RedDetonator – Вечно голодный студент 5 (страница 27)
Медоед тоже выбрал этот путь и просто последовательно увеличивается в размерах, становясь всё опаснее и опаснее с каждым убитым и поглощённым врагом…
Пытаюсь попасть ему в башку, чтобы вызвать контузию, но он активно петляет, сбивая мне прицел — значит, уже имел дохрена дел с людьми и выработал стратегию. Плохо.
Применяю рывок и пропускаю разогнанного до бешеной скорости медоеда мимо. Но тот легко гасит инерцию на развороте и вновь начинает разгон.
Снова всаживаю в него три длинные очереди, но, большей частью, промахиваюсь, а все попавшие пули вязнут в очень прочном мехе, попутно высекая искры.
Попадания сопровождаются неприятным металлическим скрипом, но это сейчас малозначимая деталь, которая почти никак не влияет на ход боя.
Вновь, как записной тореадор, уклоняюсь от броска медоеда и пробую всадить очередь ему в бок, но безбожно мажу, а затем снова делаю рывок, потому что этот чёрно-белый уёбок решил схитрить и снизил максимальную скорость, что помогает ему быстрее разворачиваться.
Он уже понял, что его стратегия работает — я не могу стабильно попадать по нему, а это значит, что конфликт перетёк из сектора «Огневая мощь» в сектор «Схватка на выносливость».
И если всё будет идти так, как идёт, то я уверенно проигрываю — запасы гликогена не безграничны и когда они закончатся, мне придётся уклоняться без «Гликогенового рывка».
— Вин, блядь!!! — крикнул я.
— Да ща! — ответил он. — Целюсь!
Чуть замедлившийся медоед успешно настигает меня и я вновь вынужден применить рывок, чтобы не попасть ему в когтистые лапы.
Когти, кстати, тоже металлизировались и, несомненно, обрели невероятную остроту.
Несмотря на то, что в Казахстане обитали три с половиной медоеда, я не удивлён, что именно эти твари почувствовали себя хорошо после зоошизы. Я думаю, даже у медведей не было такой великолепной исходной базы для дальнейшего развития…
Медоеды и так были большой проблемой для окружающих животных, потому что свою ебанутость они подкрепляли высокой приспособленностью к окружающей среде, опасными когтями и прочной меховой бронёй.
И они решили ничего не менять, но начали увеличиваться в размерах, чтобы последовательно увеличивать калибр добычи.
Отстреливаю ещё несколько очередей по медоеду, попав лишь пару раз, без особого смысла, а затем вновь делаю рывок.
Вин, наконец-то, сумел взять тварь на прицел и выпустил противотанковую гранату.
Медоед будто почувствовал что-то, из-за чего резко рванул вправо.
Граната пролетела в паре десятков сантиметров от него и врезалась в землю, примерно метрах в десяти.
Взрыв не нанёс медоеду видимого ущерба, а осколки просто не могут ему ничего сделать, поэтому он продолжил погоню за мной.
— Сука!!! — проорал я и вытащил из подсумка РГН.
Вынимаю предохранительную чеку, после чего резко разворачиваюсь и бросаю гранату прямо в лицо медоеду.
Но этот куньин сын снова уклонился, будто знал, что это такое. Граната упала в кусты, чего оказалось недостаточно для детонации. Значит, взорвётся чуть позже — 3–4 секунды.
Медоед, не понявший, что только что произошло, оскалился и продолжил настигать меня, но затем за его спиной произошёл громкий взрыв, который отвлёк его.
Я использовал этот роскошный момент для того, чтобы пустить сразу две электропроводящие нити. Это рискованный ход, но не более рискованный, чем продолжать бегать от него, оттягивая неизбежный финал…
Нити врезались в медоеда, но тот, будто предчувствуя опасность, совершил мощный отскок назад, с целью прервать контакт.
Разряд, тем не менее, шарахнул по нему, поэтому он ощутил часть мощи гнева Вольта и Ампера. Контакт разорвался, поэтому большая часть разряда ушла впустую, подпалив сухой кустарник и траву, но медоед «кайфанул» — он рухнул в кусты и начал корчиться от боли.
Вскидываю «Печенег» и бегу на него, в движении разряжая остатки ленты в область брюха зверя.
— Вин — огонь! — приказал я.
Мой подопечный тоже начал стрелять по медоеду из своей СВД без оптики.
Приближаюсь к зверю метров на пять, чтобы прицельно раздолбать ему башку, но тут он резко вспрыгивает и кидается прямо на меня.
Пытаюсь выставить пулемёт перед собой, но не успеваю.
Левая лапа медоеда бьёт меня по правому плечу, и я ощущаю всю гамму эмоций от того, как острейшие когти продавливают наплечный бронепакет и ломают мне сразу несколько костей.
Отлетаю в сторону, но медоед, которому будто бы уже совсем похуй на электроразряд, набрасывается на меня и начинает трепать броню и грызть правую руку.
Не теряю самообладания и выставляю перед собой левую руку. Медоед с удовольствием принимает «подарок» и кусает её, начав жевать.
Активирую контактный режим способности, и начинается светомузыка.
Медоеда заколбасило, как рейвера на Казантипе, пережравшего стимуляторов, запахло палёной плотью, а затем он умер.
Перед этим я получил список повреждений, нанесённых мне за двенадцать секунд полного контакта с медоедом…
— Студик!!! — крикнул испуганный Вин. — Ты живой⁈
— Кха… — издал я вместо ответа.
Пытаюсь выбраться из-под туши медоеда, но не получается.
— Я сейчас помогу! — подбежал Вин и взялся за башку покойного зверя, в пасти которой до сих пор находится моя рука.
Чувствую, что кисть обожгло, но сейчас боль чувствуется не очень сильно — больше я чувствую слюну медоеда, а также текстуру его языка.
Вин вытащил нож и начал размыкать стиснутую пасть зверя, чтобы вытащить из неё мою руку. Ему пришлось разрезать мышцы, крепящие челюсти вместе, чтобы нижняя челюсть обмякла и я смог вытащить руку.
О гигиене ротовой полости медоед ничего не слышал, поэтому сразу же нещадно завоняло. Хотя, в этой вони было больше ноток горелой плоти, чем гнилой. Но и гниль тоже даёт в нос…
Далее Вин напрягся и поднял переднюю часть туши зверя, что позволило мне, превозмогая боль, отползти.
Форсреген выставил суровый счёт — 77 561 килокалорию за полное восстановление под ключ.
— Братан, извини! — начал виниться Вин. — Я промахнулся! Он дёрнулся в последний момент!
— Вин, забей… — поморщившись, ответил я ему. — Повезло, что вообще выжили…
— Я всё записал! — сообщил мне Вин. — Это, бля, боевик, нахуй! Пипл схавает и попросит добавки! Отвечаю!
— Нахуй такую добавку, блядь… — ответил я, лежа неподвижно. — Сбегай за тачкой — надо загрузить трофей. А я тут полежу…
Приподнимаюсь и ложусь спиной на бок медоеда, из-за чего раздаётся скрип металла.
Реально, металл — похоже на очень и очень густую металлическую щётку. Это точно какой-то противоестественный сплав, который медоед отращивает за счёт внутренних ресурсов и поступающих из мяса жертв микронутриентов.
А возможно, он просто испытывал, время от времени, острую потребность откусить кусок от ржавой Лады-Приоры…
Что творится в желудках зверей-мутантов — это загадка, блин. Вполне может быть, что они выработали способность переваривать легированный металл. Это бы всё объяснило, потому что получать железо из мяса — это очень долгая история.
Лежу, глядя в небо, и жду, пока Вин пригонит нашу Газель. Надеюсь, с ней ничего не стало за время нашего отсутствия. Но не должно, потому что мы загнали её в гараж одного приметного дома с мифическими животными, выжженными на оконных ставнях.
«Всё, блин, эти края теперь в безопасности…» — подумал я. — «Капец…»
Медоед оказался очень жёстким противником, но Вин в этой ситуации практически не помог. Он послужил ходячей камерой, которая всё записала, но грех его винить, потому что конкретно у него, против медоеда, не было никаких шансов. Не его уровень, вообще не его.
Форсированная регенерация идёт своим ходом, но мне не нравится то, как увеличивается стоимость оффера — всё дорожает, блин…
Если всё будет идти так же и дальше, то со временем придётся думать, что регенить, а что и так зарастёт, потому что очень дорого, блин!
На 77 тысяч килокалорий я мог бы успешно фунциклировать в течение десяти дней — с тренировками, активностью и прочей хернёй. Но я отдал их за секунды, лишь бы поскорее прийти в форму.
Где-то через десяток минут зазвучал рёв мотора и показалась наша Газель.
— Свежуем его или так заберём⁈ — выглянул из водительского окна Вин.