Редьярд Киплинг – Мир приключений, 1926 № 08 (страница 22)
— Что ты хочешь? — удивился Бакунак.
— Хочу жениться на Лике, — спокойно ответил Хайко.
— Но ты не знаешь условий, — какой твой выкуп? — сказал Бакунак, и его глаза лукаво заблестели.
— У меня нет выкупа. Давай девку так! — потребовал Хайко.
— Это вот дело! Ты первый, кто думает больше других. Если до весны за Ликой не будут ездить такие молодцы, как ты — она твоя.
Почти сразу за Хайко к Бакунаку приехал Сильва. Сильва был гольд. Он тоже был ловким, красивым и сильным парнем.
Сильва точь в точь, как Хайко, потребовал Лику, как будто сговорились.
Бакунак тоже указал на весну.
Только эти два человека угадали мысли Бакунака.
Весной инородцы-рыболовы перебрались с Амгуни в устье Амура. Много в то время было людей у Амура. Инородцы шли сюда, пожалуй, не только ради рыбы, а шли повеселиться на весеннем празднике. Нынче же они торопились на свадьбу Лики. Дорогой они думали и гадали о том, кому достанется дочь Бакунака: Хайко или Сильве.
Большинство стояло за Хайко: у Хайко был добрый характер, ну, а Сильва иногда злился и был мстителен.
Вот в устье Амура показался Бакунак. Не глядя на молодежь, собрал он около себя старых инородцев и сказал им:
— Старики, свою дочь я отдам не за богатство, а за хорошего человека. Моя Лика — сама богатство, а хороших людей мало. Согласны ли вы со мной?
Старики закивали головами. Они одобряли Бакунака.
— Я всем отказал, — продолжал Бакунак, но есть двое, которые могут получить Лику. Они мне не предлагали выкупа. Это хорошо, я доволен ими. Но я не знаю, кому отдать Лику. И я решил, пусть сама судьба мне укажет мужа моей дочери. Пусть они на байдарках торкнутся в тот берег и приедут обратно. Кто из них первый ухватит Лику, того она и будет. Согласны вы?
Старики поднялись с мест и все враз заговорили, что умнее Бакунака нет человека.
Хайко выправил свою байдарку и приволок ее к берегу, где стояли люди.
Сильва был ужо там. Лика стояла между ними и с тревогой смотрела на Хайко. Видимо, Хайко был ей дороже Сильвы. Хотя она знала, что Хайко лучше всех плавает на байдарке, но и Сильва ему не уступал. Правда, Хайко еще ни разу не состязался с Сильвой.
Но тут Бакунак махнул рукой и обе байдарки стрелой помчались по Амуру.
Люди расселись по берегу, затаили дыхание и молча глядели, как женихи загребают воду.
Как будто Хайко с Сильвой сговорились и здесь. Их байдарки враз торкнулись в противоположный берег, враз повернули обратно и понеслись к инородцам. Тут Бакунак не выдержал. Он бросил о землю шапку и отвернулся от воды. Он никак не ожидал насмешки.
Но вдруг посреди реки байдарки сблизились и Сильва, размахивая узким ножом, кинулся к Хайко.
Люди крикнули и кинулись к лодкам. Но не успели еще лодки отвалить от берега, как оба соперника оказались в воде. И странно: они барахтались поверх воды, как будто посреди Амура была мель. Но это продолжалось несколько мгновений. Совершенно неожиданно Сильва исчез под водой, а Хайко остался лежать на ней. Но он был не на одном месте, он двигался вверх по реке.
Они ничего подобного никогда не видали.
Когда же их лодки поравнялись с Хайко, они с удивлением разглядели что под ними — громадная стая серебристой кеты.
Это был первый весенний ход рыбы.
Иногда кета идет такими громадными стаями и так плотно, что весло, вставленное в гущу рыбы, может стоять и не падать впродолжение нескольких часов.
ФАКИРЫ
Факир Рахман-бей.
За последнее время индийские факиры наводнили Европу. В Вене, Париже, Лондоне, как и в Америке, факиры собирают многочисленную публику, демонстрируя свои «сверхъестественные» свойства. Особенной славой пользуется индусский факир Рахман-бей, пожинающий лавры в стране долларов. Некоторые эксперты, а в том числе и знаменитый Гудини, разоблачения которым медиумических явлений мы поместили в № 3 «Мира Приключений» за 1926 г. (см. очерк «Тайна спиритических сеансов»), Гудини, собственные фокусы которого основаны на строго научных теориях, — утверждает, что все «чудеса» факира не более как трюки, обставленные восточной таинственностью. Чрезвычайно интересным является следующий опыт.
Перед глазами зрителей находится вытянутое в струну недвижимое тело факира. Оно почти висит в воздухе в горизонтальном положении, имея лишь две точки опоры — на двух острых, вертикально укрепленных саблях. На сабли опирается затылок и ноги Рахман-бея. Несмотря на давление, производимое тяжестью тела, нигде не видно следов крови. Затем два человека укладывают массивную каменную плиту на обнаженную брюшную поверхность и третий ударом молота разбивает камень, распадающийся на куски перед изумленной публикой. Тело же факира продолжает попрежнему недвижимо держаться на лезвиях сабель. Наконец, его снимают, ставят на ноги, и снова живая человеческая фигура движется, как ни в чем не бывало.
Многие врачи заинтересовались определенной способностью факира управлять такими органическими процессами, как кровообращение, или же приводить себя в каталептическое состояние.
В присутствии группы врачей Рахман-бей произвольно регулирует свой пульс таким образом, что в правой кисти руки насчитывается 90 ударов в минуту, тогда как в левой — 42. Иногда факиры приводят себя в каталептическое состояние с целью заживо быть похороненными в могиле на несколько часов, дней и даже месяцев. В Индии, как утверждает Рахман-бей и его товарищи, есть факир, похороненный в 1899 году и отрытый лишь год тому назад, при чем он будто бы не обнаруживает никакого болезненного состояния, кроме крайней слабости.
Из той же Индии исходит не менее легендарный рассказ о 12 факирах, которые, боясь мести одного из влиятельных членов секты, решили добровольно «умереть» на пять лет, в надежде, что за это время их враг, глубокий старик, успеет скончаться. Неожиданное исчезновение этих двенадцати факиров так разозлило старика, что он предпринял их розыски в земле. Две жертвы его гнева были найдены и убиты, остальным же 10 факирам удалось дождаться смерти своего врага и быть заживо отрытыми после пяти лет.
Рассказывают, что, при погребении на продолжительный срок, факира кладут в гроб, из которого предварительно выкачивается воздух. Затем гроб помещается в цементированный склеп для большего предохранения тела от влияния воздуха, сырости и всяких хищников как животных, так и насекомых. Обычно раз в год, в праздничный день, могила факира осматривается его учениками.
Такое длительное пребывание под землей, как признаются сами факиры, случается довольно редко. В большинстве случаев оно ограничивается несколькими днями. По словам Рахман-бея, он оставался «мертвым» не долее семи дней. Такой опыт он проделал в Александрии, в Египте.
Пребывание же в трансе впродолжение месяца настолько ослабляет организм, — говорит Рахман-бей, — что человек не может рассчитывать долго прожить после своего оживления. Но, с другой стороны, короткие периоды такого состояния, примерно один раз в месяц, будто бы оказывают благотворное влияние, давая организму полный отдых.
Демонстрируя свои опыты, Рахман-бей предоставляет зрителям самим назначать срок его пребывания под землей. Обычно — это 10–30 минут, но при этом факир ставит условием, во-первых, заранее знать, сколько времени ему надлежит оставаться в бессознательном состоянии, во-вторых — быть отрытым в точно указанный срок. Зрители, чувствующие себя и без того неловко, предупреждаются, что даже минута опоздания может вызвать смерть от задушения.
Процедура зарывания обставлена очень живописно. Одетый в длинную белую одежду появляется факир. Голова его окутана белой повязкой, обут он в сандалии. Гроб представляет собой массивный деревянный ящик на такой же массивной подставке. Впродолжение нескольких минут факир растирает рукой определенные нервы на висках и затылке, затем внезапно как бы окаменевает и падает. Его помощники укладывают его в гроб, который быстро покрывается высокой насыпью из влажного песка. И так он остается впродолжение назначенного срока.
Такую же способность управления естественными органическими процессами проявляет факир во время своих ужасающих, но в то же время бескровных самоистязаний. В некоторых случаях ранения факир произвольно вызывает и останавливает кровотечение из раны. Без малейшей судороги в лице факир пронизывает длинными стальными булавками щеки, руки, ноги, вонзает себе острый нож в горло. Тут же он охотно предлагает присутствующим врачам воткнуть булавки в их тела. Или же, например, факир ложится обнаженной спиной на доску, сплошь унизанную стальными гвоздями, при чем для усиления впечатления к нему на грудь становится его помощник. По окончании опыта присутствующим предлагается осмотреть тело факира, на котором даже нет крови, а через несколько минут остаются только легкие красные пятна.