RedDetonator – Владимир, сын Волка (страница 3)
Как он ни силился, у него не получалось разглядеть лица — вместо него какое-то мутное «мыло».
— Да… — ответил Директор, не нашедший варианта лучше.
У него сразу же заныла левая рука, а затем заболела голова, поэтому он не смог осмыслить то, что говорил мужчина.
— … нарушение § 24 «Положения об адвокатуре СССР», — вновь превратились звуки в осмысливаемые слова, — связанное с получением и хранением валютных сертификатов Внешпосылторга…
— Это очень серьёзный проступок, — произнёс такой же безликий мужчина, сидящий по правую руку от Главного. — Дело подсудное, ОБХСС или даже КГБ…
Эти две аббревиатуры Директору были знакомы, но они пришли прямиком из далёкого прошлого, произошедшего десятилетия назад.
На лбу его проступил пот.
Безликий мужчина в чёрном костюме, сидящий слева от Главного, склонился к нему и что-то шепнул.
— Но, несмотря на серьёзность поступка, я считаю, что лучше не доводить ситуацию до крайности, — сказал Главный. — Напишете увольнение по собственному желанию, и мы расстанемся. Напишете?
— Да… — кивнул Директор.
Он очень не хотел работать здесь, среди безликих людей…
«Это сон?» — спросил он себя. — «Какой-то кошмар? Я сплю?»
Незаметно ущипнув себя за правое бедро, он почувствовал боль. Это точно не сон.
«Тогда всё хуже — я сошёл с ума», — обречённо подумал Директор. — «Это был инсульт — я умирал…»
— Вот и разобрались, — довольным тоном сказал Главный. — Заявление ожидаю в течение часа.
— Разрешите, пожалуйста, в уборную? — попросил Директор. — Я плохо себя чувствую…
— Идите, — уже не очень довольным тоном разрешил ему Главный.
Директор дёргано кивнул, развернулся и пошёл к двери.
Выйдя в коридор, освещённый очень слабо, он часто задышал — слишком сильный стресс. Всё, что он видел и слышал, напугало его, он ещё никогда не ощущал себя в такой опасности.
Непонятное место, слишком старинное, чтобы быть реальным, какие-то безликие люди, сертификаты Внешпосылторга, ОБХСС, КГБ, заявление по собственному…
«Что за ужас тут творится?» — спросил себя Директор. — «Где я? Я умер?»
Липкий страх охватил его. Он никогда не был верующим, потому что бог не помогал ему в годы острой нужды, а это значит, что его либо нет, либо ему плевать на Анатолия Павловича Орехова. Если верно второе утверждение, то и Анатолию Павловичу такой бог не нужен и верить в него нет никакого смысла.
Но сейчас, испытывая первобытный страх, заставляющий его сердце колотиться со страшной силой, будто он бежит от волков…
— Нет, — твёрдо заявил Директор, испытав недоумение от звука собственного голоса. — Надо прийти в себя. Туалет.
Пройдя несколько метров, он обнаружил дверь с буквой «М» и вошёл. Его взгляд сфокусировался на рукомойнике, точнее, на литом латунном кране, некогда покрытом хромоникелевой эмалью, ныне стёртой интенсивной чисткой и проявляющейся только островками посреди матовой латуни.
Крутанув архаичный маховик-барашек, склонившийся над раковиной Директор несколько раз ополоснул лицо холодной водой, а затем разогнулся, посмотрел в зеркало и обомлел.
— Ты кто такой, придурок⁈ — с озлобленным выражением лица спросил его молодой Владимир Вольфович Жириновский.
Сознание размылось, зрение резко утратило чёткость и Директор испытал ощущение свободного падения.
Примечания:
1 — МАОУ — аббревиатура расшифровывается как «муниципальное автономное общеобразовательное учреждение». Главное отличие подобных учреждений от бюджетных и казённых в том, что у МАОУ больше финансовой свободы. Директор МАОУ может распоряжаться небюджетными средствами (пожертвования, платные услуги и аренда помещений, например), может крутиться, как ужик на сковородке, и экономить на закупках или иных расходах, ну и не обязан каждую мелочь согласовывать с департаментом или управлением образования. Помимо этого, у него есть право самому нанимать и увольнять персонал, без согласования с ДО и УО формировать штатное расписание, вводить локальные нормативные акты, осуществлять закупки, а также определять структуру управления своим учреждением. Некоторые другие формы учреждений тоже почти всё это, формально, могут, за исключением казённых (эти не могут предпринимать самостоятельно почти ничего — там лютая гиперопека от государства), но с оглядкой на начальство сверху. Свободы организационно-правовая форма МАОУ даёт очень много, но тут к месту высказывание из Библии, конкретно из евангелия от Луки: «И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут». Ну, или как говорил дядя Бэн: «С большой силой приходит большая ответственность». Мне, кстати, одинаково нравится цитировать и евангелия, и комиксы о Человеке-Пауке — библейские истории, абсолютно… К-хм, возвращаемся к МАОУ. Ответственность у директоров таких учреждений велика, потому что это, по факту, школа-бизнес, потому что надо уметь зарабатывать, управлять, планировать и держаться на плаву. Ситуация у МАОУ значительно лучше, чем у частных школ, потому что МАОУ выделяются бюджетные средства, по нормативам, но риски выше, чем у бюджетных и казённых учреждений, которые пусть и на тугом поводке, но зато, фигурально выражаясь, «не проваливаются в канализационные люки и не тонут в реках». Ну и у МАОУ прибыль не предусматривается единственной целью деятельности, как это у всех, без исключения, частных школ, которые чистый бизнес, что позволяет держать стандарты качества не по «воле рынка», а гораздо выше, если у директора есть компетенция и совесть, разумеется. Также, кстати, следует знать, что сама по себе форма МАОУ не влияет напрямую на качество образования, потому что существуют школы, имеющие такую организационно-правовую форму, но не использующие её вообще, потому что директор боится или не умеет распоряжаться этой свободой.
2 — Об эффективности элитных школ и приведённой в тексте «модели Орехова» — действительно, перевод слабых учеников в гомогенные классы (где одни сильные) даёт прирост к итоговым баллам на ЕГЭ и увеличивает, в определённой степени, процент олимпиадников среди них. Но слабые становятся ещё слабее — выбракованные ученики теряют мотивацию и самоуважение, поэтому «переход» в лучшие среди них встречается в статистически незначимых объёмах. Также это очень нехорошо влияет на «отборную элиту» — у них выше тревожность, депрессии и зависимое поведение. Но хуже всего то, что общая средняя успеваемость от этого не меняется, потому что прирост «верха» компенсируется потерями «низа». В итоге, покалечены и те, и те, а общая эффективность школы не изменилась. Но зато сколько медалей, сколько выигранных олимпиад! Заложено всё это было при раннем Путине, но наибольшей интенсификации достигло во времена Медведева — как раз, в начале 00-х годов, в моду начал входить KPI, зримым воплощением которого стал ЕГЭ. Этот экзамен полностью соответствует признакам KPI, поэтому можно считать, что это он и есть, главный KPI системы образования. Я не хочу сказать, что это плохо для государства, потому что поставленные цели достигнуты: российские школьники систематически выигрывают различные международные олимпиады — достаточно загуглить новости по ключевым словам «российские школьники выиграли олимпиаду», таланты гранятся, в лучших школах учатся лучшие… Только вот есть побочный ущерб, который принципиально не измеряется KPI. Я о психике детей из обеих «каст» — «лучших» и «худших».
Глава вторая
Эффект Трокслера
*СССР, Московская область, г. Москва, НИИ скорой помощи им. Склифосовского, 17 апреля 1983 года*
Директор открыл глаза и увидел белый потолок.
«Это был сон…» — подумалось ему.
Но затем он сместил взгляд чуть левее, к стене, и увидел лампу-таблетку. Таких давно уже нет, точно не в 2025 году.
А ещё перед его глазами нет ЖК-телевизора, зато есть металлическая дужка изножья кровати, а также две панцирные у противоположной стены.
Он начал вспоминать — смутные образы людей в белых халатах, которые погрузили его в машину скорой помощи, мигающую синим проблесковым маяком, коридоры больницы, матово-серая масляная краска на стенах, запах из смеси карболки с хлоркой, палата, скрип панцирной кровати, а затем другие люди в белых халатах, производящие какие-то процедуры и задающие какие-то вопросы.
Запах карболовой кислоты, (1) к слову, по-прежнему здесь — видимо, в коридоре недавно помыли полы.
«Это не сон», — пришёл к выводу Директор. — «Значит, я попал в твёрдые, но заботливые руки советского здравоохранения…»
Заботливость советского здравоохранения объясняется нацеленностью на человека, а твёрдость обуславливается тем, что оно оказывает не услуги, а помощь.
Ситуация с тем, что сейчас происходит, яснее для Директора не стала.
Две кровати напротив заняты какими-то мужчинами средних лет, а кровать по соседству занята стариком, лежащим неподвижно, но с открытыми глазами. Похоже, что старик пережил инсульт и его, возможно, парализовало.
Дверь палаты бесшумно открылась, и внутрь вошла женщина в белом халате. Волосы убраны под колпак, на шее — стетоскоп, в руке — папка с толстой, серой медицинской картой.
Директор понял, что видел её раньше — ещё в тот момент, когда сознание проваливалось, а голоса казались далёкими и глухими.
— Ну что, Владимир Вольфович, как самочувствие? — спросила она, без лишней эмоциональности, буднично.