже не зная, что оружие не заряжено.
В этом мы были похожи: оба не боялись умереть. У меня на это имелись свои причины, но вот что двигало Викторией? Что с ней случилось в прошлом? Не имел ни малейшего понятия, и от этого хотел знать о ней всё ещё больше. Хотел выйти с ней на нормальный контакт, но она упорно держала дистанцию. И, чёрт, я впервые позволял какой-то девушке вести себя так со мной. При этом совершенно не понимал, что делать со своим дерзким ангелом.
Времена сейчас неспокойные, я просто боюсь подвергать жизнь жены какой-либо опасности… чёрт, как же хорошо это звучит… жены…
Однако запереть её в спальне и держать, как пленницу, я тоже не мог. Не собираюсь обрубать крылья своему ангелу.
От мыслей отвлекает громкий стук в дверь.
– Заходи! – бросаю, закрывая коробку крышкой и откидываясь на спинку кресла.
В кабинет заходит Алессандро, младший брат. Все трое… мы похожи: чёрные волосы, высокий рост, те же черты, но Алесс всегда казался самым приятным и красивым из нас, возможно, из-за глубокого голубого оттенка глаз или потому, что он младше меня и Калисто и не носит бороды, оставляя лицо гладковыбритым.
– Что ты будешь делать? – спрашивает с порога, кивая на коробку.
– Всё просто: убью Бенедетти, – отвечаю, и его глаза округляются.
– Но… – начинает, однако не даю договорить.
– Никаких «но». Что-нибудь ещё, Алесс? Если нет – можешь идти.
– У тебя сегодня брачная ночь, не так ли? – и этот мудак ухмыляется.
– Ты пришёл спросить о Бенедетти или о моей жене? – чувство злости поднимается по позвоночнику.
– Ну, вообще, о Бенедетти, конечно. А может, и нет, – улыбка становится ещё шире, и в этот момент он напоминает Калисто в подростковом возрасте.