Регина Андреева – Леди с дефектом (страница 17)

Лед под ногами трещал, снег вперемешку с грязью жался к обочине.

Взяв себя в руки, я отстранилась.

— Давно тебя разыскивают? — спросил Рик, когда мы заняли одиноко стоящую лавку на остановке. Людей здесь не было.

— Недавно, — уклонилась. — Спасибо за помощь с тем стражем.

Мы помолчали.

С дороги повеяло холодом, колени задрожали. Весна на севере обманчива, и я как белая ворона встречала ее в одной водолазке и толстом шерстяном шарфе, который даже не мой.

Раньше я сама вязала подобное. У дефектного ребенка было время на рукоделие. Простые шарфики, варежки. Лишь бы приносить пользу и не слышать о своей ущербности.

В детстве, скрывшись на чердаке семейного поместья Феррано, я пыталась понять, могу ли создать что-то без магии. Особых талантов не выходило. Шарфики выходили посредственными, но попыток найти себя, доказать миру свою значимость я не прекращала. Просто не могла. Иначе как заставить себя терпеть уничижительные взгляды? Только с гордо поднятой головой смотреть в ответ и думать: "Я тоже кое-что могу!"

— А ты пробовала посикунчики? — вдруг нарушил тишину Рик.

— Что-что? — засмеялась я, напряжение улетучилось. — Посикунчики? Кто придумал такое название?

— Нормальное название, — надулся Рик. — Сейчас уже и не скажешь, кто-то один придумал или все вместе. Когда я приехал в Бьорн, это было первое блюдо, которым меня угостили.

— М-м-м, и как?

— Сама оценишь. Чувствую, должен тебя угостить.

Брови взлетели вверх. Угостить? Живот неоправданно сжался в судороге. От неуверенности. За столько лет недоверие к людям стало привычкой, я не могла по-другому. В каждом слове искала подвох, в каждом приглашении — угрозу. Стало скверно от самой себя. Во что я превратилась?

— Ты тоже приезжий? — вымученно улыбнулась.

Внешность Рика не годилась для южного солнца столицы, впрочем, как и моя. Зато для Бьорна суровый взгляд и бледная кожа подходили как нельзя кстати.

Начала замечать, что и природа этого северного города с голыми стволами деревьев, снегом и чрезмерно ослепляющими рассветами мне притерлась. Днём по улицам стелился мрак и серость, яркие краски разливались только на рассвете и на закате. Было в этом что-то сказочное и неповторимое. А вот солнце столицы больше не снилось. Как быстро человек приспосабливается к чужому краю, когда на родине ничего не держит.

— После лицея я какое-то время служил в столице, — поведал Рик. — Разное было: и хорошее, и плохое. В какой-то момент все бросил и переехал сюда, в Бьорн. Это моя история, а как насчет твоей? Как ты оказалась в розыске?

— По недоразумению, — поморщила нос. — Давай не будем о делах. Может просто…

— Просто попробуем местных посикунчиков? Я вовсе не против, Ника.

Рик встал и протянул руку. Кажется, он впервые назвал меня по имени.

— Мое полное имя Николетта, — схватила предложенную руку и поравнялась с мужчиной.

Отбросив сомнения, решила — гулять так гулять. Убийцы подождут. Сегодня я просто девушка, которую позвали на посикунчики. Что бы это не значило.

Обедать мы направились не куда-нибудь, а в один из популярных ресторанов Бьорна. Разительно отличаясь от скромной лавки пекаря, здесь помещение было в разы шире и светлее.

Вместо живых официантов — железки на колесиках. Вместо укромных посадочных мест — большой зал с одинаково украшенными деревянными столиками. На каждом — букеты из вереска в прозрачных склянках. Провинциальный, тем не менее — ресторан, не забегаловка. Я бывала с матерью в подобных местах, и поведение в них было знакомо.

— Позвольте ваш шарф, — скромно раздалось сзади. За отсутствием на мне верхней одежды, лакей посчитал таковой шарф.

Размотав комок на голове, я позволила лакею выполнить работу. Рик недовольно проследил за его перемещениями, но вслух ничего не сказал.

— Он дорог тебе? — поняла я.

Когда мы сели за столик в центре зала, Рик проговорил:

— Этот шарф спас мне жизнь.

Мои глаза округлились.

— В это сложно поверить, но однажды, еще зеленым юнцом, я повстречал бера. Настоящего, громадного, грязного от лап до ушей. Он был лохматым и вонючим, а рык напоминал раскат грома — честно, вспоминается именно так. В столичном заповеднике беров никогда не водилось. Наверное, он забрел туда по ошибке.

Дыхание перехватило. В памяти всплыли картинки из детства.

— Я читала об этом в газете много лет назад. Или читали мне, не помню. Выходит, несчастным охотником был ты?

— Меня называли охотником? Интересно. Нас с напарником отправили в заповедник, чтобы разобраться с местной проблемой — порушенные деревья и разодранные тушки животных вдоль туристических троп. Кто-то грешил на волков, кто-то на бродячих собак. Никто не думал, что к ним забрел бер. Люди о таком не думают, пока не поставишь перед фактом. Полдня мы искали следы "большой проблемы", потом разделились. К несчастью, бер учуял меня раньше, чем я его.

Рик задумчиво откинулся на спинку стула, пропуская механизм.

Послышался лязгающий звук. К нашему столику подлетел поднос с пирожками и каким-то красным, резко пахнущим соусом. В центре пыхтел маленький чайник, в пустых кружках — по дольке лимона. Наш заказ не был похож на классическую ресторанную стряпню, и я так и не увидела никаких "посикунчиков".

Мужчина расставил тарелки, я разлила чай, внимательно следя, чтобы ненароком не коснуться механизма. Знаем, плавали. Объяснять внезапную поломку механического официанта в мои планы не входило.

Рик, напротив, обыденно коснулся камня на краю подноса, посылая импульс. Радостно лязгнув, поднос полетел обратно к стойке.

Механические официанты — изобретения общего пользования, коих было не так много на самом деле. Любой работник ресторана мог дать команду механизму, точно так же, как и любой гость. Мало где подобные изобретения могли пригодиться еще.

Большинство людей предпочитало механизмы "персональные". Когда дать команду может только один человек. С распознаванием по отпечатку пальца.

Механические псы, преданные только тебе — предел мечтаний любого мужчины. Кухонные комбайны с множеством доступных только тебе функций — в подарок женщине. Персональные механизмы заполонили рынок. Потому на старенького робота-официанта я смотрела больше с жалостью. Таких, как он, остались единицы.

Повеяло ароматом горячего лимона.

— Меня привлек куст, — продолжал Рик, принимаясь за обед. — Он шевелился и дурно пахнул. Я уже говорил про запах? Беры пахнут отвратно, ни с чем не перепутаешь. Сначала из куста показалась лапа, потом он выпрыгнул весь. Да-а-а… Мне здорово досталось. В порыве схватки я воткнул нож ему в горло и повернул. Удивился, что получилось. Одного удара хватило, хотя бер умер не сразу. Рычал, что-то булькал… Меня нашел напарник, привел группу спасения. Переломанных костей было не сосчитать, с тех пор всегда ношу с собой оружие… Как и ты.

Рик протянул маленький треугольный нож рукояткой в мою сторону, лезвием к нему. На самом деле это выглядело как вызов. Он проверял меня, а я изучала его. Да уж, кое-кто тоже не умеет доверять людям.

Глянула на лезвие и задумалась, а могла бы я убить человека? Еще пару часов назад, в самом деле, грозилась убить лорда Элварса. Руки предательски задрожали.

— Больше не направляй на меня оружие. — Вывел из размышлений Рик. — Договорились?

— Хорошо… — быстро забрала нож. — Я не знала, что в шкафу был ты.

— А кто? — нахмурился. — Ты ждала увидеть там другого? Кого-то, представляющего угрозу? Для этого оружие?

Рукой остановила поток вопросов.

— У меня есть тайна, Рик.

— Да у тебя этих тайн целая библиотека! Старая, захламленная, в которой давно пора навести порядок.

Подивилась сравнению. Библиотека тайн, что ж, пожалуй это сравнение подходит.

— Я не лезу в твои дела, — серьезно заявил он, и своим тоном напомнил мне брата. Точно с такой же интонацией он просил держаться подальше от Даниэля Элварса. — Но меня напрягает твое появление в тех же местах, где веду свои дела я.

— То есть в нише кабинета лорда Элварса, потом в его шкафу… Думаю, напрягать наше появление должно только самого лорда.

Наши взгляды встретились. Смешинки заплясали в глазах двух нарушителей. Впервые разглядела на бледном лице Рика легкий румянец. Зеленые глаза в тон его шарфу завораживали. Ой, шарф!

— Я не поняла, — тряхнула головой. — А как же шарф? Рассказ изначально был про него.

— А, точно, — вспомнил Рик. — Когда лежал в лазарете с переломанными ребрами, с гипсом на всех конечностях, трубкой во рту, сама понимаешь, жить не хотелось. Смысл? У меня тогда не было ничего, кроме работы. Никто не пришел меня проведать, узнать, жив ли. Я хотел умереть, пока в комнату не зашла какая-то девочка, наверное, дочь медсестры. Я только слышал мелкие шаги и шорох у прикроватной тумбы. Самое смешное, что я не мог повернуть голову, чтобы посмотреть, что она принесла! Единственный человек пришел ко мне, принес подарок, а я не мог посмотреть, что там! Первое, что я спросил у медсестры, когда из горла вытащили трубку: "Что мне принесли?" А она промолчала, нарочно или по дурости, но тогда я понял, чтобы утолить любопытство, надо поправиться. Пришлось.

— Там был шарф? — ритм сердца участился, потому что я начала вспоминать.

Мне десять. Нападение бера в центре столицы обсуждали все. Мама на иностранный манер читает газету, отец кричит что-то про охрану и безопасность, а мне интересно, выжил ли мальчик-охотник. Выжил, в лазарете. Маленькое сердечко стучит чаще, когда в голове возникает вымышленное сражение человека и бера. Без магии, без механизмов, одним ножом этот мальчик победил огромного бера. Он герой! Смог сам, без помощи, без магии. И я тоже смогу!