RedDetonator – Владимир, Сын Волка 4 (страница 11)
НИИ «Полюс» усиленно занимается разработкой более мощного лазера-целеуказателя, чтобы увеличить дистанцию устойчивого облучения минимум на 30 %, а Уральский оптико-механический завод разрабатывает новую ГОЭС, специально под дрон-целеуказатель.
У маршала Язова, сличившего результативность «Копперхэда» с «Краснополем», сразу же включилась паранойя: он логично предположил, что «идея висит в воздухе», поэтому американцы уже давно догадались и у них точно есть серийная модель, которую они просто решили не «светить» в Ираке.
Но у КГБ есть надёжные данные, что, несмотря на существование долгоиграющей программы разработки дрона-целеуказателя, до принятия на вооружение дело так и не дошло, поэтому «Копперхэды» корректируются с земли, как и, до недавнего времени, «Краснополи».
— Когда уже снаряды? — спросил Жириновский.
Один из конструкторов связался с артиллеристами по рации.
— С минуты на минуту, товарищ президент, — ответил он.
— Давайте побыстрее — у меня не так много времени, — потребовал Жириновский.
Спустя несколько минут на радаре появилась новая точка, которая двигалась очень быстро, но не гасла ни на секунду. А затем точка исчезла, после чего до командного пункта донёсся едва слышный раскат взрыва.
— Это был «Краснополь»? — уточнил Жириновский.
— Так точно, товарищ президент, — ответил оператор РЛС. — Метрики записаны.
На радаре, тем временем, появились сразу четыре точки, которые быстро полетели в том же направлении, а затем исчезли и отозвались тремя-четырьмя раскатами.
Пчела-1У же продолжала висеть в зоне досягаемости радара и облучать цели.
«Вот же оно — чудо советской инженерной мысли!» — подумал Жириновский с восторгом. — «В Афгане приходилось пешком ходить, наводить целеуказатель, а теперь можно сидеть в блиндаже, попивать чаёк и взрывать душманов».
Лично в практическом применении «Краснополей» он не участвовал, но зато поучаствовали многие члены СпН «Вымпел», орудовавшие в Афганистане до 89-го года, пока их окончательно не вывели.
— Владимир Вольфович, вынужден напомнить вам, что это лишь прототип, созданный для окончательного подтверждения верного выбора направления разработки, — прервал ход мыслей Жириновского Ардалион Ардалионович. — Это не значит, что изделие готово к серийному производству. Впереди долгая и трудная работа…
— Не держите меня за идиота, товарищ главный конструктор, — попросил его Жириновский. — Я всё прекрасно понимаю, поэтому и выделил на разработку нового комплекса такие огромные деньги! Но мы с ГКО ожидаем, что разработка не затянется надолго — к 1995 году в войсках должно находиться серийное изделие, способное уничтожать корректируемые снаряды в 10 случаях из 10!
— Такой результативности, на нынешнем этапе, я обещать не могу, — ответил на это Растов. — Всё зависит не только от нас. Разработка системы управления огнём, снарядов с программируемыми взрывателями — всё это в ведении других НИИ, поэтому я не могу ручаться, что…
— А я и не вменяю вам ответственность за работу других НИИ, — с усмешкой ответил на это Владимир. — Я хочу сказать, что ожидаю, что с вашей стороны у нас провалов не будет, и мы получим высококлассную РЛС, которая защитит наших бойцов от этого нечестного оружия.
— С нашей стороны мы сделаем всё, что возможно, — уверенно заявил главный конструктор.
— Мы на вас рассчитываем, товарищ Растов, — произнёс Жириновский.
Глава пятая
«Вирга»
*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 28 октября 1991 года*
— Вот это нужно прочитать очень внимательно… — подвинул Жириновский тонкую папку по столу.
Николай Николаевич Долженков принял папку осторожно, как спящую ядовитую змею.
— Что здесь? — поднял он взгляд на Владимира, прежде чем открыть папку.
— Читайте, — потребовал Жириновский. — Там нет ничего, к чему у вас нет доступа по секретке.
Долженков коротко кивнул и решительно раскрыл папку.
А в ней содержатся идеи Жириновского, которыми он очень гордится.
Это практически приснилось ему, хотя он не уверен в этом до конца — просто утром, во время чаепития с женой, он начал обдумывать одну идею, которая повлекла за собой целый каскад очень ценных мыслей.
— Что думаете, Николай Николаевич? — спросил Владимир.
— А почему я? — спросил тот вместо ответа.
— Мне нужно понять, имеет ли это вообще какой-либо смысл, — объяснил Жириновский.
— Определённый смысл, конечно же, имеет… — осторожно ответил Долженков. — Но это совсем не мой профиль — с этим надо обращаться к туполевцам или миговцам…
— И всё же, — покачал головой Владимир. — Если мы переделаем наши хранимые МиГ-19 и МиГ-21 в ударные беспилотники… Это вообще возможно технически?
— Технически это осуществимо, но потребуется разработка специальной аппаратуры, — ответил конструктор.
— Разработаем, — махнул рукой Жириновский. — Но задачу свою такие дроны выполнять будут?
— Здесь написано, что они предназначены для «перегрузки» ПВО вероятного противника… — прочитал Долженков. — Но чтобы был смысл их сбивать, они должны представлять опасность для наземных объектов.
Жириновский видит в этих самолётах ударные дроны, летящие в один конец: на них должно быть адекватное высокоточное вооружение, способное нанести существенный урон инфраструктуре противника, но, в то же время, не очень дорогое, чтобы не было слишком жалко.
Важным моментом является то, что самолёты уже неактуальны, потому что их боевая эффективность в классических конфликтах приближается к нулю, но в роли ударных дронов…
«МиГ-19 — 1452 километра в час на высоте 10 километров», — припомнил Жириновский вычитанные сведения. — «А МиГ-21 — 1800 километров в час на высоте 10 километров».
Ударный БПЛА Ту-301, успешно взлетевший в начале прошлого месяца, показал скорость 1070 километров в час на высоте 6000 метров, но его боевой радиус составляет всего 650 километров.
А беспилотные ударные МиГ-19 и МиГ-21 — это машины, возвращение которых на аэродром изначально не предполагается, поэтому и боевой радиус МиГ-19, по любительским расчётам Жириновского, должен составить не менее 1700 километров, а у МиГ-21 — не менее 1900 километров.
Это уже очень глубокий тыл врага: можно достать до Лондона, Марселя, Тель-Авива и Каира.
— Будут они представлять опасность! — заверил Жириновский конструктора. — На каждый мы навесим до двух тонн корректируемого вооружения — КАБ-500Кр или даже КАБ-250С, если последнюю доведут до ума, конечно же! Каждый прорвавшийся ударный БПЛА будет способен нанести такой ущерб, что никто потом не сможет спать спокойно!
КАБ-250С — это корректируемая по ГЛОНАСС бомба, разрабатываемая сейчас специально для ударного БПЛА Ту-301.
— Выходит, что планеры и двигатели практически бесплатные — они уже отслужили свой срок и больше не представляют ценности… — начал размышлять вслух Долженков.
— В этом вся гениальность моей идеи! — азартно воскликнул Жириновский. — Можно переделать около семи тысяч самолётов — это уже прямо очень существенное усиление наших наступательных возможностей!
Данные о наличии самолётов на хранении по всем аэродромам СССР он уже запросил и ожидает ответа в течение трёх суток. ВВС уже собрали комиссии, которые будут брать под контроль реальные запасы хранимых самолётов, чтобы в скором будущем начать их восстановление.
Такие же запросы Владимир направил в ГДР, где тоже есть некоторое количество МиГ-19 и МиГ-21.
Из стран бывшего ОВД тоже планово доставляются различные самолёты, с которыми, до сегодняшнего дня, было непонятно, что делать.
Договорённости с США по поводу бывших соцстран однозначны: не менее ¾ техники, артиллерии и авиации будут переданы СССР, потому что теперь это нейтральные страны, которым совершенно нечего опасаться. Американцы не возражали против этого пункта, но в основном потому, что собираются насыщать «освобождённые» страны своим вооружением. Дорого.
— Данные о семи тысячах самолётах — это неточно, — пояснил Жириновский. — Но в ближайшее время я узнаю точное количество. А вас, товарищ Долженков, я прошу проработать теоретическую часть: нужно будет убрать катапультируемое кресло, остекление заменить на металл, убрать противоперегрузочные устройства и всё остальное, в чём больше не будет нуждаться самолёт. Всё это облегчит его, но лишь для того, чтобы заполнить освободившиеся массу и пространство оборудованием для дистанционного управления.
— Может, всё-таки, лучше, чтобы этим занимались профильные специалисты — туполевцы или миговцы? — с сомнением спросил конструктор.
— Эти сразу же присвоят разработку себе, — поморщился Жириновский. — А мы с вами выступим, как соавторы! На мне — идея, а на вас — теоретическая часть!
Назначать себе высокое жалование непонятно на какой основе ему не хотелось, хотя все бы отнеслись к этому с полным пониманием, поэтому единственным источником безбедного существования Жириновский видит только патенты.
Предыдущие разработки очень сытно кормят его, но хочется чуть большего, поэтому он продолжает думать в этом направлении. Патент на одноразовый ударный дрон обещает принести ему очень серьёзные деньги, потому что это разработка вооружения стратегического уровня, несмотря на то, что это всего лишь заглушка до принятия на вооружение многоразовых ударных дронов.
— В итоге, разрабатывать модернизацию будут, скорее всего, миговцы, но уже на нашей с вами теоретической базе, — добавил Жириновский. — Патентные отчисления делим честно — пятьдесят на пятьдесят, в мою пользу.