RedDetonator – Чингисхан. Сотрясая вселенную (страница 51)

— Хорошо отец, — поклонился Валамир и отошёл за колонну.

Одна из обслуживающих стол женщин, Ильда, вдова Дикинея, неопределённо хмыкнула, взглянув на Иоанна. Римлянин потупил взор.

Слышал Эйрих, что Ильда повадилась ходить к яме римлянина и, как говорил Виссарион, испражнялась на него по малой нужде, прямо через решётку. Она не забыла, как он пользовал её за, как позже выяснилось, копейки. И почему-то всем деревенским бабам было важно не то, что Ильду за деньги пользовал римлянин, а то, что за маленькие деньги.

Неизвестно, сколько раз Ильда ходила к яме, но, как полагал Эйрих, каждую монетку она окупила.

«И окропила, ха-ха-ха!» — Эйрих с трудом не позволил смеху вырваться наружу.

Вдова поставила на стол перед вождём самую жирную куропатку.

— Ильда! — позвал Эйрих. — Подойди ко мне.

Женщина повиновалась.

— Это тебе подарок, из дальних странствий, — вытащил Эйрих из кошелька два серебряных кольца без камней.

Ильда сильно удивилась, но дар приняла, после чего поклонилась в пояс.

— Ступай, — отпустил её Эйрих.

Иоанн Феомах смотрел на происходящее со смешанными чувствами. Он ведь прекрасно понял, за что именно Ильда получила этот дар...

— Мы уже не раз слышали от тебя, что надо уходить в Италию, — произнёс Зевта, решивший, что неловкая пауза затянулась. — Но мы не можем.

— Почему? — спросил Эйрих, уже догадываясь, что за ответ получит.

— Иоанн обещал мне связь с римским императором, — ответил Зевта.

— Брехня, — вздохнул Эйрих. — Он солгал тебе.

— Почему? — удивлённо спросил Зевта, после чего перевёл взгляд на напрягшегося Феомаха.

— Потому что, как я узнал, императора ничего особо не интересует, — пояснил Эйрих. — Он сидит в Большом дворце, смотрит постановки и даже не осведомляется о том, что происходит в его державе. Всем там заправляет консул Флавий Антемий...

Эйрих оторвал кусочек от сочной куропатки и закинул его себе в рот.

— Но этот самый консул отправил к нам Иоанна Феомаха, — продолжил он, прожевав мясо, — чтобы несчастный комит, силами одной центурии, сделал работу, на которую потребовалось бы несколько легионов. И он сделал. Только вот живым его обратно никто не ждёт.

Феомах побледнел ещё сильнее.

— Так что он едва ли может быть чем-то полезен нам, — Эйрих с разочарованным выражением лица медленно покачал головой. — Я бы прирезал его, чтобы проблем не создавал... Но это я...

— Он говорит правду? — спросил Зевта у Иоанна.

Эйрих говорил правду. Ту правду, которую сумел собрать на улицах Афин. Феомаха в Афинах знали и помнили. Никто не мог сказать ничего хорошего об этом скользком уже, который, как болтают, сношал римскую императрицу за спиной императора.

Правда, когда комит оказался в деле, он быстро показал, что его умения заслуживают куда лучшего применения. Всё-таки, Эйрих не мог не признать, что это было блестяще — отравить и перерезать весь цвет окрестного воинства готов. Пусть не всех, ведь много кто решил не ехать к Брете, но многих. Даже если бы Феомах погиб, вместе со своим войском, это всё равно считалось бы большим успехом при императорском дворе. В общем-то, считается, потому что готы были вынуждены сократить количество набегов и сколько-то месяцев спокойствия Феомах выиграл.

— Это не совсем правда... — заговорил римлянин.

— Хочешь сказать, что я лгу? — недобро усмехнулся Эйрих. — Альвомир, мальчик мой! Подойди-ка сюда!

Слабоумный гигант, сидящий среди воинов, вдруг вскочил с лавки и встал столбом, не прекращая, при этом, грызть окорок кабана.

— Стой, Эйрих! — придержал сына Зевта. — Не горячись! Он не хотел тебя оскорбить!

Эйрих с неодобрением покачал головой.

— Альвомир, садись, продолжай кушать! — крикнул он своему чемпиону. — Кушай хорошо и тщательно жуй мясо!

Гигант заулыбался Эйриху и помахал ему сочащимся жиром окороком. Жир обрызгал воина, сидящего справа от него, но воин счёл молча стерпеть, не позволяя даже мимике выдать хоть какое-то недовольство.

— Вот молодец ты мой! — умилённо улыбнулся Эйрих в ответ. — Эй, вы, двое, а ну живо подвинулись! Ему ведь не хватает места!

Два воина, невольно сдвинувшиеся на освободившееся пространство лавки, резко дёрнулись и освободили пространство для Альвомира, с большим запасом. Гигант сел и, по-видимому, забыл обо всём, кроме еды. Даже об окороке в левой руке — он увидел жареного сома и подвинул римскую серебряную тарелку поближе к себе.

Об Альвомире болтают всякое, но Эйрих доподлинно знал, что большая часть этой болтовни — ложь. Без указа от человека, которому доверяет Альвомир, этот гигант и мухи не обидит. Ненависть, злоба, что-то личное к людям — это не об Альвомире. Он живёт в своём мире, где есть безусловно хороший — Эйрих, а есть плохие люди, которых надо побить топором — те, на кого укажет безусловно хороший Эйрих. Нет, гигант может злиться, но вся ярость довольно быстро сходит на нет, обычно, прямо вместе с объектом для ненависти. И вновь Альвомир погружается в собственный добрый мир, где тепло, много еды и есть Эйрих, который точно не даст его в обиду.

«Счастливый человек...» — подумал Эйрих.

— Я приношу свои извинения за произнесённые слова, — покладисто поклонился Феомах. — Я ещё недостаточно хорошо владею готским...

— Тогда говори на латыни, — процедил Эйрих на латыни. — Ты хочешь сказать, что я сказал неправду? О-о-очень аккуратно выбирай слова для ответа.

Иоанн прикрыл рот и начал лихорадочно соображать. Он уже успел узнать, что у готов очень легко получить вызов на поединок. Некоторым достаточно и косого взгляда...

— Я хотел сказать, что ты не знаешь всей правды, — заговорил римлянин на родном языке. — Меня не посылали на смерть. Флавий Антемий наказал мне, чтобы я вернулся и доложил об успехе или провале.

— Малозначительно и маловолнительно, — вздохнул Эйрих. — Никак не тянет на «всю правду». Что-то подсказывает, что ты это придумал только что.

— Христом клянусь! — перекрестился Иоанн.

— Мало веры римским клятвам, — произнёс Эйрих на латыни, а затем перешёл на готский. — Вы и мать родную в рабство продадите, если речь пойдёт о собственной шкуре. Отец, доверять римлянам нельзя. Вот этот — он предаст тебя сразу, как только окажется за стенами Константинополя.

Оторвав ножку куропатки, он начал сгрызать с неё жирное мясо.

— Они видят в нас только угрозу, — продолжил Эйрих, расправившись с ножкой. — Варваров. Потому что между нами слишком много зла.

— Ты солгал мне, Иоанн? — спросил Зевта совершенно иным тоном.

— Я не лгал! — воскликнул римлянин. — Я и правда могу наладить связь с очень знатными людьми в Константинополе! У вас ведь есть золото, так? Я могу наладить покупку железа, оружия и броней! Вам ведь нужно всё это?

— Не то чтобы сильно... — произнёс Эйрих.

— Я думал, что у нас согласие, Иоанн... — разочарованно произнёс Зевта. — А ты, оказывается, всё это время говорил как римлянин...

Зевта искренне расстроился. Готы не привыкли к такому ведению дел. У готов всё просто и понятно: мужчина, если он достоин держать топор и щит, должен отвечать за свои слова и не ронять их напрасно. В этом их коренное отличие от римлян.

Аларих, каким бы хитромудрым готом ни был, тоже ведь пытался договориться, надеялся на взаимную честность, на права федератов и немного земли...

— И опять ты прав, Эйрих, — произнёс Зевта. — Как ты настолько глубоко проникаешь в суть людей?

— Книги, отец, — ответил мальчик. — Их пишут те, кто умнее всех в этом зале. И иногда мне кажется, умнее всех вместе взятых. Я хорошо узнал римлян по книгам, поэтому для меня не секрет, что движет нашим Иоанном. Он хочет в Константинополь. На коне, с золотом, серебром и радостными вестями. Что готы потеряли много воинов, что готы теперь не побеспокоят рубежи империи ещё несколько месяцев...

Не прибудь Эйрих так вовремя, не взялся бы даже размышлять на тему, как далеко это всё могло зайти...

— Но не будем об этом, — решил он. — Как идёт объединение деревень?

Это один из важнейших вопросов, потому что Эйрих знал — чем больше соберёт деревень Зевта, тем больше воинов будет в их большом походе на Италию.

— Пришлось убить или ранить ещё двадцать славных воинов, но зато теперь под моей рукой тридцать шесть деревень, — сообщил Зевта с нотками самодовольства. — Если посчитать, это, примерно, шестнадцать тысяч человек — наш ульс... тьфу... улус самый большой. Это сильно меньше, чем у Алариха, но больше, чем у остальных остготов. Кое-где воины сохранили лошадей, поэтому у нас теперь есть кавалерия. Можно было и пойти на запад, но ещё слишком рано...

— Надо идти, пока есть шанс, — произнёс Эйрих. — Кто вообще может знать наперёд, что произойдёт следующей весной? Будет ли вообще для нас весна?

— Надо выждать, — стоял на своём Зевта. — Хотя бы пару лет, чтобы нагулять жирок для долгого похода.

— Гунны уже присылают купцов, — сообщил Эйрих.

Зевта не понял. А вот Иоанн что-то понял. Видимо, знает, как действуют гунны. Но откуда?

— Иоанн, — произнёс Эйрих. — Как действуют гунны, прежде чем начать вторжение?

Римлянин увидел в этом отличный шанс оказаться полезным:

— Сначала они присылают разведку, чтобы всё разузнать. Где и какие деревни, сколько воинов в деревнях, как далеки деревни друг от друга, какие отношения между правителями и прочее.

— Разведчики? — переспросил Зевта.