RedDetonator – Владимир, Сын Волка 5 (страница 57)
Пусть большинство лицензий не даёт ничего принципиально нового, но зато иногда встречаются очень интересные образчики товаров, которые можно пускать в серию почти без доработок.
Идея такого «пылесоса лицензий» заключается в том, чтобы аккумулировать максимум технической документации на десятки тысяч наименований товаров, с целью обогатить советскую конструкторскую школу иностранными техническими решениями.
В конце концов, должен быть достигнут эффект снежного кома, как это неизбежно произойдёт в КНР в 2010-е годы — сначала в виде бездумного подражания, а затем и в виде уникальных собственных решений, выработанных на подготовленной почве из иностранных решений.
Параллельно с этим, ГКО усиленно вкладывается в отечественные разработки, чтобы избежать утраты своей технической культуры — в итоге, это должно привести к возникновению чего-то самобытного, имеющего черты и советской и западной школы.
Эталонным примером Жириновский считает Японию — в 50-е годы японцы массово скупали лицензии на западные товары, с упором на электронику, в 70-е уже всерьёз теснили западные товары своими, а в 80-е их товары считались предпочтительнее западных. Сейчас у Японии дела идут, мягко говоря, не очень, и это следствие осознанной политики США. (1)
Ещё есть Южная Корея, но её звезда только взошла — истинного рассвета она достигнет только через десятилетие. И всё же, Samsung, LG и Hyundai уже демонстрируют качество, поэтому наводняют иностранные рынки своей продукцией.
«Но плевать на внешние рынки», — подумал Жириновский. — «Наша система, в итоге, придёт к полной автаркии, а дела будет иметь только с союзными государствами. Но сначала нужно приобрести у Запада максимум».
Запад ждут очень тяжёлые времена, так как не за горами Азиатский финансовый кризис, признаков которого ещё никто не видит.
Но не успеют инвесторы и промышленники сделать облегчённый вдох, как придёт черёд кризиса доткомов, чисто спекулятивного пузыря, основы которого заложены в позапрошлом году.
9 августа 1995 года корпорация «Netscape Communications» вышла на биржу и показала рост цены за акцию с 14 долларов в начале дня до 58 долларов в момент закрытия торгов. Капитализация компании в тот день была оценена в 2,9 миллиардов долларов.
Но это было в 1995 году, а сейчас, согласно отчёту за IV квартал 1996 года, цена за акцию «Netscape Communications» равна 38 долларам, а капитализация составляет 3,8 миллиардов долларов.
И это капитализация, состоящая из воздуха, потому что корпорация «Netscape Communications» получила выручку 346,2 миллиона долларов США за весь 1996 год. Это явный спекулятивный пузырь, за которым пристально следят и в ГКО, и в КГБ.
Советские экономисты уже всё посчитали — рынок переоценивает корпорацию «Netscape Communications» примерно в 10–12 раз, но она ведь не одна — в гонку уже ворвался молодой и энергичный Microsoft Internet Explorer 3.0, который уже начал отъедать часть браузерного рынка.
Приснопамятная компания «Dell Computer», за которой до сих пор стелется кроваво-красный след, из-за «сделки века с СССР», тоже уже внесла свой вклад в раздувание пузыря — компанией был открыт интернет-магазин по продаже компьютеров, совершивший нечто, похожее на революцию в маркетинге.
Это, по мнению Жириновского, открыло ящик Пандоры: выработана формула, согласно которой, можно добавить слово «интернет» или «.com» к какому угодно бизнесу и потом просто сидеть, считая сверхприбыли.
На сегодняшний день, уже тысячи разношёрстных компаний поступили ровно таким же образом и уверенно растут на бирже, абсолютно без каких-либо иных оснований, кроме наличия странички в Интернете.
Критическая масса ещё не накопилась, но она накопится, это просто неизбежность — и Жириновскому практически всё равно, потому что он знает, что СССР уже уверенно перешёл на следующий уровень противостояния с Западом.
Программу «Мир-2» уже не остановить, разгон советской экономики, стремительно рвущейся к полной цифровизации, уже не замедлить, поэтому подковёрная возня с нанесением противнику ущерба практически потеряла свой смысл.
Это не значит, что подрывная деятельность прекратится — наоборот, её масштабы будут только расти, потому что в интересах СССР сделать Запад слабым, чтобы он не мог представлять существенной угрозы, но руководство Союза уже не признаёт за этой деятельностью былого стратегического значения.
«Запад уже исчерпал весь заложенный в свою систему потенциал», — подумал Жириновский. — «А мы ещё даже не начинали…»
*Швейцарская Конфедерация, город Женева, Дворец Наций, 4 июня 1997 года*
Владимир вышел из бронированного лимузина и прошёл по красной ковровой дорожке, в сопровождении боевого охранения.
Количество желающих его убить существенно сократилось только в СССР, в основном за счёт тщательной работы КГБ и МВД, но вот в мире число его недоброжелателей только прибавилось, так как он являет собой живой символ растущей мощи СССР.
В связи с данным обстоятельством, Жириновскому выделили боевое охранение, а также выдали под роспись бронежилет скрытого ношения и дали для перемещения резервный бронелимузин ЗИЛ-5102.
— Не задерживаемся, — сказал Владимир и прошмыгнул в холл Дворца Наций.
Он не мог не прибыть сегодня в Женеву, так как тут, во Дворце Наций, то есть, второй по важности резиденции ООН, собрались все участники изрядно затянувшейся Гражданской войны в ЮАР, чтобы подписать, наконец-то, мирное соглашение.
«Какие же упёртые эти буры…» — подумал Жириновский с раздражением.
Оранжевая Республика и Трансвааль могли избежать огромных потерь в живой силе, оружии и технике, но поддались стойкому желанию вернуть ЮАР, будто это было вообще возможно.
У них была армия, была финансовая и материальная поддержка Запада, было множество добровольцев со всего мира, выступающих за «белых», но они бессмысленно растратили всё это в бесплодных попытках сначала прорвать оборону миротворцев, а затем в тщетных попытках устоять под их натиском.
А теперь всё пришло к тому, что бывший генсек Бутрос-Гали предлагал с момента установления первоначальных, «естественных» границ новых государств.
Бутрос-Гали тоже должен присутствовать на этой мирной конференции, но уже не в должности генсека ООН — срок его полномочий закончился 31 декабря 1996 года, а попытку баллотирования пресекли США, наложившие вето на его кандидатуру.
Предварительное голосование показало, что победителем становится Кофи Аннан, но на него наложил вето СССР, потому что он слишком аффилирован с США и Францией.
Тогда выдвинули Мустафу Ниассе, сенегальского политика, но на его кандидатуру наложила вето КНР.
Также был предложен Салим Ахмед Салим, танзанийский политик, очень давно работающий в ООН, но на его кандидатуру вето наложила уже Франция.
В итоге, генсеком был избран Ахмаду ульд-Абдаллах из Мавритании, как устраивающая всех кандидатура.
СССР возражал только против Кофи Аннана, а остальные его устраивали, но череда вето привела к тому, что выборы затянулись и закончились только в последнюю неделю уже минувшего года.
— О, Бутрос! — воскликнул Жириновский, увидев бывшего генсека.
Бутрос-Гали стоит у столика с закусками и шампанским, беседуя о чём-то с официантом.
— Владимир, приветствую тебя! — радушно улыбнувшись, сказал бывший генсек ООН. — Я не ожидал, что ты приедешь!
— Да вот, не хотелось пропускать завершающий, я надеюсь, этап нашей с тобой тяжёлой работой, — подойдя к нему, сказал Жириновский. — И сразу хочу сказать, что мне жаль, что так получилось с твоим избранием…
— Спасибо, — ответил Бутрос-Гали. — Что поделать? Американцы…
— Они, проклятые… — произнёс Жириновский, а затем посмотрел на столик. — А чем здесь кормят?
— Я, как раз, пытаюсь выяснить у этого молодого человека, не свинина ли в этих симпатичных рулетах… — сказал бывший генсек.
Жириновский взял кусочек мясного рулета.
— Нет, это говядина, — уверенно заявил он, прожевав закуску. — И довольно-таки неплохая.
— Это точно? — уточнил Бутрос.
Владимир посмотрел на официанта, пытающегося связаться с руководством по внутренней связи.
— Да, это говядина, господин Бутрос-Гали, — наконец, сообщил официант.
— Можешь быть свободен, — отпустил его Бутрос и взял из блюда кусочек рулета. — Чем занимаешься в отставке, Владимир?
— Работаю, конечно же! — ответил Жириновский. — Теперь я начальник Управления инноваций — как бурлак, грудью тяну лямку научно-технического прогресса Советского Союза!
— Не совсем понимаю, что за «бурлак», но предположу, что это человек, занимающийся тяжёлой работой? — предположил Бутрос-Гали.
— Именно! — подтвердил Владимир. — Тяжкий и неблагодарный труд: успехи воспринимаются, как должное, а за неудачи — пинки и зуботычины! Ох, тяжёлая судьба…
— Мне кажется, что ты драматизируешь, Владимир, — улыбнувшись, заключил бывший генсек.
— Разумеется, драматизирую, — не стал отрицать Жириновский. — Работа — не бей лежачего, функциональные обязанности строго ограничены, но ответственность большая, поэтому не могу сказать, что это какая-то синекура. И всё же, масштаб задач не сравнить с президентским…
— Так и должно быть, — произнёс Бутрос-Гали.
— А ты чем теперь будешь заниматься? — поинтересовался Владимир. — Нашёл себе работу?
— Я ухожу на пенсию, — ответил бывший генсек. — Очевидно, что ООН лишается всякой самостоятельности и окончательно превращается в послушную игрушку ведущих держав.