Рэдрик Нанн – Догоняя рассвет (страница 11)

– Альтруизм – не моя стезя, – забавно поджала губы Амари. – Люди – это просто люди. Какое мне должно быть до них дело?

– Без них ты потеряешь саму себя, – мягко улыбнулся Клайд, – заблудишься без ориентиров, забудешь, что значит испытывать сильные чувства и получать от них радость. Жизнь станет пресной без доброты. Без любви.

И хоть лицо Амари вновь приняло милейшую гримасу, Клайд безошибочно видел, как его слова достигли сердца девушки и зашевелились в голове осознанной мыслью.

– Извини за бестактность, – очнулась она от соображений, – но неужели ты, пастор, испытывал любовь?

Клайд опустил голову, скрывая улыбку, вызванную неожиданным интересом Амари. Внутри определенно трепетало какое-то нежное чувство, побуждающее его открываться вопреки собственным запретам, однако признать это чувство любовью Клайд не торопился.

Скорее, он бы все отдал, чтобы не признавать этого.

– Не знаю, возможно, я еще не разобрался. В конце концов, любовь – это не порок.

С минуту Клайд не осмеливался поднять на Амари глаза, но, когда все же обратил на нее взор, столкнулся с выражением тихого, блаженного внимания.

Внимания, которого ему недоставало и по которому он быстро затоскует, если однажды оно исчезнет из его жизни.

Безмятежный сон Иристэда внезапно рассек пронзительный женский визг, раздавшийся западнее площади. Звук пронесся по жилам, оставляя после себя пугающий холод.

Не теряя драгоценных секунд, Клайд стремглав бросился на крик.

Амари неслась вслед за Клайдом, не переводя дыхания. Она не меньше пастора надеялась догнать вампира, который при должной жадности до еды мог растерять бдительность и быть настигнутым на месте преступления.

Но призрачная надежда Амари сменилась полным разочарованием, когда вместе с Клайдом она застала бездыханное тело женщины и отсутствие убийцы. Камень брусчатки блестел алой влагой, звенящая тишина густо напоена запахом крови – обстановка настолько привычная для Амари, что даже странно подумать, отчего нагоняла страх.

– Не успели, – от досады Клайд крепко сжал челюсти.

Амари отошла от него на десять шагов, чтобы остаться наедине со звуками окрестностей. Сперва ушей достиг шелест ветра в верхушках стройных кипарисов, видневшихся поверх изгороди ближайших зданий. А после – внимание спугнул шорох со стороны крыш…

Над головой Амари пронеслась черная зловещая тень.

– Он здесь, – предупредила девушка, хватаясь за кинжал. Ощущение крепко сжатой рукояти успокоило заколотившееся сердце.

Клайд обернулся в сторону Амари, а затем настороженным взглядом обвел крыши домов в поиске угрозы. Тревожное ожидание сковало все их существо, заставив судорожно озираться вокруг, но сколько бы Амари ни пыталась внутренне подготовиться к нападению вампира, молниеносный рывок создания, темного, как и покровительствующая ему ночь, заранее уловить не смогла.

Он вынырнул из мрака, коршуном налетев на Амари сзади. Ловко извернувшись меж протянутых когтистых рук, она взмахнула перед демоном клинком, подняв в воздух веер рубиновых брызг, таких же кроваво-красных, как и широко распахнувшиеся в изумлении глаза вампира. Намереваясь нанести новый удар, Амари ринулась в атаку, однако разъяренный демон жаждал расплаты за рассеченное лицо и не позволил девушке приблизиться, отбросив ее недюжинным по силе толчком. Боль прострелила голову от столкновения с каменной стеной. Амари безвольно сползла на брусчатку, ища помутившимися взглядом врага. Рассудок объял тяжелый туман, ввергая в бессильное отчаянье.

Сквозь марево едва прослеживалась неясная фигура Клайда.

Он вытянул перед собой пистолет. Вампир воплотился возле священника, словно только что рожденный самой тенью, и свистящим взмахом когтей выбил из руки оружие. Схватив за горло пастора, враг приготовился вонзить клыки в пульсирующую жилу, как вдруг случилось нечто непредвиденное и совершенно невероятное: руки Клайда вспыхнули рыжим пламенем, и этими огненными руками он обхватил голову демона, подняв над Иристэдом невообразимый вой.

Нахлынувший ужас мгновенно достал Амари из полузабытья и стиснул горло народившимся криком. Ее лицо исказилось страхом перед сокрытым естеством Клайда. В жестоких – что несвойственно пастору – ладонях, полных губительного огня, застыла безмолвно кричащая обугленная голова вампира.

Мертвое тело упало к ногам Клайда с глухим звуком, но руки священника все еще лизали языки жаркого пламени. Ему не хватало навыка укротить их. Вопреки устрашающей магии, способной сжигать города, в глазах Клайда стояла абсолютная беспомощность. Казалось, он был напуган не меньше Амари.

Охваченная трепетом перед магическим огнем, девушка заставила себя подняться усилием воли. Ее вскинутый взгляд был устремлен на Клайда с опасением и безмолвной мольбой не приближаться. Клайд усиленно сжал веки, как если бы боролся с нестерпимой болью, и пламя, хоть и не сразу, погасло, не оставив на коже следов появления.

Невзирая на то, что в этом районе люди редко открывали ставни на шум, раздирающий крик породил любопытство многих. Клайд не сводил с Амари серых глаз, в глубине которых плескалось раскаянье, и не замечал стягивающихся со всех сторон зевак.

– Амари, я… – разъедаемый чувством вины, которое Клайд не пытался скрыть, он сделал к ней осторожный шаг, но остановился, дернув головой на стук приближающихся шагов.

К ним спешил Рю. Вид трупа со сгоревшей головой вызвал у охотника неподдельное отвращение.

– Клайд, ты как? – спросил он с беспокойством, обозначившимся и на лице.

На что Клайд лишь поджал губы.

– Ясно, – нахмурился Рю и вновь опустил глаза на тело. – Иди, я сам здесь разберусь.

Амари собралась последовать на предательски слабых ногах. Тяжелым, неповоротливым языком она промолвила вслед:

– Погоди, я с тобой.

Она видела скованность Клайда и хотела утешить его. Уже не впервые. Странный порыв для той, кому с детства прививали безразличие к людям.

Ведь любой из них мог стать жертвой Амари.

– Амари, – осадил ее Рю. – Не нужно…

– Вообще-то, – прервал брата Клайд. – Я бы сейчас не отказался от компании.

Его голос дрогнул в колебании между желанием видеть девушку рядом с собой и побыть в одиночестве.

Рю недоверчиво сузил глаза.

– Уверен?

Клайд кивнул, не дав себе время на раздумья. Вероятно, чтобы не засомневаться.

Небо горело алым предрассветным пламенем, в еще не проснувшемся воздухе царила прохлада. Спокойная гладь воды ласкала низ отвесной скалы, Клайд примостился на краю каменного уступа, покрытого клочками травы, и обратил глаза к багровому горизонту, где над далекими сопками с пологими склонами рдела пленительная заря. Пахло горным мхом из расщелин и поднимавшейся от реки сыростью.

Амари села рядом, свесив ноги с утеса. По благоговению на лице девушки можно было подумать, что открывшийся вид вторгся в ее душу так же всецело, как и в душу Клайда. Оттого он любил это место.

Амари определенно не отличалась глупостью: обычно бойкая на язык, она чувствовала, когда следует помолчать, и Клайд искренне довольствовался ее тихим обществом, ведь признание страха требовало покоя. Но мог ли покой найти сердце того, кто не в силах был выбрать, что лучше: оттолкнуть от себя Амари или поверить ей самые страшные тайны?

– Я – маг, – не зная, с чего начать, проронил Клайд, внутренне ожидая осуждения, так как сам себя он судил за это.

– И давно оно у тебя? – спросила Амари так, будто речь шла о тяжелой болезни. Очевидно, проявление магии повергло ее в глубокий шок.

– С рождения, обнаружил в семь лет, – Клайд поник, приближаясь к той части истории, о которой он предпочел бы молчать, но упоминание которой неизбежно, – когда убил свою семью.

Из глубин памяти поднялся многоголосый крик, холодя в жилах кровь. Треск пламени сильней и сильней клокотал в сердце Клайда, заковывая пастора в напряженную неподвижность. Он вспоминал детский ужас перед огнем, несущим разрушение и смерть. Пожар, учиненный Клайдом без умысла, пожирал все на своем пути, не причиняя вреда совсем юному магу.

Но что удушало сильнее – пекло, охватившее Клайда, или вина, которую ему предстояло пронести через всю жизнь, – тогда еще сложно было сказать.

– Я этого не хотел, – сдавленно прошептал Клайд. – Я не умел и до сих пор не умею пользоваться магией, а доступных сведений о ней практически нет. Она пугает меня. Она вредит. Я бы все отдал ради того, чтобы узнать, кто я на самом деле и что за сила живет внутри меня, а пока могу только вымаливать прощения у бога. Извини, что все произошло так внезапно.

Клайд боялся поднять голову, боялся столкнуться с порицанием в глазах Амари, ведь его преступление ничего другого не заслуживало.

– Это было действительно… феерично, – ее шутливая ирония разогнала тревогу, и Клайд заглянул в лицо Амари, лишенное ожидаемого выражения критики. – Надеюсь, ты не собираешься воспламениться рядом со мной?

– Рядом с тобой я чувствую спокойствие, – их доверительная беседа побудила обнажить сердце, – с тобой мне не страшно. Но оттого только хуже.

Чем больше Клайд привязывался к Амари, тем больнее становилось их неминуемое расставание. Без знания магии Клайд ощущал себя взрывчаткой с зажженным фитилем, и, когда фитиль догорит, – он унесет жизни всех, кто окажется поблизости.

Еще одну потерю ему не вынести.