RedDetonator – Фантастика 2025-126 (страница 105)
Если сделать по тридцать выстрелов всеми тридцатью новыми пушками, необходимо двенадцать килограмм пороха. Вроде бы немного, но только если вывести за скобки потребности пехоты.
Всего у нас пятьдесят тысяч штыков, примкнутых к ружьям, поэтому если все они сделают единственный выстрел, то это разом обойдётся нам в 750 килограмм пороха.
А стрелять на поле боя они будут дохуя, буквально, сжигая наши запасы пороха.
Соответственно, мои ебические аппетиты придётся сильно поумерить.
Я решил сократить ежедневные стрельбы до пяти выстрелов на орудие, потому что порох, в наших условиях — это невосполнимый ресурс. Шаншу Тан был прав, а я ошибался.
Хрен я ему это скажу, но внутренне я это признаю.
*60-й день юся, провинция Тея, западная граница*
— Сорок тысяч голов свежего мяса!!! — с маниакальной улыбкой выкрикнул я. — Они пришли, чтобы умереть на этом поле!!!
Я иду вдоль строя и смотрю в лица солдат. Многие из них сегодня умрут.
Провинция Юньжи прислала примерно сорок тысяч солдат. Качеством они, будто бы, эквивалентны нашим бойцам, но это не так — известно, что у них нет бумажных патронов, а артиллерия сплошь тяжёлая, стреляющая из-за строя.
Ван Фань Ионгруи, скорее всего, тоже ван-куколд, как Цзоу Реншу, поэтому его нет на этом поле боя.
Вообще, я тут прикинул — сегодня нам должен был настать пиздец. У нас всего пятьдесят тысяч боеспособных солдат, а армия вана Фаня насчитывает сорок тысяч. Но это ещё не всё — от провинции Цзяньфу, что северо-западнее Юньжи, прибыло восемь тысяч кавалерии и минимум шесть батарей артиллерии.
На бумаге — у них уже сильное превосходство, но реально — мы сильнее. Скоро кровососовские подстилки ощутят это на собственных шкурах…
— Сегодня решается судьба этого мира! — взял слово ван Реншу. — Ради человечества, ради всего, что вам дорого, воины — мы должны победить! Сражайтесь, побеждайте, превозмогайте — наше будущее зависит от вас!
Солдаты подняли винтовки и заорали что-то невнятное, но, несомненно, воинственное.
У врага тоже происходила мотивационная минутка — перед ними красовался на коне какой-то нарядный дядечка, страдающий от ожирения. Или наслаждающийся им — тут хуй его знает.
Он тоже что-то вещал, но отсюда не было слышно.
Между нами метров четыреста, но лязг металла и ор людей не позволял расслышать ни слова. Хотя, я примерно представляю, что он мог говорить. Вливает в уши одурманенных солдат какую-нибудь хуйню о людоедах, о Порочном цикле или мятежниках — они всё примут без тени сомнения.
Я, кстати, когда выдалось немного времени, изучил рецепт и состав дурманящего эликсира. Оказалось, что главный ингредиент — циньшэнь-цао, «Трава очищения духа». Это обычная седативка, используемая для снятия жара, понижения тревожности и лёгонького обезболивания.
В малых дозах она даёт указанный эффект, а в средних дозах способствует глубокому и спокойному сну. Передозироваться ею не получится, потому что сразу блеванёшь. То есть, никто не знал, вернее, я не знал, что будет, если как-то добиться передоза.
А при передозе будет сильное ослабление критического мышления, высокая внушаемость и средней степени обезболивание. То есть, это практически идеальный боевой наркотик.
Не знаю, кто разработчик этого говна, но дурманящий эликсир изготавливается из травы циньшэнь и железного жала. Циньшэнь убирает побочки железного жала, а то устраняет мощный рвотный рефлекс. Но этот мудак, придумавший эликсир, на этом не остановился и сумел наладить производство экстрактов из этих растений, что кратно усилило эффект.
Это опасная либеральная хуйня, существование которой — это роковая ошибка. Если бы трава циньшэнь поддавалась окультуриванию, возможно, кровососы бы уже давно поили всё население провинций дурманящим эликсиром, чтобы люди с удовольствием подставляли им свои шеи…
«Не, так ведь им будет не интересно», — подумал я. — «Это же маньякичи — им важно, чтобы жертва боялась, беспомощно барахталась и молила о пощаде».
Цзоу Реншу вещал ещё что-то, но я не слушал, а думал.
Ну, перед строем делать больше нечего, поэтому я пошёл к 1-й батарее.
Полевые орудия размещены посреди строя солдат, равномерно, для максимального покрытия. Расчёты выдрочены до изумления и мандражируют в ожидании того, что им скоро предстоит сделать.
Даже если ты селянин с двадцатилетним стажем проживания в глухой жопе мира, тебе несложно будет представить, что способна сделать с человеком крупная картечь. Каждый артиллерист успел вдоволь настреляться по глиняным мишеням и потом посмотреть, какой ущерб наносят трёхфэневые картечины.
Фэнь — это 3⅓ миллиметра, как мне сказали в Храме — это установили древние герои, уже давно ушедшие во внешний мир и, скорее всего, столь же давно погибшие. Три фэня — это 9,99 миллиметров, то есть, десять миллиметров. При изготовлении всё равно сильный разброс, поэтому я просто условно считаю каждую картечину десятимиллиметрового диаметра.
Картечь такого калибра — это очень серьёзный аргумент, способный сильно видоизменить внутренний мир жертвы…
— Вы готовы? — подошёл я к командиру батареи, байчжану Ци Гуауэю.
— Да, величественный герой, — поклонился тот.
Пареньку лет двадцать пять, а он уже сотник. Но это потому, что он в артиллерии — у них звания не соответствуют реальному количеству подчинённых. Ну и подняться в артиллерии легче, потому что дело рискованное и непростое. Главный риск — орудие может взорваться к хренам по непонятным причинам при любом выстреле. Русская рулетка.
«Блядь, как бы мне сейчас не помешал Наган…» — замечтался я.
— Мы готовы, — произнёс Гуауэй.
— И правильно, — кивнул я. — От вас зависит исход этого боя.
Становлюсь на место наводчика 1-го орудия.
Я оснастил эти хреновины примитивными прицелами, на случай, если придётся стрелять на дистанцию. Испытания показали, что перемещающаяся по прицелу планка имеет что-то общее с реальностью и на неё можно ориентироваться при прицеливании.
Казённый затвор моей авторской конструкции, предназначен для стрельбы исключительно картечью, а от полноценных ядер его начинает сильно хуёвить, ну и расчёту такое тоже не в кайф — пороховые газы пробиваются через все имеющиеся щели и обжигают людей.
Думаю, это связано с тем, что ядро, как бы, плотно закупоривает ствол, тогда как деревянная основа картечного заряда разрушается практически сразу и пороховые газы легче проходят через ствол и меньше прорываются через казну.
В строю двадцать четыре орудия в шести батареях, а ещё шесть орудий в двух отдельных батареях — в «тачанках». Это мобильные телеги, на которых установлены полевые орудия — в них запряжены четвёрки лошадей. По батарее на фланг, специально для неприятного сюрприза противнику в финальной фазе грядущего побоища…
Наконец, противник потерял терпение и протрубил в рог. Вражеские солдаты, с нетерпением ждавшие начала, тронулись и пошли на сближение.
Ван Цзоу лично дал приказ, ему это было очень важно, и солдаты перед полевыми орудиями разошлись.
Навожу прицел, выставленный на четыреста метров, ровно на строй вражеских солдат.
Отхожу от прицела и подношу раскалённую «кочергу» к запальному отверстию. Затравочный порох загорается, пламя проникает в отверстие, а затем раздаётся оглушительный выстрел.
Густое облако дыма заволокло пространство перед нами, но я успел увидеть, как картечь врезалась во вражеский строй.
Остальные орудия тоже отстрелялись и результат их работы я увидел очень хорошо — картечь рвала тела вражеских солдат и оставляла после себя широкие пробелы в строю.
— Быстрее, заряжай! — скомандовал я, отвинчивая казну.
Обычные артиллеристы прилагают к этому немало сил, потому что я сконструировал уебанский механизм, не предусматривающий даже ручки для удобства раскручивания — в следующий раз, если он будет, обязательно предусмотрю. Но мне это никаких неудобств не создаёт — легко раскручивается и легко закручивается…
Кто-то из артиллеристов уже обжигался об казну, но мы предусмотрели толстые перчатки, поэтому больше инцидентов не происходит.
Заряжающий отработал оперативно — пробанил ствол через казну, вставил заряд картечи, затем пороховой заряд, а потом, после того, как я завинтил казну, почистил запальное отверстие щёткой и щедро насыпал затравочный порох.
Прицельный ползунок съехал от выстрела на отметку двести метров, но я снова перевёл его на четыреста и повернул орудие примерно на пять градусов левее.
Снова подношу «кочергу» и происходит выстрел. Мы выстрелили раньше всех — я подобрал себе лучшего заряжающего.
Произошёл наш выстрел, а через секунды после него грохнул залп. Автоматизм — вот до чего я довёл моих артиллеристов…
Перестрелка ещё не началась, а противник уже понёс значительные потери. Круто? Ещё как, блядь!
«Знали бы мама с папой, что родили гения военного дела…» — подумал я. — «Отец до конца жизни считал, что я конченый ебанат и долбоёб… А видишь, как получилось…»
Хотя, он бы точно не одобрил того, что сейчас происходит. Он, вообще, был довольно-таки миролюбивым человеком. Как он хуесосил любые военные конфликты, происходившие на постсоветском пространстве — почему-то он считал, что всё это лишь эпизоды одной большой гражданской войны.
— Заряжай быстрее, блядь!!! — выкрикнул я. — Они всё ближе!!!
Очередной выстрел, но уже на десять градусов правее.