Редьярд Киплинг – Всемирный следопыт, 1928 № 10 (страница 15)

Ясно было, что с такого типа думающим быком шутки плохи. И когда я послал Аписа в Арль, то предупредил, чтобы с ним были осторожны. К счастью, перемена обстановки, музыка, общее внимание и встреча со старыми друзьями (все ребята из нашей усадьбы явились в Арль) хорошо на него подействовали. Он на время снова стал шутником, но его быстрые повороты, наскоки, прыжки были еще великолепнее, чем раньше.

В них теперь была, понимаете ли вы, продуманность, свойственная истинному искусству; но главным образом в них чувствовалась страстность, являющаяся результатом опыта. О, он многому научился, пока пасся на пастбищах Кро…

Согласно местным правилам, к концу раунда с Аписом должны были состязаться, как с профессиональным быком, осужденным умереть на арене, с той только разницей, что смертоносный меч у нас был заменен палкой. Аписа заставили занять (или он сам занял) надлежащую позицию, с которой он и бросился в атаку. Однако он тут же наткнулся на палку, конец которой ударил его в плечо. Получив этот удар, он повернулся и понесся галопом к двери, через которую вышел на арену. Он словно говорил: «Друзья мои, представление кончено. Благодарю вас за аплодисменты. Я иду отдыхать». Ну, скажите, кто научил его этому?..

Однако наши арлезианцы требовали повторения, и Аписа заставили вернуться на арену. Зная быка, мы предчувствовали, что произойдет. Он вышел на середину круга, опустился на колени и медленно начал засовывать рога в землю и снова вытаскивать их, пока не сбросил с них колпачки. Кристоф крикнул: «Оставьте его в покое, безмозглые идиоты! Оставьте его, пока не поздно!»

Но арлезианцы жаждали волнующего зрелища. И они получили то, чего желали… Вам, конечно, приходилось видеть, как служанка, вооружившись совком и щеткой, начисто выметает комнату. Точно так же и Апис в полминуты начисто вымел всех людей с арены. Затем он вторично потребовал, чтобы раскрыли дверь. Ее открыли, и он гордо удалился, словно увенчанный лаврами победитель. Впрочем, так и было на самом деле…

Вуарон снова наполнил наши бокалы, закурил папиросу и несколько минут молча пускал в воздух кольца дыма.

— Ну, и что же дальше? — спросил я, наконец.

— Дальше? Апис вернулся на пастбище к своим коровам, а я вернулся к своим делам. А на следующий год путем какой-то хитроумной махинации, которую мне некогда было разобрать, а также благодаря нашему патриархальному обычаю уплачивать работникам приплодом стада мой старый Кристоф сделался владельцем Аписа. О, он сумеет вам доказать свои права на Аписа как на потомка известной коровы, которую мой отец когда-то ему подарил.

— И вы допустили, чтобы Кристоф присвоил себе вашего быка? — перебил я рассказчика.

— Вы не знаете Кристофа… Он продал Аписа испанцам раньше, чем я узнал обо всем этом. Ведь испанцы платят звонкой монетой, крупными дуро[20]) из чистого серебра. Наши крестьяне, известно, не доверяют бумажным деньгам. Вы знаете, как у нас продают корову. «Бумажными франками — отдам за тысячу, а если звонкой монетой — за восемьсот». Да-с, Кристоф продал Аписа испанцам, когда Апису было два с половиной года и когда, по свидетельству Кристофа, он уже совершил три убийства…

— Как так?

— В стаде, на пастбищах, он убил еще двух быков. И заметьте, всякий раз он убивал одним и тем же приемом: налетал непременно сзади, опрокидывал противника и в один миг распарывал ему брюхо; затем неизменно следовала церемония чистки рогов. Таким-то образом Апис исчез из наших краев и из моего поля зрения. Но меня это не беспокоило. Я знал, что в свое время услышу о, нем. У нас здесь ни одно копыто не двинется между Берром и Сен-Мари без того, чтобы об этом не узнали немедленно такие специалисты, как мой Кристоф. Ведь скотина — цель, смысл, содержание, а также драма всей их жизни. И вот в один прекрасный день Кристоф сообщил мне, что Апис будет выступать на арене маленького каталонского[21]) городка. Я велел подать автомобиль, и мы с Кристофом помчались через границу.

Городок не имел крупных заводов, и вообще в нем не было ничего замечательного, но он был родиной одного довольно известного матадора[22]), который милостиво согласился показать свое искусство в родном городе.

Вилламарти (так звали матадора) предложил убить двух быков в честь своего города. Апис должен был быть вторым, как мне сказал Кристоф. Дорога была интересна, а маленький городок оказался восхитительным. Бои быков там происходят с середины семнадцатого века и обставляются весьма торжественно. Один церемониал чего стоит, например, передача ключей от арены. Если матадор на-лету поймает ключи в шляпу, это считается хорошим предзнаменованием. Я заметил, что ключи были пойманы наилучшим образом. Мы сидели в первом ряду, рядом с воротами, через которые входят быки, так что все могли видеть.

Первого быка Вилламарти убил неплохо. Матадор, сменивший Вилламарти (имени его не помню), убил своего быка без всякого искусства. Третий матадор, Чисто, пожилой тупой профессионал, также играл роль фона, на котором особенно ярко выступало искусство Вилламарти…

Помощники Вилламарти уже приготовились к встрече второго быка. Распахнулись ворота, и мы увидели Аписа. Великолепно балансируя на крепких ногах, он кокетливо поглядывал по сторожам, словно находился у себя дома. Один пикадор (пикадорами называют наездников с длинными пиками) стоял около барьера по правую сторону от Аписа. Он даже не позаботился повернуть свою лошадь, потому что капеадоры (люди с плащами) уже приближались к Апису, чтобы начать с ним обычную игру, при помощи которой стараются узнать настроение и намерения быка, согласно правилам, выработанным для быков, которые не думают…

Все произошло раньше, чем я успел понять, что случилось. Поворот, наскок, атака наискосок, падение коня и человека… Апис перескочил через лошадь, с которой у него не было ссоры, и прыгнул на упавшего человека. Этого было достаточно… Перешагнув через труп, Апис отошел в сторону и при этом сделал вид, что споткнулся…

Понимаете! Прикинувшись, что споткнулся, Апис создал впечатление, будто совершонное им искуснейшее убийство было простой случайностью. В этот миг я начал понимать, что перед нами — подлинный артист: Апис не остановился над телом, чтобы не привлечь остальную труппу. Он позволил служителям вынести убитого, а сам начал забавляться с капеадорами.

Для Аписа, получившего тренировку среди ребят на наших фермах, плащ был не средством отвлечения, а, наоборот, указанием, где нужно искать спрятавшегося за плащем человека… Он, видите ли, стремился к самому существенному, — ему нужен был человек, а не вещь. Но делал он это неторопливо, с прохладцей, с юмором и в то же время с оттенком жуткой свирепости. Он гонялся за плащем одного из капеадоров неуклюже, как неповоротливый пес, но я заметил, что он держит человека по левую сторону от себя — с роковой левой стороны… Кристоф шепнул мне: «Вот погодите, скоро он его брыкнет по-своему, как, бывало, брыкалась его мать. Как только тот перестанет быть на-чеку, он его и стукнет».

И действительно, это произошло во время одного из его прыжков. Вы и представить себе не можете, с какой силой он метнул ногу в бок. Капеадор свалился, как мешок. Второй раз в распоряжении Аписа был труп. Снова к нему бросились с плащами, чтобы отвлечь от убитого, — и во второй раз Апис уклонился от решительных действий и так ловко разыграл свою роль, что и это убийство приняли за простую случайность. Он убедил в этом зрителей. Глядя на него, можно было подумать, будто он не человека убил, а попросту сломал калитку в изгороди у себя на пастбище. Вам это кажется невероятным? Но я собственными глазами видел всю эту сцену!..

Вуарон снова вспомнил о шампанском. Я последовал его примеру.

— Однако Апис был не единственным артистом на этот раз. Говорят, Вилламарти происходит из актерской семьи. Я заметил, что он внимательно смотрел на Аписа. Повидимому, он тоже начал понимать… Он взял плащ и двинулся к Апису, чтобы поиграть с ним, пока появится следующий пикадор. Вилламарти был знаменитостью. Может быть Апис знал это. Возможно также, что Вилламарти напоминал ему какого-нибудь мальчишку, с которым он состязался на ферме. Во всяком случае Апис позволил Вилламарти играть с собой, но лишь до известной степени. Руководящей роли он ему не уступил. Он беспощадно разбивал все попытки Вилламарти взять инициативу в свои руки. Он маневрировал медленно и тяжеловесно, но неизменно с угрозой, неуклонно тесня матадора. Нам было ясно, что хозяин положения — бык, а не человек. Мы видели, что Апис сознательно старается завлечь матадора на середину арены. Наблюдая за лицом Вилламарти, я вскоре заметил, что он понял намерение противника. Однако ему было непонятно, для чего это нужно Апису.

«Глядите, — шепнул мне Кристоф. — Он подбирается вон к тому пикадору на белом коне. Когда он будет достаточно близок от него, уж он ему покажет. Вилламарти для него — только прикрытие. Один раз на пастбище он таким же образом пользовался мной»…

Так и случилось. С оглушительным ревом Апис внезапно оставил Вилламарти, промчался мимо него и очутился у намеченной жертвы около барьера. Та же атака наискосок, с низким наклоном головы, — и лошадь рухнула набок с перебитыми ногами. Лишившийся чувств пикадор лежал на земле, а Апис стоял между ним и конем, спиной к барьеру. Его правый фланг был прикрыт лошадью, а левый — лежавшим у его ног телом пикадора. Как это было просто! За неимением тележек, к которым привык на ферме, он гениально обеспечил себе прикрытие из имеющегося материала.