RedDetonator – Фантастика 2025-126 (страница 292)
«Построим тут огромный Сингапур, в котором можно отхватить пиздюлей даже за жевание „Орбита“ ебаного!» — подумал я. — «Надо только разобраться с жилищным вопросом и этими ёбаными суевериями!»
С остальными зданиями тоже всё не слава богу: четырёхэтажные жилые дома не пользуются особой популярностью, потому что четыре — это, как известно, цифра смерти. Люди на последнем этаже нервничают, переживают, а официальное переименование четвёртого этажа в пятый не повлияло почти ни на что. Не хотят люди жить на четвёртом этаже — суеверие очень крепко и выводиться никак не желает.
А вот в новых шестиэтажных домах этой проблемы нет — четвёртого этажа в них не существует, после третьего сразу идёт пятый, а после него шестой и седьмой. И всем нормально. Видимо, это как-то связано с тем, что в четырёхэтажках после четвёртого ничего нет, поэтому жильцы думают, что просто переименованием смерть не наебёшь…
«Надо подумать о строительстве ложных пятых этажей на четырёхэтажках», — размышлял я. — «Если им так важно — хрен с ним. Древесины у нас навалом, поэтому соорудить имитацию этажа не составит особого труда. Реально селить там никого не нужно — пусть выглядит, как полноценный пятый этаж, чтобы этим бедолажкам спалось спокойнее».
Проблем массовое жилищное строительство создало немало, но и устранило ничуть не меньше.
Например, работа сборщиков налогов упростилась до безобразия — им нужно просто знать, в каком доме и сколько живёт людей, и собирать с них фиксированную сумму. А раньше квартальным сборщикам налогов приходилось посещать каждый двор и они физически не успевали собрать положенную дневную норму.
Эффективность сбора налогов, таким образом, резко повысилась, хотя раньше бывало, что до отдалённых дворов сборщики тупо никогда не доходили и из-за этого кто-то жил в городе совершенно бесплатно — теперь платят все.
Мы всерьёз раздумываем о дальнейшем упрощении сбора налогов — у нас уже работает система прописки, поэтому мы знаем, когда и куда переезжают налогоплательщики, что открывает новую возможность.
Можно «автоматизировать» сбор налогов: в каждом доме и так есть староста, следящий за порядком — на него и предлагается повесить сбор налогов с жильцов. Так мы уменьшим штат сборщиков налогов и высвободим всех этих грамотных людей для более важных задач.
«Будут пиздить бабки», — подумал я, заходя на территорию жилого массива. — «Но они и так пиздят — ничего не поделаешь».
Шестиэтажные здания стоят группами по четыре — с одним общим двором, где разбиты зелёные посадки и стоят нехитрые приспособления для развлечения детей, а также лавки для праздного сидения в тени деревьев.
Это отдалённо напоминает мне дворы Новосибирска — сходство портят только бумажные окна и пробивающийся через них свет масляных ламп…
Жилой массив из двадцати четырёх домов — это община, насчитывающая примерно 4 000 жильцов. И такая прорва людей живёт всего на четырёх с половиной гектарах — раньше такое было просто немыслимо.
До жилищной реформы, такое количество людей, проживающее в одноэтажных домах с дворами, если считать по минимуму, заняло бы примерно тридцать гектаров, а если считать так, как оно обычно обстоит в реальности, то запросто и все пятьдесят пять гектаров.
Приветливо киваю бабушкам, сидящим на приподъездных лавках и старичкам, играющим в маджонг или го в беседках во дворе, и иду к подъезду № 2.
Вхожу в полутёмный подъезд, освещённый масляными лампами, и поднимаюсь на третий этаж.
В подъезде очень чисто — видно, что домовой староста очень хорошо следит за уборкой и крепко держит вверенное ему хозяйство.
— Ох… — выдохнул вышедший из квартиры мужичок, наткнувшийся на меня.
Одет в домашнее — белую хлопковую футболку, писк моды нынешнего сезона, а также в белые хлопковые шорты, также очень модные. Мода на подобный прикид объясняется тем, что это подражание нательному белью КМП Юнцзина — климат столицы позволяет ходить так круглогодично, поэтому практически все мужчины от 6 до 60 лет начали заказывать этот дешёвый и уважаемый в обществе прикид.
В руках у мужичка литровая глиняная бутылка с рисовой водкой и два деревянных стакана.
Он очень напрягся — не каждый день сталкиваешься в подъезде со здоровенным юся.
— Спокойно, — сказал я ему. — Проходи.
Пропускаю напрягшегося мужичка, подхожу к искомой двери и стучу в неё.
Открывает мне усталого вида женщина лет тридцати, одетая в потрёпанное селянское платье.
— Я к Минчэну, — сказал я.
— А-а-а, заходите… — растерянно ответила женщина. — Мин, к тебе пришли!
Прохожу в квартиру и осматриваюсь.
Тут всё стандартно: скрипучие дощатые полы, заштукатуренные стены, масляные светильники, мебели мало — в прихожей стоит дощатый шкаф, а в гостиной стол на восемь персон и две длинные деревянные лавки вдоль стен, со спальными принадлежностями.
Видимо, в гостиной спят младшие дети, а родители спят в спальне, где, согласно проекту, есть место только для двуспальной кровати, шкафа и комода. Третья комната отведена для старших детей, которых у Минчэна двое.
Вообще, нами задумывалось, что дети должны спать в отдельной комнате, а гостиная должна использоваться по назначению, но жильцы сами решают, как у них всё будет устроено…
Совмещённый санузел расположен в прихожей, дверь справа от входа — строители оборудуют в каждой квартире терракотовый унитаз, а также чугунные душ и рукомойник. Всё это имеет бронзовые элементы, но их количество сведено до необходимого минимума.
По Минчэн вышел с балкона, на ходу закрывая колпачком длинную табачную трубку.
— Нань Вэй! — воскликнул он и рухнул на пол. — Приветствую вас в моём скромном жилище!
Исполнив почтительный поклон, он поднялся на ноги.
— Приветствую, — кивнул я ему. — Идём на балкон — там побеседуем.
Минчэн кланяется и услужливо открывает мне балконную дверь.
— Жена, готовь ужин! — велел он.
— Итак, — сказал я, сев за столик на балконе.
Тут обнаружился деревянный стакан, полный табачного пепла.
Помимо «логова курильщика», на балконе стоит незавершённая односпальная кровать, рядом с которой лежат столярные инструменты.
— Дети в школу ходят? — спросил я.
— Да, нань Вэй! — закивал Минчэн. — В школу № 11!
— Это хорошо, — одобрительно улыбнулся я. — Итак, сразу перейдём к делу — что именно ты слышал в императорском квартале?
— Вас не порадуют мои слова, нань Вэй, — виновато потупившись, ответил Минчэн. — Сановники замыслили что-то плохое — мой шурин, ремонтировавший северную стену Дворца Тёплого Лета, слышал разговор двоих сановников, вышедших на балкон. Они обсуждали некоего… это не я сказал, это я со слов доношу…
— Так доноси, — вздохнул я.
— … зарвавшегося байгуя, — произнёс сжавшийся Минчэн. — Говорили, что план исполняется хорошо — всё идёт так, как они и задумали.
— Хм… — задумчиво погладил я подбородок. — Интересно… Какие-нибудь подробности?
— Говорили, что Чёрный демон собирает армию в Мэйхуа, у Чёрной ванки во владениях, а Белокожие тонут в обычных делах, — продолжил Минчэн. — И это, говорили они, замечательно. Также сказали, что пусть маются своими делишками — так точно ничего не заметят и в неведении помрут.
— Понятно, — кивнул я.
Значит, в заговор против нас посвящены какие-то чиновники — это было ожидаемо, так как императорская администрация, всеми конечностями, за возвращение всей полноты власти в свои руки.
— Вот тебе награда за сведения, — положил я на стол десять золотых лянов. — Половину отдай шурину.
— Благодарю вас, нань Вэй! — встал и поклонился резко приободрившийся Минчэн.
Судя по удивлённому взгляду, он ожидал награды за информацию, но не настолько щедрой…
— Будешь болтать об этом — долго не проживёшь, — предупредил я его. — И шурину своему скажи, чтобы держал рот на замке.
— Разумеется, нань Вэй, — вновь в пояс поклонился Минчэн.
Выходим в гостиную — его жена уже накрыла на стол. Еда скромная: свежесваренный рис, суп «цайтан», тушёная свинина с капустой, маринованная редька и шинкованная капуста с уксусом.
Сажусь за стол и вооружаюсь деревянными палочками.
— Это большая честь для нас, нань Вэй… — произнёс севший напротив меня Минчэн.
— Остальные тоже могут есть, — сказал я.
Это всё сословные ограничения. Согласно этикету, если гость настолько важен, а я пиздец как важен, то это он должен решать, кто, помимо хозяина, будет есть с ним за одним столом.
Мне такие порядки не нравятся, я к ним так и не привык, но упразднить их я не могу — приходится мириться.
Жена Минчэна позвала всех детей и они расселись за столом.
— Приятного аппетита, — пожелал я всем и начал есть.
Калорийность этой еды настолько низка, что тут даже говорить не о чем, но я сделал вид, что всё сытно — ел медленно, смакуя каждое блюдо.
— В школе хорошо все учатся? — спросил я у Минчэна.