RedDetonator – Владимир, Сын Волка 5 (страница 38)
Специально для него выделили процессор на техпроцессе 0,8 микрометров, выдающий 170 МГц, со встроенным кэшем 512 килобайт, с оперативной памятью в 64 мегабайта, производимой специально для БЦВМ «Бурана», 3D-ускорителем на 8 мегабайт видеопамяти, а также жёстким диском на целых 4 гигабайта.
На Западе компьютеры сопоставимых характеристик появятся, по самым оптимистичным прогнозам, только в 1997−98 году, а в СССР, в лучшем случае, в 98–99 году, но только при условии, что со станцией «Мир-2» всё получится.
А сейчас обстановка такова, что у Владимира пусть и самый мощный персональный компьютер в мире, на ближайшие два года — точно, но реализовать весь его потенциал он не может, так как практически нет соответствующих программ, способных использовать такую мощь.
Программное обеспечение уже разрабатывается, а пока, Жириновский может наслаждаться очень приятными мыслями о том, что настолько мощного персонального компьютера нет ни у Билла Клинтона, ни у Гельмута Коля, ни у Жака Ширака, ни у Джона Мейджора и даже у Её Королевского Величества Елизаветы II.
Владимир дождался, пока загрузится операционная система «Гестола 4.0», на таких мощностях просто летающая, а затем запустил «Красный-41».
Он остановился на уровне «Вяземская операция» — загрузив сохранение, он сразу же оказался посреди леса, с винтовкой Мосина в руках. Согласно вводному тексту, главный герой находится в окружении, в отрыве от своих сил, а ещё он потерял штык, поэтому точность винтовки снижена, из-за смещения средней точки попадания.
Первое задание — найти новый штык или заменить оружие трофейным.
Жириновский выстрелил пару раз в перевернувшийся лёгкий танк Т-26, лежащий в кювете и понял, что пули летят куда-то левее и ниже. Ему стало приятно, что разработчики учли такую особенность, имевшую место в реальности, ведь винтовки в Красной Армии пристреливались со штыком, а без него настройка прицела становится неверной. Из-за этого Полевой устав РККА требует, чтобы в бой красноармейцы всегда вступали с примкнутыми к винтовкам штыками.
В игре предусмотрен ближний бой, поэтому без штыка неудобно не только стрелять, но и драться, так как, при нажатии на клавишу «У», вместо укола происходит удар прикладом.
Держа в голове факт, что надо целиться выше и правее точки прицела, Владимир начал движение по коридору, стены которого имитируют лесную чащу.
Он играет на сложности «Реализм», поэтому нельзя допускать попаданий по себе, так как это либо смерть, либо потеря 90 % здоровья, но взамен враги тоже гибнут с одного попадания в туловище.
Первыми на его пути встали двое мотоциклистов Вермахта, ремонтирующих свой вышедший из строя агрегат. Два выстрела, и немцы слегли, после чего Жириновский зашёл за куст и выждал — на некоторых локациях бывает, что после перестрелки к врагу прибывают подкрепления. Так разработчики имитируют ситуацию, как будто враг слышит выстрелы.
Никто, конечно же, ничего не слышит — просто к убийству последнего врага на отрезке карты привязан триггер, срабатывающий с определённой вероятностью.
Жириновский подошёл к телам — над одним медленно крутится в воздухе иконка Kar98k.
— Нет, — решил он не идти по лёгкому пути. — Урон не тот.
Через несколько десятков метров, он обнаружил тело красноармейца, на котором был штык к винтовке Мосина, а также планшет с новым заданием — подорвать Опель-Блиц с боеприпасами.
По дороге Жириновский нашёл тайник с четырьмя ручными противотанковыми гранатами РПГ-40, но дальше продвинуться по сюжету не успел, так как зазвонил мобильник.
— Алло? — ответил он на вызов, поставив игру на паузу.
— Вольфыч, здоров! — приветствовал его Орлов. — Проголосовал?
— Здоров, Гена! — ответил ему Жириновский. — Конечно!
— И за кого? — спросил Геннадий.
— Что за вопросы ты мне задаёшь⁈ — с притворным возмущением спросил Владимир. — За Зюганова, конечно же! Ха-ха-ха!
— Я серьёзно… — сказал Орлов.
— Да за тебя, — ответил Жириновский. — Нахрена мне голосовать за Зюганова? Чтобы он своих верных номенклатурщиков по постам рассадил и за пять лет откатил нас к горбачёвскому периоду⁈
— Пойдёшь сегодня отдыхать? — спросил Геннадий.
— Нет, к сожалению, не могу, — отказался Владимир. — У меня важная работа на сегодня намечена.
— Это какая ещё? — с недоумением поинтересовался Орлов. — Ты же вчера говорил, что сегодня отдыхаешь!
— А вот появилась неотложная задача, понимаешь! — ответил Жириновский. — Мне нужно срочно вырваться из Вяземского котла, попутно уничтожив как можно больше живой силы и бронетехники противника!
— А-а-а, я понял тебя, ха-ха-ха! — сказал Орлов, засмеявшись. — Ладно, тогда не отвлекаю. До завтра.
— До завтра, Гена, — попрощался с ним Владимир и завершил вызов.
Положив мобильник на стол, он обгрыз острое куриное крылышко, запил его лимонадом, вытер руки салфеткой и снял игру с паузы.
— А теперь вы, фашистики мои ненаглядные…
*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 31 декабря 1995 года*
— А ну руки убрал! — потребовал Жириновский. — Ты ещё в должность не вступил, а уже президентское имущество своими грязными ручонками лапаешь!
Орлов положил подаренную Владимиру народом Южного Йемена хрустальную статуэтку орла обратно на полку.
— Чего ты такой злой-то? — спросил Геннадий.
— Ах, сукин сын! — выкрикнул Жириновский и стукнул кулаком по столу.
На экране компьютера появилась окровавленная надпись «Ты проиграл, товарищ».
— Весь уровень заново, твою мать… — прорычал разъярённый Жириновский.
Уровень «Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция», часть сюжетной арки «Битва за Москву», является самым длинным и самым тяжёлым уровнем во всей игре.
В режиме «Реализм» нет промежуточных сохранений, поэтому если умер, то умер — начинай заново.
— Мне кажется, что ты слишком серьёзно относишься к игре, — произнёс Орлов. — Сложность бы понизил, для начала.
— Это принципиальный вопрос — я всё прошёл на «Реализме» и пройду игру до конца на нём же! — заявил Жириновский.
Игра затянула его, несмотря на то, что по меркам Директора она была далеко не пределом мечтаний и в будущем будет совершенно иная графика и совсем иные масштабы.
— Как знаешь, — пожав плечами, сказал на это Орлов.
— Ладно, нужно сделать перерыв… — решил Жириновский. — Вот подонки — последний уровень… Идём на перекур.
В курилке никого не обнаружилось, потому что воскресенье, и все сейчас дома, но Жириновского выдернули из дома по причине очередной провокации на афганско-пакистанской границе.
Пакистан лихорадит из-за международных санкций, ядерная программа отброшена примерно на три-четыре года, потому что ВВП страны упал, за прошедшие годы, примерно на 25 %, что вынуждает власти распределять сокращающийся бюджет более осторожно.
Уже понятно, что Пакистану не по карману ядерная программа, но он продолжает её финансировать, погружая страну в долги.
И в то же время, для отвлечения народа, президент Фарук Легари использует вооружённые провокации против Афганистана.
Афганские пограничные заставы периодически подвергаются обстрелу, а афганские пограничники стреляют в ответ.
Самый длительный эпизод взаимных обстрелов был в марте этого года, когда трое суток пакистанцы и афганцы дубасили друг по другу артиллерией.
В войну это не переросло, но ситуация показательна — власти Пакистана уверены, что настоящая линия Дюранда находится гораздо севернее её нынешнего положения. А президент Ватанджар абсолютно уверен, что линия Дюранда — это вообще не предмет для дискуссий и настоящая государственная граница Афганистана находится в другом месте и должна охватывать весь пакистанский Белуджистан и территорию племён.
И сегодня с утра снова обстрел застав со стороны Пакистана, но на этот раз сразу в четырёх местах одновременно.
В связи с этим, Жириновскому пришлось звонить Ватанджару и призывать его не поддаваться провокации и не развязывать войну.
Пакистану будет выгодно, если Афганистан нападёт первым — тогда будет легко выставить Ватанджара агрессором и получить широчайшую поддержку от США и КНР.
Владимиру удалось, в очередной раз, убедить Ватанджара, у которого уже кончается терпение.
— Афганистан и Пакистан, кстати, станут целиком и полностью твоей проблемой, Гена, — произнёс он, закуривая сигарету. — У тебя же хорошие отношения с Ватанджаром?
— Ну, мы не такие друзья, как ты с ним, но работали вместе, и он меня знает, а я знаю его, — ответил Орлов, севший на массажное кресло. — Эта штука ведь тоже станет моей?
— Вообще-то, я её на свои деньги купил, — нахмурившись, сказал Жириновский. — Но вывозить себе дороже — я при ввозе её сюда дохрена бумажек подписал, а уж при вывозе их, наверное, будет в тысячу раз больше… Ладно. Пускай остаётся — дарю.
Геннадий взял проводной пульт и включил режим «0».
— О-о-ох… — выдохнул он. — Ну, спасибо за щедрость…
— И ситуацию с бывшей ЮАР не упускай, — потребовал Жириновский. — Я буду приглядывать за обстановкой, когда определимся, что именно за должность у меня будет в ГКО, но упускать ничего нельзя. Слишком много средств и усилий вложено, поэтому надо взаимодействовать с Бутросом. Клинтон, сука, скорее всего, победит на выборах в следующем году, поэтому надо быть осторожнее — это агрессивный мерзавец, строящий из себя непонятно что.