Реджи Минт – Невинная для разбойников (страница 4)

– Садись, красотка, чего застыла? – Ройс повелительно указал Оливии на топчан, и она покорно села, а потом тихонько отодвинулась в самый угол, прекрасно понимая, что ее это не спасет.

Стянула с ног порванные в клочья туфли. Свадебное платье после лесной прогулки еще держалось – материал был крепким, но подол был черным от грязи.

Следом в логово поднялся Талер, который волок за собой за шкирку герцога.

За время пути герцог подрастерял спесь и теперь был серым от страха. Видимо, осознал, чем грозит ему плен.

– Ну что ж, самые ценные пташки у нас тут. Внизу осталась мелочь, – сказал Ройс, когда Талер усадил пленника на табурет. – Осталось решить, что с вами делать.

– За мою жизнь заплатят, – быстро проговорил герцог. – Много заплатят. Я дальний королевский родич. Это будет выгодная сделка. И отмечу отдельно, что за целого и невредимого заплатят куда больше.

Талер усмехнулся, нагло и уверенно, и прищурил серые глаза:

– Да что ты говоришь? А я вот слышал, что за твою шкуру родичи не дадут и ломаного гроша. Что ты так достал всех своей скупостью и нравоучениями, что любой твой родственник готов доплатить сверху, лишь бы ты пропал в наших лесах навеки. Наследника-то у тебя нет, верно, герцог? Ты ж поэтому к барону поехал. Выбрал невесту победнее да покрасивше, чтоб ей брюхо набить и тем самым обезопасить себя от парочки племянников, которые спят и видят твою могилу.

Герцог бросил на разбойника ненавидящий взгляд. Оливия слушала и понимала – Талер не врет. Все так. И замуж ее герцог позвал только для того, чтобы она родила ему наследника. Ну и развлечься, ведь если даже разбойники говорят, что она хороша собой – значит, это действительно так.

А вот если у нее не выйдет зачать наследника… Оливия с ужасом осознала, что в этом случае Арчибальд избавится от нее – тихо и быстро. И тогда она точно никогда не увидит родного замка. И участь ее будет такой же страшной, как и гибель от рук разбойников.

– Значит, верно говорю, – усмехнулся Талер и небрежно перетянул каштановые волосы кожаным шнурком, чтоб не мешали. Достал из-за пояса нож, опробовал остроту лезвия и продолжил: – Так что ты, светлость, не стоишь даже сотни золотых. Вернее, твои племянники накинут нам тысчонку, чтобы ты так и остался среди этих дубов. А вот твоя невестушка…

Оливия подобралась, понимая, что следующие слова решат ее судьбу.

– Ты ведь трепло, светлость… Всей округе объявил, кого берешь в жены. Невеста-то древнего рода. Де Солей в наших краях знают и помнят. Правда, папашка у этой птички – неудачник и пьяница, зато деды и прадеды гуляли по лесам так, что до сих пор аукается, а в половине деревень и сейчас рождаются беловолосые детишки. Ты ж знал, кого в невесты брать, гриб сморщенный! Так громко об этом на рынках кумушки трещали, что даже до нас дошло. Уж на что мы в глуши и дикие. Мол, наш добрейший герцог берет себе дочку пьяницы де Соля, и его величество король лично этот брак благословляет. Ты ведь вправду Оливия де Соль? – спросил Талер.

Оливия кивнула.

– Докажи. Как звали твоего прадеда, который построил крепость в Синих горах?

– Тэнвуд де Соль Третий, – Оливия ответила сразу, без раздумий. – И разбил войско барона Сидара в битве у реки.

Талер посмотрел на нее задумчиво и покивал:

– Похоже, что не врешь. Ну тогда порешим так. Ты, герцог, возьмешь одну лошадь, флягу с водой и пару лепешек. И поедешь к себе. За деньгами. Большими деньгами. Тридцать тысяч золотом. Уж где ты их возьмешь – украдешь, одолжишь, выманишь обманом – нам плевать. Но через три дня на развилке торного пути, между деревней Горнянкой и Красным погостом тебя будут ждать. Отдашь деньги – получишь свою невесту обратно. Целой и невредимой. Задержишься на день… Сам понимаешь, такая красивая куколка среди такого грубого общества… Всякое может произойти. Задержишься дольше – понимаешь, что будет, да?

– Да, – герцог кивнул.

Руки у него тряслись, а на лбу была испарина. Но глаза горели радостью. Еще бы, ему дают свободу. Просто так.

Оливия в ужасе прикусила губу. Выходит, налет на кортеж затевался ради нее? Разбойник был прав: если герцог лишится невесты, а сам останется жив, то позор будет такой, что об этом узнают все! Удар по репутации окажется сокрушительным – какие-то лесные тати, крестьяне, смогли отбить у благородного лорда невесту. И какую – баронессу де Соль! Милость короля исчезнет, как туман.

И тогда у племянников будут развязаны руки. Наверняка его светлость в ближайший месяц свалится с коня или подавится супом. А без прямых наследников его земли быстро поделят между собой ушлые родичи.

Разбойники, может, и были деревенщиной, но рассчитали точно: герцог из шкуры вывернется, но золото достанет. Только вот Оливии от этого не легче. За что такое наказание?! Сначала мерзкий жених, который только и мечтает, как подсунуть ее в чужую постель. Теперь плен и, возможно, страшная смерть, если герцог не сможет достать денег.

– Мне нужно больше времени, столько золота за такой короткий срок…

– Ничего, найдешь! Помни, за каждый день просрочки платить придется милой куколке. Если опоздаешь больше, чем на неделю, то невесту получишь, только вот ее невинность будет уже того… – Ройс пошло подмигнул, уселся на кровать рядом с Оливией и властно притянул ее к себе.

Она не посмела сопротивляться. Руки у разбойника были горячие и жгли плечи даже через плотную ткань платья.

– …не при ней. Если задержишься больше, чем на десять дней, то она умрет. А вместе с ней и твоя репутация, фамильная честь и прочая херня, за которую вы, благородные скоты, режете друга друга не жалея.

– Я понял, – процедил герцог и смерил Оливию уничижительным взглядом, будто это она была виновна во всех злоключениях. – Вы говорили про припасы в дорогу. И мне нужны карта и провожатый.

– Тогда пошли, найдем тебе достойную клячу.

Тайлер подождал, пока герцог, одышливо пыхтя, начнет спускаться по ступеням, и пошел за ним, а вот Ройс остался рядом с Оливией. Мало того, даже не подумал отпустить ее плечо, а напротив – сжал крепко и жестко.

– Не дрожи, куколка, мы свое слово держим, – белозубо оскалился он. – Выйдешь замуж за своего ублюдка. Не факт, что целочкой, но живой. Если герцог проявит благоразумие. Впрочем, что-то я не заметил на твоем личике счастья, когда он лазил тебе в корсет. Ты наверняка любишь побольше и покрепче. Верно?

6.

Оливия промолчала. Что тут ответишь? Что жених вызывает у нее тошноту? Так жаловаться недостойно благородной леди. Тем более кому тут жаловаться, разбойнику?

– Ты голодная небось?

Оливия кивнула несмело и рискнула сказать:

– Если вас не затруднит, сударь, дать мне воды.

– Воды? – разбойник снова захохотал. – Нет, твоя светлость, воды тут нет. Зато найдется вино и мясо. Самое то для благородной девицы. Правда, вот столового серебра не держим, а спускаться вниз и потрошить твои тюки неохота.

Ройс наконец отпустил Оливию, встал, нахмурился, увидев ее разодранные туфли, подобрал их и сунул за пазуху. Потом открыл один из сундуков и достал оттуда кожаные черные башмачки – конечно, попроще, чем испорченные атласные туфельки, но зато с крепкой подошвой и мягким верхом.

– Держи. И смотри под ноги, за невесту со сломанной шеей нам выкуп не заплатят.

– Благодарю вас, сударь, – вежливо ответила Оливия, а разбойник снова развеселился.

– Сударей тут нет. Зови меня Ройс, сладкая. По ноге обновка?

– Да, благодарю вас.

Туфельки оказались чуть велики, но жаловаться Оливия не посмела – еще отнимет, и тогда придется ходить босиком, а разбитые от непривычной ходьбы ноги и так болели.

Пока она завязывала шнурки, разбойник достал откуда-то флягу с вином, снял с печки горшок и наполнил простую глиняную миску. В воздухе запахло мясным бульоном, и Оливия голодно сглотнула, а в животе у нее совсем не по-благородному запело.

Разбойник сунул ей в руки плошку, полную пшенной каши с кусочками жилистого мяса, и положил рядом на тряпицу ломоть хлеба и сыр. Добавил ложку и кивнул, разрешая есть. Но стоило Оливии поднести еду ко рту – перехватил руку и сказал:

– Сначала оплата. Мы люди бедные и на дармовщинку никого не кормим.

– Оплата? – Оливия удивленно округлила глаза.

– Да, баронесса, за еду и кров надо платить. Пока будет достаточно одного твоего поцелуя. Остальное пока останется при тебе – слово мы держим.

Оливия прикусила губу, не зная, что делать. Есть хотелось так сильно. И пить. А еще было понятно, что уехавший только сейчас герцог вернется еще не скоро и все это время ей придется…

– Я не умею, – наконец призналась она, чувствуя, как краснеют щеки.

Разбойник расхохотался, чем поверг ее в еще большее смущение. Потом легко забрал миску, поставил рядом с топчаном и привлек Оливию к себе – так близко, что она сквозь плотные слои платья ощутила жар его тела.

– Так я научу, – сказал и прижался к ее губам.

Это ничуть не походило на те целомудренные поцелуи, которые Оливия видела на картинах – чужие губы смяли ее рот с напористой жадностью, а сильная рука подхватила под шею, не давая уклониться.

Оливия потрясенно ахнула, приоткрыла губы, и чужой язык мгновенно воспользовался этим – ловкой змей скользнул внутрь, прошелся по губам и толкнулся дальше. Обнял язык, исчез, чтобы снова возникнуть.

От напора у Оливии закружилась голова, и она закрыла глаза, не в силах вынести ощущений. Потому что ее тело – слабое и подверженное соблазнам – не выдержало. Ответило на чужой жар.