RedDetonator – Фантастика 2025-126 (страница 231)
Иногда эти деревяшки разрушаются в полёте и больно бьют по спинам ползущих, что лишь добавляет остроты ощущений.
Идея стрелять ольховыми пулями принадлежит Маркусу, который велел квартальным мастерам вытачивать болванки особой формы — с углублением на дне.
Это, как он сказал, дешёвый аналог пули некоего Несслера — такие в Гражданской войне в США не применялись, но он о них знает.
В нашей мастерской появился отливочный станок на духовой тяге, отливающий по 70 таких пуль в минуту. С подачей расплавленного свинца в форму и с автоматическим покрытием формы угольной пылью пришлось поебаться, но он работает уже третьи сутки и делает это бесперебойно.
Экспериментальные стрельбы показали, что пуля Несслера, при стрельбе из тисков, на дистанцию в 100 метров, даёт круговое вероятное отклонение что-то около 25–35 сантиметров по вертикали и горизонтали. Это были так себе стрельбы, потому что мы использовали поюзанный гвардейский мушкет, но общее представление это нам дало.
А ещё это дало мне понимание, что эта пуля — убийца юся. Шаровая пуля даёт круговое вероятное отклонение 1,5–2 метра, то есть, вне зависимости от точности наведения, пуля попадёт туда, куда ей велит Небо.
Это значит, что мы даём этому миру оружие, способное целенаправленно выцеливать юся и убивать их надёжно, с гарантией…
Но выхода нет — позавчера мне передали сведения о примерной численности орды Порочного Цикла. Речь идёт о многих сотнях тысяч, возможно, о миллионе.
Как всё это кормится, куда писяется и какается — это вопрос из вопросов, но численность если и преувеличивают, то лишь слегка. Вряд ли, конечно, миллион, но сотни тысяч — вполне возможно.
— Прекратить стрельбу! — приказал Маркус. — Нехуй жечь порох напрасно!
Оказалось, что даже императорские гвардейцы ещё не знают о бумажных патронах — видимо, кровососы не склонны делиться друг с другом конкурентными преимуществами…
Каждый, даже самый обоссанный провинциальный кровосос грезит наяву о том, как он становится за императорским троном, с важным и, по его мнению, величественным видом раздаёт указы вельможам, а затем идёт в покои и трахает там тысячи юных девственниц, поставляемых ему на прокорм из лучших домов Юнцзина.
В такой атмосфере напряжения и недоверия, каждое конкурентное преимущество эквивалентно тоннам крови, поэтому никто никому и ни о чём не докладывает.
Но мы уже исправили ситуацию — бумажные патроны внедряются у ополченцев, а инструкторы из дворцовых гвардейцев уже передали инновацию своим соратникам.
Меня слегка коробит необходимость работать с одурманенными солдатами, но тут уж ничего не поделаешь. Им приказали, чтобы они слушались меня, как человека, ебущего их матерей, то есть, отца или, как минимум, отчима, поэтому проблем с ними не возникает.
Они глупо улыбаются, общаются между собой о наивной хуйне, но работу свою выполняют досконально. Удобные и исполнительные болванчики…
Маркуса мы уже легализовали — сейчас всем не до того приметного негра, когда-то давно создавшего уйму проблем кровососам.
Теперь этот чёрный снаружи, но светлый внутри, человек, занимает должность моего первого заместителя, а также командира 1-й дивизии морской пехоты Юнцзина.
Почему именно морская пехота? С морем или даже реками эти ребята не имеют ничего общего, они предназначены исключительно для сухопутных сражений, но Маркус так захотел.
Маркуса официально назначили цзунгуанем, то есть, генералом армии — императорская администрация, когда её прямо прижмёт, проявляют чудеса гибкости. Великий секретарь Сунь лично подал императору прошение на присвоение генеральского звания какому-то чёрному байгую, а тот, вернее, кровосос за его спиной, разрешил.
Когда эта война закончится, нам придётся разбираться с кровососами окончательно. Теперь они знают, что да как, кто мы и зачем мы, поэтому не оставят всё это просто так — они постараются уничтожить нас.
Такое развитие событий вообще не входило в наши планы, но мы играем с теми картами, которые нам раздают.
Вот перебьём мы кровососов, а потом будем вынуждены поднимать Юнцзин из руин, расчищать его от гниющих тел, а также пытаться строить новое государство в режиме «Экстрим», с острым дефицитом всего, с низкокачественными администраторами и кучей послевоенных проблем.
Какая-то блядская Специальная Олимпиада получается — даже если мы победим, мы всё равно дебилы…
Ополченцы закончили прохождение укороченной версии полосы препятствий, привели себя в относительный порядок и выстроились на плацу — время отработки строевых приёмов.
Маркус делает это намеренно — только максимум стресса, физической нагрузки и муштры. У него есть теория — под высоким давлением люди начинают лучше усваивать материал. И когда минуту назад над ними пролетали пули, строевые приёмы работают лучше.
Так-то, Маркус является вторым лейтенантом USMC, то есть, КМП США. Он прошёл базовую военную подготовку в колледже и стал офицером резерва. Какой-то Platoon Leaders Class — ещё в Храме он говорил, что мог служить в морской пехоте с офицерским званием, сразу после колледжа, но не захотел.
Мотивировал своё нежелание он тем, что офицеров из колледжа в среде морпехов не уважают, то есть, у американцев тоже есть «пиджаки» с военных кафедр и отношение к ним соответствующее.
Тем не менее, дрочили их крепко, по-мужски, поэтому у Маркуса есть достаточная компетенция, чтобы дрочить ополченцев и, постепенно, превращать их во что-то пригодное для боя.
Но строевая подготовка у КМП США, как я сразу увидел, это форменная пизда. Как я понял, этому у них уделяется преступно мало времени, что есть критическая ошибка, когда речь идёт о боевой подготовке.
Задачи строевой подготовки: формирование у солдата рефлекса подчинения и дисциплины, повышение боевой слаженности и создание чувства плеча.
Человечество долго думало, как бы эффективно превращать случайных гражданских людей в солдат и не смогло придумать ничего эффективнее задрачивания их на плаце.
Маркус с этой задачей справиться не может, поэтому я должен заниматься этим лично. Пришлось вспомнить строевые приёмы, казалось бы, давно и надёжно забытые…
— В колонну по четыре, становись! — рявкнул я.
Ополченцы начали суетиться, как обезглавленные куры, потерялись, растерялись, начали паниковать, но, в конце концов, построились в требуемый строй.
— Шагом — марш! — приказал я. — Стой! Шагом — марш! Отставить! Шагом — марш! Отставить! Шагом — марш! Нале-во! Отставить! Нале-во! Кругом! Нале-во!
Бедняги покрыты грязью, изрядно заебались, а тут их ещё и дрочат с непонятной целью…
Четыре часа строевой подготовки, а затем обед.
Учебный лагерь размещён на окраине квартала Байшань и его крепостная стена, до сих пор возводимая, является составной частью оборонительного периметра квартала.
Обедать мы с Маркусом решили в столовой при казарме — в офицерской части.
— Как наши дела? — спросил он.
— Откровенно говоря, паршиво, — тяжело вздохнул я. — Строительство укреплений идёт, но слишком медленно — приходится думать, где и что ставить, а не делать, как надо. Колючка производится слишком медленно, металла не хватает, ну и с оружием до сих пор непонятно. А я тут дрессирую ополченцев…
Вообще, я буду заниматься дрессурой только следующие три дня — мне надо продемонстрировать инструкторам технику строевой подготовки ополчения и задрочить самих инструкторов.
А когда будет достигнут приемлемый результат, офицеры сами будут распространять строевую подготовку в массы.
У нас есть пятьдесят тысяч ополченцев, мобилизованных из числа жителей двадцати подконтрольных мне кварталов — это немного, но больше нам не позволяют материально-технические ограничения.
Зато одно хорошо — порох у нас практически неограниченный, потому что в нашем распоряжении солидная часть запасов гвардейского арсенала.
А пока мы мучаем на плацу батальон ополченцев и два батальона гвардейцев, остальные стреляют по мишеням из мушкетов. Ольховые пули дают хоть какую-то кучность, почти бесплатные, ну и производятся они массово, поэтому ополченцы обретают первичные навыки прицельной стрельбы. И самое примечательное — навыков прицельной стрельбы нет даже у гвардейцев. Эти ополченцы будут первым массовым войском, способным прицельно поражать противника из мушкетов.
— Это важный вклад, бро, — произнёс Маркус. — Я уже вижу, что они начинают походить на людей — и это происходит быстрее, чем я ожидал. Видимо, твои методы работают.
— Ещё бы они не работали? — усмехнулся я. — Это методика, проверенная столетиями — она просто не может не работать.
— Когда уже будем применять гвардейцев для подготовки ополоченцев? — поинтересовался Маркус. — Хочется закончить с этим быстрее.
— Как только я буду убеждён, что они полностью всосали строевую мудрость, — ответил я.
Создание армии с нуля за критически малый срок — это тяжёлое и неблагодарное дело, которое, скорее всего, закончится провалом.
Пусть у нас есть всё необходимое материально-техническое обеспечение, но превратить всех этих доходяг в солдат за три-четыре недели — это практически невозможно.
Я пообщался с великим секретарём Сунем и попросил у него копейщиков и мечников из провинциальных армий — эти уже владеют строевой подготовкой и их надо лишь научить прицельной стрельбе, но Сунь сказал, что этого не будет — копейщики и мечники, как оказалось, очень эффективны в бою против орды порочников, поэтому они уже при деле.