Реджи Минт – Океан для троих (страница 54)

— Бумага воды не любит, — с сомнением покачал головой Филлипс. — Ты лжешь.

— Мертвые не лгут. Моя “Грозовая чайка” ставит купчие на рудники в Кадале и Маритании. Там тысячи таких изумрудов и десятки тысяч алмазов. Бери, человек. Бери и отдай нам Рог Хозяина Океана. Не гневи темных богов своей жадностью, иначе мертвые вспомнят о голоде…

— Который им пока что придется подержать в узде, если потом эти мертвые хотят еще немножечко просуществовать, — холодно заметил Филлипс, стянул с холеных рук белые перчатки и задумчиво похлопал ими о колено.

Морено тем временем зацепился за одно из щупалец, подтянулся вверх и прижался к темному борту, прячась в тени. Потом осмелел, зацепился за следующее, подтянулся и оказался уже на уровне порохового погреба.

Дороти подумала, что Черный Пес оттуда постарается пробраться на орудийную палубу, чтобы найти внутри корабля тот Рог, о котором говорил одноглазый кафр, но нет — Морено подтянулся на следующем щупальце и, точно не замечая возможности нырнуть в амбразуру, прополз по резной опоре вперед — к разинутому алому клюву черной каракатицы.

— Серьезно? — не выдержав, Дороти прошептал это вслух. — Он спрятал артефакт, за которым идут все мертвецы здешних морей, в гальюнную дыру?

— Это не он, это я. Куда успел — туда и сныкал, — ворчливо отозвался Саммерс, который незаметно пробрался к Дороти и теперь присел за ящиком со снастями. — Бринна просит передать, что палить будет с правого борта — ежели что. Ну чтобы вы под ядро не сунулись.

— А откуда у вас вообще этот Рог? — Дороти все никак не могла справиться с удивлением. — Что он такое?

— Так когда кэптен с Призраком сцепились, он у него с шеи сорвал. Случайно, — неохотно пробурчал Саммерс. — А потом на нашу голову свалилась Дороти Вильямс, вся в мундире. И в шляпе. Призрак пуганулся почему-то, ушел. Я и зашвырнул эту штуковину куда подальше, чтоб вам не досталась. Вы ж, вона, в белых перчатках, мундире с жабой, всяко в гальюн не полезете.

— Саммерс, вы лучший боцман в этих морях.

Дороти могла только посмеяться и покивать на прозорливость боцмана: это точно, ни ей, ни Филлипсу лезть туда в голову бы не пришло, а чисткой гальюна занимались редко — устройство корабельной уборной предполагало некоторое самоочищение морем. И имело одинаково простой принцип работы на всех судах. И не сказать, чтоб не вонючий.

Оставалось загадкой, для чего этот Рог нужен мертвым? Но ответ она получила почти сразу — видимо, сегодня был особенный день, когда боги разрешали своему блудному сыну Саммерсу произносить больше десяти слов.

— Рауль рассказывал, когда еще Призрак для нас загонял добычу и они не разосра… не ссорились, в общем, что эта штука — Рог Хозяина Океана. Морского Диявола то есть. Хозяина пучины. Вызывает шторм невиданной силы. Кораблю из такого не выйти. Корабль на дно — а Призрак рядом, сторожит души. Заберет их и к Хозяину на поклон, а тот Призраку сроки службы продляет. Тащишь души — ты есть.

— Кто не работает — тот не живет, так?

— Верно. Почему эти призраки всегда возле всяких баталий трутся да в центре штормов рыскают — они как воронье, на мертвечину слетаются. А с Рогом так и делать ничего не надо — настало время, дунул, плюнул, подождал, пока затонет, барыш получил. Вот и грызутся они из-за этой штуковины. Мы когда “Лилии” ядер по бортам накидали, да на себя ее внимание отвлекли, как раз на руку Призраку сыграли — он Рог с галеона себе увел.

— То есть он тоже топил корабли, чтобы продолжать жить? — зачем-то уточнила Дороти, хотя и так было ясно — Доран и его “Холодное сердце” ничем от других неупокоенных мертвецов не отличались, а значит, и повадки у них схожие.

— Ему — души, нам — товар, — Саммерс посмотрел, прищурившись, словно ожидал от Дороти возмущения. — Все довольны.

— А потом он забыл Морено, и вы остались без ручного Призрака и его штормов.

— Зато другой талантец огребли, — Саммерса, кажется, разочаровало, что Дороти так спокойно приняла мрачную историю. — Я к Бринне, там сейчас будут нужны руки. И учти — попадешь под ядро, командор, тут рыдать никто не будет.

Боцман еще раз коротко глянул на Морено, который осторожно, но неумолимо полз по деревянной каракатице к цели, потер щеку и внезапно тихо рассмеялся:

— Знала бы ты, какими словами он меня крыл, когда узнал, куда я запихнул Рог.

Дороти прикусила губу и только и смогла, что кивнуть. Смеяться беззвучно она не умела, да и новые вести про особенности жизни Дорана к веселью не располагали. Но и планов не меняли.

— Ставка.

Голос Филлипса вырвал ее из раздумий.

Оставались двое участников торгов, которые пока не сказали своего слова.

“Лилия” высилась молчаливой громадой и казалась намного более материальной, чем положено призраку. Покрытые алой краской лепестки цветка будто скрывали в сердцевине монстра. Туго натянутые черные паруса ветер словно и не теряли.

На этот раз шагов слышно не было, фигура капитана возникла на носу галеона сразу — точно он всегда там стоял.

Роста небольшого, одет по моде покойно короля Эдварда — такие воротники Дороти видела на фамильных портретах. Только вот поверх воротника у капитана “Лилии” не было головы, только шляпа. Между ней и воротником тлели красные угли глаз и клубилась серая муть.

А вот голос у него был сильный. Глубокий, как бездна.

И он сказал:

— Обернись!

Глава 29. Рог

Приказ был настолько суров и однозначен, что Филлипс даже начал оборачиваться, но взял себя в руки и остановил движение, не закончив. Усмехнулся недобро и проговорил:

— Ставка?

— Обернись! — этот голос принадлежал уже одноглазому с бригантины. Прокатился по волнам и пошел гулять эхом, отталкиваясь от бортов.

— Обернись, обернись, — пробормотали хором жрецы.

— Обернись, обернись, обернись… — зашептало, зазвучало вокруг, и Филлипс не выдержал.

Дернул щекой, еще крепче вцепился в рукоять пистолета. И обернулся.

Как раз вовремя.

Чтобы увидеть скалящегося во все зубы Морено, который сидел на одном из деревянных щупалец каракатицы и держал в руках большой рог из пожелтевшей старой кости. Явно древний, с оковкой из темного металла и толстой цепью, идущей от витого узкого конца к широкой горловине.

— Потерял чего, жаба сухопутная? — громко спросил Морено, перекинув рог из руки в руку.

Филлипс замер словно громом пораженный: стоял, открывая и закрывая рот, как тунец, вытащенный на берег, потом предсказуемо потянул пистолет из ольстр.

Гарнизонный капитан схватился за палаш.

Дороти уже рассчитала — от “Свободы” прыжком на борт “Холодного сердца” и оттуда (если, конечно, призрачные доски выдержат ее вес и она не провалится) на шлюпку. Но прыгать не пришлось. Все решили без нее.

Капитан “Лилии” повторил:

— Обернись, смертный! — огни его глаз теперь горели ярко и ровно, как две лампады.

От корабля к кораблю пошло гулять эхо последних букв, и слова слились в монотонное гудение. “…нннннныыыый” плыло над водой огромным ульем, а затем смолкло разом.

Филлипс наклонил упрямо голову, выпятил челюсть и, смерив Морено презрительным взглядом, обернулся.

Капитан “Лилии” нарочито медленно, напоказ хлопнул в ладоши, как будто сигнал давая. По галеону прошла легкая дрожь, лепестки на носовой фигуре зашевелились, заклацали, защелкали, как гигантские злобные сверчки.

Филлипс почуял неладное, заозирался, все-таки вытянул пистолет, но поздно.

Да тут и пушка бы не спасла.

Волны вокруг шлюпки вскипели, потом с огромным фонтаном брызг из воды вырвалось громадное алое щупальце, с бледно-желтыми жадно пульсирующими присосками, и ударило по носу лодки, подкидывая ее высоко вверх.

Однако в воздух взлетели лишь обломки досок, нижняя часть гарнизонного капитана, весло, бочонок и, кажется, рука Филлипса с пистолетом. Остальное исчезло в громадной, усеянной зубами пасти, которая втянула в себя водоворотом все, что было на поверхности, и скрылась, чтобы появиться через секунду и дожрать упавшие на воду останки. Потом алое щупальце наподдало по бочонку, разбив его в щепки, и кракен исчез в пучине.

Дороти, которой сверху была видна почти вся огромная алая тварь, точнее, три ее гигантских щупальца, пасть и левый глаз, в первый раз в жизни поняла, что есть то, с чем она может и не справиться.

Но несомненно попробует.

Бертон, с перекошенным от ужаса лицом, метнулась с носа в сторону трюмов, на ходу доставая большие ключи — значит, из экипажа и гарнизона все-таки кто-то выжил. Похоже, что их заперли: переговорам с мертвыми живые свидетели мешали.

Во всяком случае, Дороти очень на это рассчитывала — одной пиратской командой с призраками точно было не сладить. Только вот еще вопрос: на чьей стороне будут те, кого привезла на себе “Каракатица”? Одного капитана они уже лишились, отправив его на костер, второго сожрал спрут.

Прятаться дальше смысла не было, и Дороти не скрываясь подошла к борту.

Палуба “Холодного сердца” по-прежнему пустовала, словно Дорана Кейси и его команду единственных не интересовал Рог Хозяина Океана. Да и была ли у него команда?

Дороти хотелось бы тешить себя заблуждениями, но сейчас они были непозволительной роскошью — слишком многое стояло на кону. Бывший наследник клана влиятельных судовладельцев Доран Кейси, а теперь Призрак Нэро владел Рогом и топил корабли не хуже прочих мертвецов, и “Холодное сердце” шло за “Каракатицей” явно не из добрых намерений.