RedDetonator – Вечно голодный студент 6 (страница 57)
Ещё в Новокузнецке я узнал очень важный факт, который следует знать о травоядных — как правило, вследствие эволюции, они приобрели свойство смотреть в оба глаза с сектором обзора около 320–340 градусов.
У человека, например, сектор обзора составляет 180–220 градусов, но отчётливая картинка доступна только на примерно 120 градусах, а остальное — это крайне нечёткое периферийное зрение.
«Похоже, что я сейчас делаю хуйню…» — посетило меня осознание. — «У него практически нет слепой зоны, поэтому он уже должен видеть меня отчётливо. И похуй, что я захожу со стороны его жопы».
Тем не менее, продолжаю сближение, а Верблюд продолжает урчать, облизывая солёную почву.
GoPrо всё пишет, поэтому наша легендарная битва войдёт в историю…
Выглядит Верблюд как типичный представитель мутировавшей фауны: размером он с микроавтобус, с мускулистыми ногами, покрытый, в соответствии с последними трендами, металлизированной шерстью.
«Это показатель качества, ю ноу…» — подумал я.
У него два горба, в которых он хранит своё главное богатство — возможно, миллионы килокалорий. И горбы его защищены, как Форт-Нокс — пластинами блестящей металлом костяной брони.
Морду его я отсюда не вижу, но на снимках с дрона она попадалась — уродливая конструкция из костяной брони и торчащих тут и там клочков металлизированной шерсти. А ещё у него есть вполне плотоядная челюсть, адаптированная под выдирание кусков мяса из туш своих врагов.
Где-то ещё должны быть признаки зоба, в котором он хранит кислоту или то, чем он плюётся, но сейчас их нет, этих признаков — похоже, что он успел перейти на протоапекс или апекс этой способности. Хреново. Очень хреново.
«Ничего, сейчас…» — подумал я, продолжая бесшумное сближение.
Но когда до цели осталось чуть больше пяти метров, Верблюд резко развернулся на месте и в его чёрных глазах-пуговках я не увидел ни страха, ни удивления, ни любопытства. Эта тварь уже давно знает, что я крадусь к ней.
Верблюд не показал ни единого признака того, что собирается сделать, поэтому я уклонился от струйки кислоты исключительно на рефлексах.
Гася инерцию от рывка, я ощутил охватившее меня спокойствие. Резкий впрыск адреналина активировал пассивку, поэтому теперь я в полной сосредоточенности и спокойно размышляю о том, какие шаги предпринять.
Мой оппонент, тем временем, не стал тратить кислоту напрасно и занял выжидательную позицию. Он абсолютно уверен в себе, поэтому не нервничает и не суетится. У него тоже полная сосредоточенность на жертве, потому что он уже привык к такому.
Поднимаю профовский меч над головой, перехватив его в положение для колющего удара, а затем иду в атаку.
На дистанции около четырёх метров, он снова плюнул кислотой, но снова мимо, потому что я ожидал и был начеку.
Кислота, испускающая облако зеленоватого пара, пролетела в полуметре от меня, ударив мне в нос тягучей вонью носков, не стираных с дозоошизных времён, позапрошлогоднего супа, в котором сдохла сифилитичная мышь, насквозь протухших яиц, с нотками чумы в основе, и прорвавшей канализации, расположенной недалеко от китайского ресторана.
Щеке ещё повезло с кислотой, как я вижу. Выпади ему что-то такое, не быть ему с Фурой в серьёзных отношениях… да даже в несерьёзных — вообще не было бы у него никаких отношений.
Но кислота пролетела мимо, а я совершил рывок прямо на Верблюда, одновременно с этим активировав «Энергетический шок», который позволяет сделать с врагом очень многое за очень короткий промежуток времени.
Подлетаю к врагу и наношу колющий удар в его правый бок, защищённый исключительно металлизированной шерстью.
Остриё находит себе место, но с очень сильным сопротивлением. Из-за этого обстоятельства меня потащило к Верблюду, так как я рассчитывал, что легко пробьюсь до сердца, но через меч Профа мне передалась инерция.
Верблюд не упустил блестящую возможность и нанёс удар коленным сгибом мне в область яиц.
В глазах, на мгновение, сверкнула вспышка, а ещё я почувствовал, как мои яйца превратились в оладьи, без муки, блядь, то есть, в омлет.
Но у меня хватило силы воли, чтобы перетерпеть эту почти невыносимую боль, поэтому я заставил себя совершить рывок назад, чтобы разорвать дистанцию.
Уведомления сообщили мне, что омлет успешно приготовлен и нужен форсреген, но сейчас не до этого…
Верблюд, пронаблюдав, как я отлетаю назад, уставился на меня флегматичным взглядом. Ему торопиться некуда, поэтому он выжидает, пока я сам убьюсь об него.
«Мне тоже некуда торопиться», — подумал я. — «Ладно…»
Вскидываю «Печенег» и открываю огонь.
Верблюду такой расклад сразу же не понравился, поэтому он прыснул кислоту веером, чтобы охватить как можно больше пространства.
Ему по башке бессмысленно щёлкнули примерно 6–8 бронебойных пуль, а затем я вновь совершил рывок и на меня попала лишь пара крупных капель кислоты — на предплечье левой руки.
Кислота легко прожгла ткань и начала проедать сталь, что сопровождается облачками дыма, сочащимися из образовавшихся каверн.
Игнорирую угрозу, как малозначительную, по причине того, что у Верблюда ещё очень много кислоты, которую он решил пустить в ход.
Вновь вскидываю «Печенег» и открываю огонь. Бронебойные пули стучат по правому колену Верблюда, в соответствии с моим планом по обездвиживанию жертвы.
Можно, конечно, попробовать закончить всё анлимитед пауэром, но я осознанно не иду на это, потому что хочу получить максимум опыта за эту тварь.
Верблюд же решил сменить тактику, так как предыдущая, явно, не работает — он бросился в атаку, на бегу выплёвывая кислоту в разные стороны.
От такого уклониться было ещё тяжелее, поэтому мне на бронежилет попал мощный кислотный харчок, который очень быстро прожёг ткань, но сразу же завяз на керамической бронеплите, размещённой поверх стальной.
Видимого эффекта от попаданий по правому колену нет, потому что Верблюд всё так же стремится сократить дистанцию и завершить дуэль метким плевком мне в лицо.
Уклоняюсь от прямого столкновения и наношу рубящий удар по его передней левой ноге. Целюсь я в коленный сустав, с целью его, в идеале, перерезания.
Но удар получился не очень точным и не сумел реализовать весь заложенный в него потенциал — я попал в костяную бронепластину, с которой меч соскользнул и порезал сочленение.
В процессе этого манёвра, на меня брызнули капли кислоты из пасти Верблюда, начавшие жечь мою экипировку.
Забрало «Алтына» тоже попало под раздачу — поликарбонат визора начал плавиться. Поднимаю забрало одним движением и существенно улучшаю себе обзор.
Надо кончать с Верблюдом побыстрее, потому что попадания кислоты в лицо я позволить никак не могу — дело тут не в эстетике, а в ухудшении боеспособности…
Вытаскиваю из заднего подсумка гранату РГО, готовлю её к бою и совершаю резкий рывок, чтобы избежать столкновения с мчащимся на меня Верблюдом.
Когда он начинает разворот, бросаю в него гранату, метя в левый бок.
РГО попадает ровно туда, куда я и хотел, и взрывается от сильного удара об плотную шерсть.
Положение Верблюда резко ухудшается, вместе с его самочувствием, что я считал почти моментально. Такую возможность упускать нельзя, поэтому я вновь сокращаю дистанцию и наношу колющий удар прямо в повреждённый левый бок.
Лезвие углубляется в кровоточащую рану примерно на полметра, я прокручиваю его, но затем Верблюд изворачивается и кусает меня за левую руку.
Скрежещет металл сегментной брони, руку с силой тянет в сторону, а меня за ней.
Но я крепко держусь за меч, упёршийся лезвием в ребро Верблюда, поэтому опрокинуть меня он не смог, а затем и вовсе отпустил мою руку, так как рывок причинил ему нешуточную боль.
Усиливаю натиск и увеличиваю проникновение меча, усугубляя тяжесть ранения.
Мне неизвестно, как устроен внутренний мир Верблюда и ему подобных, но есть подозрение, что я проткнул ему лёгкое и прошёл где-то рядом с сердцем.
Делать памятки с расположением внутренних органов зверей занятие, мягко говоря, бесполезное, а если говорить грубо, то ебанутое, ведь мутации имеют случайный характер и видоизменяют зверей так, что только одному богу известно, где и что лежит у конкретной особи. Поэтому приходится полагаться только на собственные ощущения и ориентироваться на типичное расположение органов у нормальных животных.
Вновь прокручиваю меч в ране, а затем получаю мощный пинок в левую ногу. Почти успеваю отставить её, но только почти — болезненный удар отбросил меня на пару метров и заставил зарыться забралом в не особо плодородную местную почву.
Перекатываюсь и вскакиваю на ноги, чтобы пронаблюдать, как Верблюд плетётся ко мне, роняя на землю капли крови, закипающие от контакта с кислотой.
«Не апекс…» — сделал я вывод. — «Но, возможно, протоапекс».
Левая нога отбита и болит, лишь чуть слабее, чем мои до сих пор звенящие яйца. Прилагаю усилие, чтобы совершить рывок для сближения и уклонения.
Верблюда вырвало кислотой — похоже, что для пуска нужно давление, а я его сдул только что, своим мечом…
Бедный корабль пустыни опускается на брюхо и влажно хрипит. Кислород кончается, а нужно его очень много, поэтому он больше не может продолжать бой.
— Сюда, сука… — прохрипел я и занёс меч для удара.
С силой опускаю меч на шею Верблюда, но это не приносит существенного эффекта. В ответ он пытается укусить меня за левую ногу, но я вовремя отставляю её и сразу же наношу колющий удар в основание черепа.