RedDetonator – Владимир, сын Волка (страница 22)

Директору всё стало понятно по заделанным пулевым отверстиям — это значит, что душманы сумели проникнуть в военный городок…

— Не советую забывать боевые навыки, приобретённые в учебных подразделениях, — рекомендовал майор Мажуга. — С оружием не расставайтесь, всегда будьте готовы к внезапным атакам. Чтобы вы лучше понимали, «духи» иногда маскируются под гражданских и бьют исподтишка — ни к кому из местных лучше не поворачиваться спиной. Даже к женщинам, старикам и детям. Особенно к старикам. Поняли меня?

— Так точно, товарищ майор! — хором ответили новоприбывшие.

— Ещё приспособитесь к местным реалиям, — ободряюще улыбнулся Мажуга. — Равняйсь! Смирно! Направо! Вперёд — шагом, марш! Строиться перед казармой!

Строем они проследовали ко дворцу Тадж-Бек, расположенному сравнительно недалеко. Пусть он и находится близко, но путь к нему лежит через открытую местность, что заставило Директора нервно поёжиться.

«Было бы глупо умереть от пули снайпера в первый день», — подумал он, прислушиваясь к рокоту вертолётов, летящих в небесах.

Но всё обошлось, поэтому он с облегчением зашёл под крышу дворца и проследовал за майором.

Он завёл их в специальную аудиторию, где располагаются школьные парты со стульями, а на стене висит коричневая школьная доска, исписанная текстом на фарси. Также здесь находятся капитан и лейтенант, стоящие у открытого окна и курящие дешёвые сигареты.

Новоприбывшие военные переводчики заняли места.

— Капитан Строкач, Георгий Олегович, — представился офицер. — А это лейтенант Хаёев. Товарищ лейтенант, раздайте листы.

Лейтенант взял с учительского стола кипу тетрадных листов и раздал их по партам.

— Вы должны написать сочинение на тему «Особенности терминологии марксизма-ленинизма», на фарси, — сказал капитан Строкач. — Даётся ровно шестьдесят минут.

Директор достал из кармана шариковую ручку и приготовился.

— Начинайте, — приказал капитан, взглянув на настенные часы.

Писать сочинение на такую будто бы сложную тему Директору было не очень-то тяжело, потому что последний месяц курса он усиленно зубрил марксистскую терминологию на фарси, чтобы сдать экзамен на «отлично». И сдал — у него по всем дисциплинам «отлично», пусть это и было зря.

«Наоборот, повезло, что это ни на что не повлияло», — подумал он. — «Сейчас бы уже ехал в какую-нибудь войсковую часть СпН, а потом бы бегал, как козлик, по местным горам, под пулями…»

Полковник Стекольников очень расстроился от того, что он не смог взять такого хорошего офицера — чувствуя какую-то вину за это, он даже пообещал замолвить словечко, при случае, своему хорошему другу в штабе, чтобы поддержал, если потребуется.

«Было бы нежелательно», — подумал Директор, бегло строча текст на двойном тетрадном листе. — «Поэтому лучше не отсвечивать и не влипать ни во что».

Тупое перечисление терминов на фарси он писать не стал, это было бы явным признаком зубрёжки, поэтому постарался выдать связное сочинение, с некоторой долей философских размышлений на тематику особенностей передачи некоторых терминов на дари.

Сочинение уместилось на обеих сторонах двойного листа и Директор сдал его за пятнадцать минут до истечения времени, первым.

Капитан Строкач начал вдумчиво читать его. Проверка заняла у него около пяти минут — судя по его реакциям, сочинение ему понравилось. Он сделал пометку в своём журнале.

Некоторые офицеры не успели закончить сочинения, поэтому им дали дополнительное время.

В конце концов, были сданы все листы — те, что были сданы сверх срока, проверял уже лейтенант.

Проверка сочинений заняла около тридцати минут, в течение которых новоприбывшие просто молча сидели за партами.

— Старшие лейтенанты Жириновский, Борисов, Кравченко и капитан Махмудов — останьтесь, а остальные на выход, — приказал Строкач.

Неназванные офицеры покинули аудиторию, а капитан Строкач начал рассматривать оставшихся ничего не выражающим взглядом.

— Я ожидал, что пришлют больше хороших переводчиков, — произнёс он. — Старший лейтенант Жириновский и капитан Махмудов — я рекомендую вас для взаимодействия с ХАД, а старшие лейтенанты Борисов и Кравченко — вы будете работать по вопросам местного населения. Вам выделят отдельные комнаты для проживания, поэтому сейчас идёте обратно в военный городок, в сопровождении лейтенанта Хаёева, и переезжаете. Завтра с утра ожидаю вас в бюро переводов — сразу же начнём работу.

* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, 23 сентября 1983 года*

Служба, как и ожидалось, была нелёгкой: строгое нормирование воды, пекло, духота, нехватка кислорода в воздухе — Директор уже почти адаптировался к этому, потому что на второй день начал стабильно упражняться на крытой спортплощадке в военном городке. Ему подсказали, что так можно быстрее пройти акклиматизацию и это оказалось правдой.

Многие новоприбывшие до сих пор страдали, но Директор чувствовал себя неплохо, сравнительно с остальными.

Это позволило ему приступить к работе — тут никого не жалеют, потому что дел очень много и каждые руки на вес золота.

В основном им поручают сидячую работу — переводы различной документации с дари на русский или наоборот, с русского на дари.

Но сегодня его необычный день, потому что его вызвали к начальству.

— Старший лейтенант Жириновский по вашему приказанию прибыл! — бодро козырнул Директор, войдя в кабинет майора Мажуги.

— Вольно, — разрешил тот, выдохнув едкий сигаретный дым. — Для тебя есть задача — скоро прибудут офицеры ХАД. Им нужен толковый переводчик. Готов помочь гордым представителям братского афганского народа?

— Так точно! — ответил Директор.

— Хороший настрой — это хорошо, — улыбнулся майор Мажуга. — Ожидай их у парадного. С минуты на минуту прибудут.

— Разрешите идти? — спросил Директор.

— Иди, — кивнул майор.

Директор козырнул и покинул кабинет.

Он прошёл в холл дворца и сел на лавку с опускаемыми сидушками.

Появления ХАДовцев он не пропустил — одеты они в форму цвета хаки, как у обычных офицеров правительственных войск, но отличались нашивками со щитом и мечом. Один из них майор, а другой лейтенант.

— Здравия желаю, — выполнил воинское приветствие вставший Директор.

— Приветствую, — козырнул ему майор ХАД. — Вы — переводчик?

— Так точно, — подтвердил Директор.

— Следуйте за нами, — позвал его майор.

Они вышли из дворца и прошли через КПП, на котором стоят трое солдат правительственных войск, вооружённых АКМ. Форма у них коричневая, из-за чего они напоминают Директору румынских солдат из хроник времён Великой Отечественной…

За КПП их ждала машина, УАЗ-469, в котором сидит один человек в штатском. Судя по лицу и светлым волосам — славянин.

— Садитесь в машину, — велел майор ХАД.

Директор сел на заднее сиденье.

— Здравия желаю, — приветствовал он человека в штатском. — Старший лейтенант Жириновский.

— Здравия желаю, — кивнул ему тот. — Майор госбезопасности Орлов.

Майор ХАД повернулся к майору КГБ, а тот кивнул.

— Сейчас мы поедем в одно местечко, где вот эти двое побеседуют с одним человеком, а ты переведёшь мне суть разговора, — сказал майор Орлов. — Это не займёт много времени.

УАЗ поехал по улице Чахар Кала-е-Чахардихи, но через несколько километров свернул в безлюдный переулок и дальше поехал по трущобам.

Жители трущоб практически ничем не отличались от тех, что живут в домах вдоль больших улиц, но это лишь на взгляд Директора — вероятно, тут есть свои атрибуты состоятельности, легко позволяющие отличать бедняков от богачей…

«Во всём этом мне ещё предстоит разобраться», — подумал он, глядя в окно и слушая мерный скрип подвески УАЗа.

— Как тебе Кабул? — поинтересовался Орлов.

— Сильно контрастирует с Москвой, — признался Директор.

— Ты из Москвы? — улыбнулся майор госбезопасности. — А я из Горького.

— Давно вы здесь, товарищ майор? — поинтересовался Директор.

— Давай на «ты» и без званий, пожалуйста, — попросил его Орлов. — Геннадием зови меня.

— Понял, — кивнул Директор. — Владимир.

— М-хм… — хмыкнул Геннадий и достал пачку «Lucky Strike». — Куришь?

— Нет, — покачал головой Директор.