Редьярд Киплинг – Гризли (страница 79)

– Надобно скорее убираться из этого осиного гнезда, сэр, – воскликнул Дик, – потому что если мы останемся здесь еще минуту, то на нас налетит целое племя этих гадких чернокожих. Я с полдюжины их сбросил с лестницы и должен был затем убежать от них.

Услышав эти тревожные известия, Реджинальд схватил на руки Нуну и понес ее вниз, рядом бежал Буксу, а позади Дик и Самбро прикрывали отступление.

– Желал бы я, Самбро, чтобы у вас был мушкет или пара пистолетов, тогда мы могли бы удержать неприятеля, пока господин наш отнесет молодую госпожу подальше от опасности, – воскликнул Дик. – Впрочем, мы и так справимся. Пусть только они подступят поближе; я всажу свой кулак им в физиономии, и их носы сплюснутся еще более, чем они были до сих пор.

Минуты через две беглецы добрались до подножия холма и пустились по большой дороге, когда Дик, обернувшись назад, увидел толпу людей, выбегавших из храма, которые их, вероятно, заметили. Они бросились за ними с какими-то дьявольскими криками, но не стреляли, вероятно, из опасения ранить Нуну.

– Вперед, сэр! Вперед! – кричал Дик. – Мы задержим этих молодцов. Тем временем торопитесь добраться с молодой госпожой до ближайшей деревни, а Буксу растолкует народу, что это за особа.

Однако же Дик слишком много полагался на свою собственную силу, хотя он на самом деле готов был вступить в борьбу с разъяренными бунтовщиками, гнавшимися за ним. Уже были они в нескольких шагах от него, как вдруг завидели тигрицу, скачущую по направлению к ним. Увидев зверя, Нуна вскричала:

– Тигрица бежит! О, она растерзает нас!

Реджинальд тотчас же крикнул:

– Фесфул! Фесфул!

И дикая, по-видимому, тигрица, ласкаясь, подбежала к нему. Обернувшись, он указал ей на преследовавших неприятелей, потрепал ее по голове, и она бросилась на них. Увидев тигрицу, мчавшуюся на толпу со свирепым рычанием, туземцы повернули назад и взобрались на холм проворнее, нежели спустились с него. При этом Реджинальд, опасаясь, чтобы кто-нибудь из них, опомнившись от страха, не выстрелил в нее, отозвал ее назад; Фесфул, повинуясь его голосу, прибежала к нему и немедленно же заняла свое место сзади.

Теперь они снова пустились в путь; Дик и Фесфул по временам оборачивались назад, чтобы убедиться – не преследуют ли их неприятели. Но страх, внушенный им неожиданным появлением тигрицы, удерживал их от нового выхода из крепости, и Реджинальд вместе со своими спутниками потеряли их из виду еще до наступления рассвета.

Нуна настоятельно просила Реджинальда опустить ее на землю, но он не соглашался на это, потому что она не привыкла ходить по простой дороге, и ее маленькие ножки, обутые в расшитые туфли, послужили бы ей недолго. Но он стал уставать и озабоченно осматривался вокруг, отыскивая безопасное место, где они могли бы остановиться и подождать, пока можно будет достать слона, чтобы доехать на нем до города. По дороге они заметили храм, расположенный на холме, по-видимому покинутый. Вскоре они нашли там приют, и Реджинальд, сняв матроску, а Буксу верхнее платье и постлав их на землю, убедительно просили Нуну расположиться отдохнуть. Фесфул, подошедшая после других, легла подле ворот, как бы сознавая обязанность свою оберегать место, занятое ее друзьями.

Главное неудобство, которое ощутили они, заключалось в недостатке пищи, так как взятая ими с собой провизия была израсходована накануне, и Реджинальд сознавал, что им невозможно будет продолжать путь, не подкрепив сколько-нибудь своих сил. Нуна уверяла его, что она не голодна, потому что ей был подан ужин вскоре после полуночи. Обращались с нею с большим вниманием.

Все еще опасаясь преследования со стороны бунтовщиков, они, как только стало достаточно светло, принялись укреплять храм. Окончив эту работу, Буксу и Самбро поспешили в ближайшую деревню, чтобы достать какой-нибудь провизии и отыскать слона для Нуны и Реджинальда и, если можно, другого для себя и Дика.

Когда они ушли, Реджинальд подсел к Нуне, пользуясь случаем, чтобы рассказать ей свою историю и объяснить, кто он такой. С великим удивлением слушала она его рассказ и затем проговорила:

– Теперь я понимаю, почему меня воспитывали иначе, чем других наших знатных женщин. Мать моя научила меня своей вере, которую дозволено было ей исповедовать, и она завещала мне, когда умирала, чтобы я, когда выйду замуж, научила той же вере и моих детей.

Пока они говорили, прибежал Дик, весь запыхавшийся.

– Ура, сэр! Я видел, что по дороге сюда идет отряд сипаев, среди которых пестреют английские красные мундиры. Теперь нам нечего больше бояться бунтовщиков.

– Уверены ли вы в том, что между ними есть английские солдаты? Потому что если это не так, то весьма может быть, что вы приняли бунтовщиков за сипаев, – заметил Реджинальд. – Сестрица, для вас будет безопаснее, если вы спрячетесь в эту башню, пока мы узнаем правду. А мы можем защищать вас, так как сюда не проберется зараз больше одного человека, если бы вздумали напасть на нас.

Едва только Нуна взошла на первые ступеньки, как перед фронтоном здания появилась полурота сипаев с капралом и пятью английскими солдатами под начальством английского офицера.

Реджинальд кричал им, что он англичанин и что, спасши дочь раджи от шайки бунтовщиков, возвращается с ней к ее отцу.

– Я вам не верю! – отвечал офицер. – Вперед, ребята, и захватите мне этого молодчика! По сведениям, полученным мной, он и есть сам бунтовщик.

Взглянув вторично на офицера, Реджинальд узнал в нем своего знакомого – капитана Хоксфорда. Но вслед затем ворота раскрылись настежь, и солдаты, бросившись вперед, захватили Дика, пробиравшегося к лестнице, на ступеньках которой стоял Реджинальд. Фесфул, лежавшая у его ног, вперила свой пылающий взор в нападающих.

– Назад! Слышите, назад! Что ж, вы не видите, что ли, ребята? – кричал Реджинальд, вынимая свои пистолеты. – Еще шаг, и я буду стрелять… Бегите наверх, Нуна, спрячьтесь, а то, если они начнут стрелять, пули могут попасть в вас.

Английские солдаты продолжали напирать, хотя сипаи отшатнулись назад, боясь приблизиться к тигрице и устрашенные смелым видом Реджинальда. К несчастью, капрал, бравый малый, полагая, что он обязан схватить предполагаемого бунтовщика, бросился вперед и стал взбираться по лестнице, наставив конец своего штыка на Фесфул, которая, не будучи в силах более сдерживать себя, бросилась ему на шею и задушила его; он как сноп свалился со ступенек, выпустив из рук своих ружье.

– Стреляй! – крикнул капитан Хоксфорд.

– Если так, то и я буду стрелять! – вскрикнул Реджинальд.

При этом вокруг его головы засвистели пули; он выстрелил из обоих своих пистолетов и, настаивая на том, чтобы Нуна скорее спасалась, одним прыжком очутился подле нее. Между тем как Фесфул, спасшаяся каким-то чудом, сдерживала напор солдат, несмотря на настойчивые приказания их командира идти вперед. В этот самый момент из среды сипаев раздался крик:

– Измена, измена! На нас летит неприятельская кавалерия. Нас изрубят в куски!

При этих словах капитан Хоксфорд обернулся назад и увидел приближающийся большой отряд кавалерии под предводительством англичанина. По их обмундировке и наружному виду он сразу же догадался, что это был хорошо организованный отряд войск, а не какая-нибудь шайка бунтовщиков; когда же отряд подъехал поближе, то он узнал капитана Бернетта, с которым был лично знаком. Но если бы это были даже бунтовщики, то своей численностью они настолько превосходили его полуроту сипаев с горстью англичан, что ему оставалось бы весьма мало надежды на возможность успешно бороться с ними, в особенности же потому, что сипаи не выказывали желания и храбрости вступать в бой. Он был введен в заблуждение изменником Балкишеном, который рассчитывал таким способом погубить Реджинальда и рани Нуну. Поэтому Хоксфорд сообразил, что благоразумие требовало принять миролюбивый вид, так что когда Бернетт со своими войсками подъехал к воротам, то Хоксфорд скомандовал людям взять ружья к ноге и, выступив вперед, закричал:

– Очень рад видеть вас, Бернетт! Мы сделали страшную ошибку, будучи введены в заблуждение этим мерзавцем брамином; но, кроме этого несчастного малого, погибшего при этом, все окончилось довольно благополучно.

– Кто такой убит? – тревожно спросил Бернетт, опасаясь, что дело идет о Реджинальде, о котором он получил сведения от Буксу и Самбро в той деревне, где встретил их, когда они закупали провизию.

Ответ капитана Хоксфорда успокоил его тревогу, и вскоре затем он убедился, что Реджинальд цел и невредим, когда тот показался на лестнице в сопровождении Нуны, а Фесфул стояла внизу ступеней и пылающими глазами обводила окружающих, намерения которых все еще казались ей подозрительными.

С того места, где Реджинальд старался укрыться от сипаев, он заметил приближение Бернетта и, услышав только что происходивший разговор, убедился в том, что заговор его противников не удался и сестра его теперь в полной безопасности. Капитан Хоксфорд, боясь дурных последствий от его образа действий, старался оправдать себя перед Реджинальдом и всячески извинялся за свою невольную ошибку.

Реджинальд принял эти извинения сухо.

– Но если бы рани, которую я взялся доставить к ее деду, пострадала при этом, – заметил он, – то дело приняло бы совершенно иной оборот. А теперь я прошу вас распорядиться проводить молодую особу в Аллахапур, где раджа с нетерпением ждет ее возвращения.