RedDetonator – Чингисхан. Сотрясая вселенную (страница 57)

Ещё старейшины решили, что избирать будут старейшин, а уже старейшины будут назначать людей в магистратуру. У римлян было наоборот. И Эйрих был сильно не уверен, что это может начать работать. Впрочем, в будущем будет время, чтобы исправить всё.

«Старейшины, дай им Тенгри здоровья, не вечные», — подумал Эйрих.

— Эйрих! — позвал его отец.

Зевта был в центре походной колонны, на буром коне, подаренном старейшиной Одилой, благодарным за щедрые дары и хорошие вести. Ездил Зевта не очень уверенно, потому что до этого нечасто был в седле. Содержать лошадь, когда у тебя детям особо нечего есть — это испытание не для каждого. Это даже не испытание, а безумие.

Эйрих вернулся к центру колонны и поехал вровень с отцом.

— Съезди, узнай, что там в деревне Ваза, — велел Зевта. — Вчерашний гонец обещал, что нас встретят у излучины реки. Мы уже давно проехали излучину. Что-то не так.

— Понял, отец, — кивнул Эйрих. — Всё проверю.

Надев шлем поверх тонкой шапки, он подстегнул коня и помчался вперёд, по заснеженной дороге.

Смида успел сделать комплект стремян, а Эйрих, к моменту изготовления качественных железных дуг для ног, нарезал ремней и соорудил правильную сбрую. Инцитат чувствовал неудобство от нового типа сбруи, но, к сегодняшнему дню, уже привык.

Вновь почувствовав себя кочевником, Эйрих начал ездить с удовольствием, потому что теперь можно проворачивать в седле такое, что и не снилось местным конникам. Удары копьём, рубка на скаку, манёвры в седле — такого не знают даже римляне...

Остаток расстояния до деревни Ваза он преодолел за полчаса. И увиденное заставило его лихорадочно быстро вытащить лук из саадака.

Гунны уже здесь.

Глава двадцать третья. Проклятое семя

/5 марта 408 года нашей эры, Западная Римская империя, провинция Паннония/

Деревня старейшины Ваза уже была взята гуннами, некоторые дома уже разгорались, а на площади лежали мертвецы — простые жители и воины. Вероятно, нападение застало их врасплох, поэтому достойного сопротивления оказано не было.

— Тыт амаше! — крикнул один из гуннских воинов, указав в сторону Эйриха.

Ближайшие всадники развернули коней и направились к нему, готовя луки.

— Грязь подкопытная, — процедил Эйрих, вскинув лук и выстрелив.

Стрела врезалась в грудь вероятного командира, то есть того воина, отдавшего непонятную команду. Непонятно, состоялось ли пробитие, но с коня этот воин упал.

На стременах бедолага не повис, потому что не было у него стремян... (1)

Возможная гибель начальника вызвала нешуточную ярость у противников, поэтому они подстегнули коней, а Эйрих уже скакал прочь, обернувшись назад и посылая в преследующих его врагов всё новые и новые стрелы.

Вдогонку тоже летели стрелы, но первую стрелу Эйрих пустил на ходу, а противники вынуждены мчать во весь опор, чтобы только не позволять отрыву расти. Всё-таки Инцитат отрабатывает каждый солид, потраченный на его покупку — степные лошадки не способны конкурировать с многократным участником смертельно опасных гонок в Большом Цирке.

Расстояние между Эйрихом и преследующими его гуннами около восьмидесяти шагов, поэтому все выпущенные стрелы летели куда угодно, но не в цели.

У Эйриха с собой шестьдесят стрел в трёх колчанах, поэтому перестрелку он мог вести долго, но этого нельзя было сказать о противниках, азартно жаждущих поразить коня.

Побеждают, обычно, решительные, поэтому Эйрих, удалившись от гуннов на расстояние чуть больше сотни шагов, замедлил Инцитата и сделал серию из трёх прицельных выстрелов.

Попала только одна стрела, что можно считать неплохим результатом. И попала она в шею коня самого ближнего всадника. Конь споткнулся, сделал кульбит и надёжно прикончил своего наездника массой.

— Халгор!!! — заорали яростно гунны.

Эйрих подстегнул Инцитата и вновь устремился в отрыв. Разорвать дистанцию, замедлить коня, сделать серию выстрелов — только так можно безопасно уничтожить всех противников.

Он в выгодном положении, потому что отступает, а они преследуют, поэтому всё может сработать правильно.

Один из всадников резко съехал с покрытой снегом дороги и исчез в колючем кустарнике, ещё лишённом листвы. Эйрих видел его силуэт и быстро понял, что поганец собирается объехать его и ударить с фланга.

Другие гунны до столь очевидной тактики не додумались, поэтому ехали за Эйрихом по дороге, взбивая копытами своих коней кашу из грязи и снега.

Снова сотня шагов, снова замедление и серия выстрелов. На этот раз, всё получилось очень успешно: один гунн получил стрелу в область брюха, а второй лишился коня, но выжил, потому что умело отпрыгнул в сторону, не позволив опрокинувшемуся коню обрушить на него свою массу.

Тут своё слово сказал самый хитрый гунн, выехавший из кустарника довольно близко к Эйриху.

Но Эйрих не спал и не забывал о скрытой угрозе, поэтому сделал почти удачный выстрел, просвистевший рядом с правым ухом гунна.

Мельком взглянув вперёд, на путь следования, Эйрих увидел голову их колонны, где сильно недоумевающие готы строились в оборонительную формацию.

Отступать ещё можно, но недолго, потому что есть риск напороться на сплошной готский строй, что нежелательно.

Эйрих решил рискнуть и укрепить свою воинскую репутацию. Он развернул коня, убрал лук в саадак и извлёк из креплений короткое копьё и щит.

Гунн был напуган полчищем воинов, загородившим дорогу, поэтому дал слабину и начал разворачиваться, чтобы умчаться в деревню и предупредить остальных. Это не устраивало Эйриха.

Он подстегнул Инцитата и бросился в преследование, плавно маневрируя, чтобы усложнить прицеливание продолжающему стрелять гунну. Манера стрельбы у него была монгольская — точно так же Эйрих стрелял по гуннам минуты назад.

Остальные гунны тоже уезжали, видимо, чтобы предупредить своих, но и ими Эйрих займётся.

Когда стрельба не принесла никакого результата и стало ясно, что неизвестный враг уверенно его догоняет, гунн бросил лук в саадак и извлёк из перевязи топор. Гиблое дело, но другого оружия у него не было. А ещё, вполне возможно, он сильно сомневался, что противник сможет успешно орудовать копьём, ведь всем известно, что по-настоящему мощные и уверенные удары из седла копьём не нанести...

А Эйрих с наслаждением вспоминал уже подзабытые навыки, ощущая давление стремян на ноги и предвкушая предстоящее действо.

Гунн, лицо которого имело желтоватый оттенок, изобиловало старыми и уродливыми шрамами, а маленькие глазёнки были крайне испуганными, нервно озирался на неожиданно опасного противника, ничуть не уступающего гуннам в стрельбе с коня.

Эйрих пошёл на сближение, словил на щит стрелу от товарищей жертвы, после чего напряг ноги, передвинув их в положение для удобного упора, и нанёс удар копьём.

Практики конного боя у его тела мало, поэтому копьё ударило недостаточно точно и гунн почти сумел отразить его древком топора, ибо ждал и готовился к атаке Эйриха.

Бедой для гунна было то, что Эйрих не отказался от атаки, а продолжил крепко держать копьё, даже не пытаясь избежать ожидаемой гунном потери баланса в седле. И копьё продолжило путь, правда, поразив не грудь гунна, а его шею.

Вытащив копьё из глотки во всех смыслах поражённого противника, Эйрих убрал оружие и щит в крепления, после чего вытащил из саадака лук.

Друзья заколотого гунна потеряли всякое желание связываться с крайне опасным противником и кинулись в бегство, даже не пытаясь стрелять.

Эйрих же подстегнул Инцитата и помчался в погоню, заготовив стрелу.

Догнать их мелких лошадок, размерами слегка уступающих знакомым Эйриху монгольским, было нетрудно — Инцитат просто был собой и даже особо не напрягался.

Создав неплохое сокращение дистанции, Эйрих замедлил коня и произвёл серию из трёх выстрелов по отстающему всаднику — попала лишь последняя, зато точно в середину спины.

Остальные гунны, увидев такую трагичную судьбу сотоварища, почти синхронно скрылись в кустарнике.

Эйрих решил, что Инцитату негоже бегать по бездорожью, поэтому развернул его и поехал к своим.

— Что там происходит, сын? — выехал вперёд Зевта.

Воины смотрели на него восхищённо — не каждый день увидишь столь захватывающую схватку, где всадник убивает кого-то копьём. Большая часть их воинов участвовала, максимум, в набеге, а на настоящей войне из них были мало кто, почти никто, если смотреть правде в глаза.

— Гунны, — ответил Эйрих. — Взяли деревню и грабят.

— Воины! За мной! — без раздумий приказал Зевта. — Поможем братьям отстоять отчий дом!

Готские воины заревели нечто яростно-решительное, после чего последовали за вождём, поехавшим вперёд.

Эйрих решил держаться рядом с отцом.

Пешие идут медленно, а гунны уже уехали, поэтому Эйрих понял, что допустил тактическую ошибку, когда позволил им увидеть воинство готов. Но альтернативой было умереть в схватке или получить тяжёлое ранение, если повезёт, поэтому всё сложилось не так уж и неблагоприятно.

— Живее!!! — приказал Зевта, чувствующий, что счёт идёт на минуты. — Надо не дать гуннам очухаться!!!

Воины побежали, а Эйрих поехал в обход, чтобы попортить кровь гуннов откуда-нибудь с тыла.

Зевта знает, что делать, поэтому Эйрих даже не пытался лезть в его дела и управлять штурмом разграбляемого поселения лично. Но он очень хотел вложить свою лепту в разгром отряда гуннов, поэтому действовал решительно и быстро.