RedDetonator – Вечно голодный студент 6 (страница 44)
— Конечно, — ответил я. — Всё попало в память, поэтому будет и с тобой остросюжетная нарезка.
— Е-е-е! — издал Муравей, а затем закашлялся.
Изо рта у него пошла кровь, что свидетельствует о серьёзном повреждении грудной клетки и лёгких.
— Так, а вот это уже серьёзно… — сказал я, снимая рюкзак. — Лежи тихо — сейчас стабилизируем…
Глава шестнадцатая
Эвакуация
*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, 17 ноября 2027 года*
Провожу пальцем по «шву» черепашьего панциря.
— Вот по этой линии нужно пропилить болгаркой, — сказал я. — Но у вас, как я понимаю, нет никаких болгарок, поэтому придётся работать зубилами. И как можно скорее, потому что кровь я слил, но срок годности у черепашьего мяса совсем не бесконечный.
Чтобы слить кровь, мне пришлось тащить дохлую Улыбашку в село Хомутинино, чтобы подвесить на подходящем здании и дать крови вытечь.
Потом я погрузил тушу в шайтан-Газель, посадив Муравья рядом с собой. Так и приехали сюда…
Муравей сейчас лежит в квартире Хвоща и восстанавливается, а мне нужно как-то распилить черепашку, чтобы добыть её мясо.
— Ты уже имеешь опыт в этом? — спросил Дайсон.
— Лично я черепах никогда не пилил, поэтому мало чем могу помочь, — разведя руками, ответил я. — Но примерное направление я уже указал. Когда закончите со «швом», нужно будет использовать домкраты, чтобы поднять верхнюю часть панциря, а там уже ножами и пилами резать хрящи и мясо, чтобы отделить его. И панцирь, кстати, небесполезная штука — у нас, например, распиливают такие на компоненты для индивидуальной брони. Но вот эту штуку я заберу себе.
Поднимаю с земли щиток, которым Улыбашка не так давно прикрывала свой «купюроприёмник». Он у неё толще, чем те, что я встречал до этого — видимо, приспособление к возросшим калибрам, которыми по ней дубасили.
Я ведь, пока она висела и вытекала на грунт, внимательно рассмотрел панцирь Улыбашки и обнаружил ряд интересных артефактов.
Какие-то люди, явно, пытались убить её: среди металлизированной шерсти фронтальной части панциря мною обнаружены смятые пули калибра 12,7 миллиметров, в количестве четырех штук — похоже, что кто-то пытался попасть ей в «купюроприёмник», но безуспешно.
Также я обнаружил в кормовой части панциря следы от воздействия кумулятивной струи, то есть, минимум один раз, по ней попадали из гранатомёта или засаживали ей в жопу FPV-дрон с кумулятивным боеприпасом.
Но Улыбашка пережила всё это, а вот охотники, скорее всего, не пережили, так как таков закон этого мира — кто-то обязательно умрёт…
Панцирь может рассказать о черепахе очень многое, но я не стал вдаваться в подробности — всё это уже не очень-то и важно, ведь она мертва, а я и Муравей живы.
— И вот так вы живёте, да? — спросила какая-то женщина, завороженным взглядом смотрящая на Улыбашку.
Она носит грязный ватник цвета хаки, ватные штаны и кирзовые сапоги, а на голове у неё шапка-ушанка — облик типичный для местных, потому что это вершина практичности.
Волосы у неё коротко стрижены, не длиннее сантиметра — обусловлено гигиеной.
Такие уж тут веяния моды…
— А что не так? — спросил я вместо ответа. — В смысле, шикарно, безопасно, сыто и довольно?
— Нет, — покачав головой, ответила женщина. — Вы только что съездили неизвестно куда, неизвестно как выследили гигантскую черепаху, убили её, а теперь твой друг отлёживается дома у Хвоща, а ты объясняешь нам, как правильно вскрывать панцирь черепахи. У вас это нормально?
— А чего ненормального-то? — нахмурившись, спросил я.
У меня начало формироваться примерное понимание, что именно не так, по мнению местных: у них КДшники стараются не частить с рейдами, потому что это смертельно опасно, а нормальные люди вынуждены ходить на «собирательство», постоянно неся потери.
Судьба — врагу не пожелаешь…
И тут заявляются какие-то два непонятных хуя, которые сначала привозят свыше полутонны медвежатины, затем дохрена волчатины, а теперь вообще привезли здоровенную черепаху.
— Да, у нас это нормально, — сказал я. — У нас КДшники постоянно ходят в рейды, охотничьи или мародёрские, а нормальные люди никуда не ходят, но работают на фермах или в мастерских. Да вы всё и сами видели в роликах. Хотя лучше будет увидеть всё своими глазами один раз, чем тысячу раз услышать от меня. Ладно, не будем терять время — показываю, как нужно вскрывать черепаший панцирь…
Поднимаю с земли кувалду и зубило, примериваюсь к панцирю и наношу первый удар.
— За работу, товарищи! — призвал я остальных рабочих. — Надо закончить сегодня, а то стухнет нахрен и ворон привлечёт!
Без болгарки дело шло гораздо медленнее, чем я ожидал, поэтому я убил около полутора часов на то, чтобы выдолбить примерно полметра «шва» панциря.
— Ну, примерно в таком духе, — заключил я, передав зубило и кувалду какому-то пацану лет пятнадцати.
Оставляю рабочих заниматься Улыбашкой, а сам иду в ЖК.
В квартире Хвоща обнаружилась сходка местных лидеров, которые расселись в гостиной, на стульях и табуретках, слушая речь Профа, доносящуюся из динамиков.
— … и эти условия едины для всех, — вещал тот. — Чеканка золотых монет — это монопольная прерогатива государства, поэтому за фальшивомонетничество, Уголовным Кодексом Фронтира предусмотрена смертная казнь.
«А, понятно…» — осмыслил я услышанное. — «В первые дни пояснял за права, а теперь поясняет за обязанности».
Я думаю, сегодня местные лидеры поймут, что выражение «мягко стелет» верно только в отношении первой части разглагольствований Профа, а всю жесть он оставил напоследок.
Прохожу через гостиную и захожу в спальню, где на кровати развалился Муравей, покуривающий одноразку со вкусом барбариса.
— Чё как? — спросил я, сев в кресло рядом с кроватью.
Через закрытую дверь доносится тихий, но твёрдый голос Профа, а со стороны окна слышатся ритмичные удары кувалд.
— Слишком приторно, — пожаловался Муравей. — Надо было брать другую в запас…
— Надо было лучше прятать основную дудку, — сказал я на это.
Его одноразка, которой он рассчитывал пробавляться весь наш рейд, приказала долго жить — она не перенесла удара панцирем Улыбашки и сломалась пополам.
— Сколько ещё форсрегениться? — спросил я.
— Ну, пишет, что два дня, — ответил Муравей.
Его очень сильно потрепало, с повреждением практически каждого внутреннего органа — внутренние кровотечения, раздробленные рёбра, вмявшийся в плоть хитин и так далее.
Если бы я не оказал ему первую помощь, он бы скопытился с вероятностью 100 % — у него дважды включался таймер.
Но всё позади, так как я дважды затормозил таймер с помощью медикаментов, а дальше его организм начал укладываться в дедлайны и теперь нужно лишь ждать.
— Надо подумать о распределении статы, — сказал я ему.
За победу над Улыбашкой он заработал 21 левел, то есть, мой календарно-тематический план выполняется с опережением. Всё-таки, я охуительный педагог, потому что Муравей почти достиг соточки, а это уже совершенно другой уровень боеспособности КДшника.
— У тебя нет особых вариантов, поэтому придётся добить до капа «Термоконтроль» и «Экстракцию энергии», — продолжил я, глядя на его стату на экране телефона. — Остаток можно раскидать в «Объём» и «Аппетит», чтобы уравнять их.
— А «Энергетический уровень»? — спросил Муравей.
— Неактуально, пока что, — ответил я на это. — Пока лежишь, отжирайся — сегодня на ужин наваристый черепаховый суп. Как оклемаешься и пройдёшь усилки, пойдём за Кабаном — нужно покончить с этой тварью и возвращаться в Волгоград.
— С Кабаном тоже мне помогать не будешь? — поинтересовался он.
— Разумеется! — воскликнул я. — Бразильская система, бро! Где бы ты был сейчас, если бы я нянчился с тобой?
— Ну, да… — согласился он. — Но хотелось бы чувствовать, что тебя прикроют…
— Нет такой опции, Муравей, — отрезал я. — Если по-хорошему, тебе вообще следовало ходить в соло-рейды, как я когда-то. Вот это настоящая прокачка — там любой неверный мувмент (1) может привести к смерти, а за такое интерфейс награждает очень щедро!
— Я всё понимаю… — сказал Муравей. — Но как-то это грустно…
— А ты сюда веселиться пришёл? — усмехнувшись, спросил я. — Рейды КДшников — это для грустных. Все весёлые уже погибли и перемещаются по этому миру только в виде кала.
Муравей лишь тяжело вздохнул в ответ.
— Сейчас схожу за какими-нибудь закусками и питьём, — сказал я, встав с кресла. — Жри активно, не покладая челюсти. Скоро всё кончится, и ты сможешь почиллить в своём номере — нужно просто закончить нашу грязную работу.
— Но это же ненадолго? — спросил Муравей. — Мы же потом пойдём в Баку…
— Ну, это да… — чуть растерянно ответил я. — Но, когда-нибудь, ты точно отдохнёшь! У меня такое бывало… пару раз.