Реджи Минт – Океан для троих (страница 37)

Потому что жалости в ней осталось примерно столько же, сколько в Черном Псе совести.

Глава 20. Тысяча лет вражды

Лодка отошла от берега уже ярдов на тридцать, а Дороти безнадежно опаздывала.

Веревка оказалась чересчур крепкой — как и все в хозяйстве фон Берга, а может, была сплетена из каких-то особенных пальмовых волокон.

Хорошо хоть Саммерс как застыл соляным столбом, так и стоял, по сторонам башкой не ворочал: видимо, сильно волновался за своего вероломного кэптена. Молот он отложил в сторону, зацепив оголовьем за валун, чтоб не соскользнул в воду.

Когда лодка с абордажной командой достигла борта дракона, Дороти удалось перепилить один из узлов. К той минуте озеро уже кипело от пробегающих по воде разрядов. Если внутри водилась хоть какая-то живность, то она точно не выдержала и всплыла кверху брюхом.

Шлюпка шла к призраку не скрываясь, но и не торопясь. С подветренной стороны, точно к раненому кашалоту подкрадывалась.

Но двоим мертвым до живых дела не было — они сходились, обнажив призрачное оружие. Светловолосый в руках сжимал короткий меч с круглым навершием. У того, что в рогатом шлеме, клинок был помощнее — огромная глефа, по обеим лезвиям которой то и дело проходили синие холодные всполохи.

Оба шли неспешно, один от кормы, второй от носа, но все озеро пульсировало и сотрясалось в такт их шагов.

Вода от дракона пошла рябью, которая породила мелкие волны, и они заплескали в берег: этот звук, такой живой и привычный на фоне гула молний, живо напомнил Дороти, что надо поторапливаться. Она дернула спутанные запястья и наконец ухитрилась распороть об острый край основной узел.

До столкновения оставались секунды, и Морено с абордажниками опустили весла, выжидая нужный момент.

Призраки наконец-то добрались друг до друга, и над озером грянул гром. Это был король всех громов.

Дороти показалось, еще немного, и голова у нее расколется. И не одной ей: Саммерс скорчился в три погибели на своем посту, а уже приготовившие кошки и крюки абордажники пригнулись к днищу лодки.

И только Морено гром был нипочем. Он даже не покачнулся, лишь перехватил поудобнее топор, который так непривычно смотрелся в его руке, расставил ноги пошире, чтобы сподручнее было рубить, и вдарил по доскам призрачного дракона, с первого удара вгоняя лезвие глубоко в борт.

Одновременно со вторым ударом топора Дороти скинула с запястий веревки и размяла предплечья, по которым уже прокатывались волны неприятной щекотки — скорой предвестницы судороги. Хорошо бы иметь в запасе хотя б пару минут, но Морено третий раз опустил на борт топор, и над озером раздался еще один громовой раскат.

Дороти даже не поняла, тише тот, чем первый, или нет, потому что на него внезапно ответило небо. Там, в подсвеченных молниями клубах черных туч, которые неслись мимо острова точно бешеные, начал зарождаться тайфун.

Сначала он вытянулся, точно огромный сталактит, а потом стал толстеть, набираясь мощи, и превращаться в настоящую воронку, при виде которой даже бывалый моряк вспомнит отходную молитву.

Призраки не замечали ни абордажников, которые, видя, что их кэптен ни черта не боится, принялись доламывать борт, ни молний под днищем, ни угрозы с небес.

Светловолосый, с искаженным от лютой ярости лицом, размахивал мечом, наступая на противника, оттесняя его от середины “Быка”, вынуждая вслепую огибать пустующие сейчас скамьи для гребцов.

Его побратим, напротив, был внешне спокоен — губы сжаты в тонкую линию, глаза прищурены, точно их владелец решал какую-то сложную задачку.

Дороти уже видела их такими. И видела, как рогатый шлем катился по черным от плесени доскам, и как развевался бордовый плащ светловолосого, и как липли к лицу его брата промокшие от пота темные пряди.

Тысячелетней легенде до смертных дела не было, она катилась по накатанной колее, не замечая, что живые потихоньку разламывают ее на куски. Морено уже проделал в борту прореху, и теперь команда сосредоточенно ракурочивала палубу, стараясь держаться подальше от мечущихся призраков. Рабы фон Берга удерживали шлюпку рядом с бортом и даже, презрев свои суеверия, тоже вбивали клинья между темными досками, чтобы потом сильным ударом отколоть разом большой кусок обшивки.

Призрачное дерево напора алантийской стали не выдерживало.

Дороти прикинула, что у них есть в запасе еще около семи или десяти минут. Именно столько рубились мертвые братья, когда она видела их в последний раз. Она должна успеть.

Боцман Саммерс так и остался сидеть на земле, только теперь упирался спиной в известковую плиту, да ноги убрал подальше от мелко плещущегося озера, которое было насыщено искрами до самого дна.

Громовые раскаты все еще грохотали, и боцман не услышал за ними легких шагов, хотя, признаться, Дороти и не скрывалась особо. Преодолела разделяющее их расстояние и взяла бычью шею Саммерса в захват. Не на излом, а так, чтоб закрыть пути дыханию.

Саммерс оказался крепче, чем Дороти рассчитывала, и не стал тратить время на бесполезные попытки разжать чужие руки или расцепить хватку. Он сразу откинулся назад, чтоб придавить нападающего всем весом, расплющить между собственной тушей и камнями. Дороти еле успела вывернуться и стиснула горло между предплечьем и плечом сильнее. Саммерс рыбой хватанул воздух раз, другой, третий и обмяк.

Дороти про себя отсчитала до десяти и ослабила хватку, осторожно опуская боцмана на камни. Ничего, проваляется без сознания с полчаса, потом еще сутки промучается с головной болью, но дышать будет.

Помнится, один из учителей фехтования орал на них с Дораном целый час и грозился посадить в карцер, если они еще хоть раз вытворят подобное с противником в тренировочном зале. Уловку с захватом и счетом времени срисовал у каких-то головорезов Кейси, в одном из кабаков, и за три кружки рома вызнал все подробности. Тут главное было не в силе, а в том, чтобы выбрать правильное место и там уже надавить. Хороший прием. Зная такой, даже слабак мог уложить на лопатки здоровенного громилу.

Пригодилось вот.

Сначала Дороти хотела сразу же разбить плиту с рунами, но вовремя остановила руку — а ведь пальцы уже сжались на рукояти молота. Потерять шансы на Сердце Океана она всегда успеет, а вот если увести камешек не только из-под носа призраков, но и из лап Черного Пса — пожалуй, вот тут она почувствует себя отомщенной хотя бы на треть.

Дороти оттащила Саммерса подальше от озера: обидно так бережно его лишить сознания и оставить в опасности рядом с искрящей водой. Сняла с него перевязь с палашом — утяжеленным, похоже, что в эфес для пущей пользы залили свинца. Скинула сапоги, чулки, мундир, оставшись в одной рубахе, обмотала ремни ножен вокруг запястья, набросила веревку с дудкой на шею и шагнула к озеру.

Абордажники успели срубить у дракона почти треть левого борта и кусок кормы.

Оружие призраков снова описало полукруг и столкнулось. Небо опять ответило своим любимцам громом.

У самого берега в синих отблесках что-то темнело. Дороти присмотрелась и вытянула из щели между камнями тот самый цилиндр, которые дал ей фон Берг, и заткнула его за пояс.

— Вот теперь все на своих местах, — прошептала Дороти, резко выдохнула, тряхнула головой, перетянула копну волос, чтоб не мешали и, коротко разбежавшись, без брызг нырнула в подсвеченное молниями озеро.

Вынырнув ярдах в десяти от каменистого берега, она осмотрелась и поплыла к дракону.

Из воды обзор оказался никудышный, но драконий нос был хорошим ориентиром. Грохот сражения становился все сильнее. Если с берега он казался просто громким, то чем ближе к древней посудине, тем больше казалось, что Дороти нырнула в какую-то дьявольскую пропасть и на ее уши давит весь океан — внутри головы как молотом били.

Соленая насыщенная разрядами вода была плотнее обычной, и каждый гребок давался с трудом, а в сорока ярдах от призрака так и вовсе начало казаться, что Дороти не плывет, а барахтается в густой болотной жиже.

Абордажная команда уже целиком покинула шлюпку и перебралась на призрак. Даже рабы фон Берга, убедившись, что древним мертвецам нет до них дела, прыгнули на дракона и теперь увлеченно разбивали топорами скамьи гребцов, в надежде не столько добыть Сердце Океана, сколько поживиться сокровищами, которых, как все знают, на призраках с лихвой.

Дороти рванула вперед, преодолевая последние ярды до разломанного борта, но вода вдруг обрела течение и потащила ее прочь, по кругу — где-то в глубине озера рождался водоворот.

Понимая, что бороться со стихией дольше минуты во всю силу не удастся, Дороти пошла на старую хитрость — нырнула, заставляя тело разорвать плотную соленую воду, достигла более холодного потока и по нему, точно по тоннелю, добралась до днища дракона, которое отчетливо было видно в ярком мертвенном свете молний, скопившихся внутри озера.

Снизу призрак выглядел еще хуже — даже без усилий команды Черного Пса. Будь он настоящим кораблем — не продержался бы и четверти часа на воде.

Ряд прорех шел от кормы к носу, словно дракона протащило по острым рифам. У левой части кормы — там, где когда-то был трюм, не хватало разом семи или восьми досок, а круглые обугленные следы по бокам пробоины навевали мысли о каком-то огненном кальмаре, который там, в синей непостижимой глубине, охотится на призраков.