RedDetonator – Чингисхан. Пядь земли (страница 14)
Тут сквозь дым стало видно силуэт относительно ровного построения.
– Наус, два десятка вправо! – скомандовал Эйрих. – Хумул, два десятка влево! Остальные – за мной!
Указанные подразделения, ведомые старшими дружинниками, начали обход, а Эйрих повёл остальных в лобовую атаку. По левую руку от него шёл Альвомир, очень результативно разрубающий врагов своей тяжёлой секирой, а по правую Аравиг, подающий надежды дружинник.
Вандалы предупреждающе заорали, увидев вал покрытых металлом вооружённых тел, стремительно приближающихся к их стене щитов.
Альвомир, обогнав остальных, подлетел к стене щитов и нанёс вертикальный рубящий удар, разрубая понравившийся щит яркой расцветки и руку владельца этого щита. Душераздирающий вопль, а затем гигант, проигнорировавший нанесённый откуда-то слева тычок копьём, начал ускоренную рубку, нанося выверенные и быстрые удары по всем врагам, что оказались у него в ближайшем доступе.
Натиск гиганта был поддержан остальными готами, а спустя несколько десятков секунд после столкновения во фланги стены щитов врезались отряды Науса и Хумула.
Эйрих успел убить лишь двоих, когда построение вандалов перестало существовать и уцелевшие вражеские воины бежали, бросив оружие.
Дым ещё не осел, хотя телеги уже давно потушили. Дегтярная вонь раздражала глотку, Эйрих уже чувствовал лёгкое головокружение, но что тогда ощущают вандалы? И в этот момент, когда покашливающий Эйрих наносил удары по лежащему вандальскому воину, пытающемуся укрыться за сжимаемым обеими руками щитом, его посетила идея. Нет, не идея, а ИДЕЯ.
Но эту идею он отложил на время после боя, как бы ему ни хотелось начать обдумывать её сейчас, после чего полностью погрузился в сражение.
Вандалы выступили позорно, сумев создать лишь несколько очагов сопротивления, после чего бросившись в повальное бегство.
Эйрих даже не рассчитывал на то, что удастся так легко сломить их боевой дух, но был искренне этому рад.
Задымление постепенно сходило на нет, вместе с сопротивлением асдингских воинов. В один момент, Эйрих обнаружил, что спереди нет врагов и видно краешек рассветного солнца, восходящего из-за пихт и буков.
– Надо выпить, – произнёс подошедший Ниман Наус.
– Сначала выставить охранение, посчитать и обобрать трупы, собрать оружие и доспехи, а также вычистить лагерь от всех ценностей, – распорядился Эйрих. – Потом мы уходим в Филиппополь, а там уже можно выпивать. На враждебной земле никакой браги.
– Да понял я, понял, – разочарованно махнул рукой старший дружинник. – Пить нельзя, баб нельзя – что за жизнь вообще? Успокаивает только одно – платят хорошо…
– О, слышу звон монет! – пришёл Хумул.
Броня его была покрыта кровью, в руке окровавленный топор, а щит обзавёлся десятком пробоин от копий и топоров.
– Объяви всем, что в честь славной победы выплачу каждому воину по пять силикв единовременно, – решил Эйрих соответствовать своему прозвищу. – И это не считая ежедневной оплаты.
– А вот так мне нравится! – заулыбался Ниман Наус. – Эйрих Щедрый! Эйрих Щедрый! Эйрих Щедрый!
– Эйрих Щедрый! Эйрих Щедрый! Эйрих Щедрый! – поддержали окружающие воины.
Над задымлённым лагерем, усеянным трупами, разносились славословия в честь Эйриха, а выжившие вандалы стремительно бежали к Дунаю, чтобы сообщить о полном уничтожении первого переправившегося отряда и легионе римлян, поджидавшем наивных асдингов в засаде.
Глава шестая. Деньги и целесообразность
Телеги, гружённые добычей, стояли во дворе стабулы, вновь освобождённого специально для воинства готов.
– Всё это наше, – ещё раз повторил Эйрих. – Но пойдёт в пользу готского народа.
– Вот сейчас не понял, – признался Хумул.
– Я тоже не понял, – поддержал его Наус.
– Это значит, что кольчуги и оружие пойдут новым воинам, – вздохнул Эйрих. – А всякие ценности мы продадим, превратив их в серебро и золото, чтобы закупить побольше полезных вещей, которые понадобятся обычным готским селянам.
– Но зачем? – недоуменно спросил Хумул.
– Затем, что так мы станем сильнее, – прикрыл глаза Эйрих. – Ты сам участвовал в бою против вандалов. Мы бы не достигли и половины, не будь на вас качественных римских кольчуг и шлемов. А на что, по-твоему, я покупал эти брони?
– На серебро, – пожал плечами бывший охотник.
– А откуда серебро? – усмехнулся Эйрих.
– Мы взяли его в прошлых набегах, – ответил Хумул.
– Что было бы, раздай я всё серебро воинам? – задал вопрос Эйрих.
Хумул задумался, представляя себе эту картину.
– Хрен бы я дал серебро, чтобы покупать всем кольчуги вскладчину, – произнёс он. – И тогда мы пошли бы на вандалов в том, что есть.
– И потеряли бы много воинов, – добавил Ниман, тряпкой стерев с лысины пот. – Нет, так-то ты прав, Эйрих, но что с бою взято – то свято.
– Больше так не будет, – мальчик покачал головой. – Не нравится – отдавайте выданные броню и оружие, после чего идите на все четыре стороны.
– Вообще-то, мы же договорились, как бы, – встрял в разговор дружинник Аравиг. – Эйрих платит деньги за каждый день, а мы не разеваем роток на добычу с боя…
– Ты вообще за нас или как?! – резко развернулся к нему Хумул. – А я тебя ещё от дротика щитом прикрывал…
– И я благодарен тебе за это, – приложил руку к груди дружинник, – но мы ведь дали клятву…
– Я не помню в клятве слов, что я не имею права подходить к Эйриху и ворчать, – усмехнулся Хумул.
– Вот это было упущение… – посетовал Эйрих.
– Хах! – хохотнул Ниман Наус. – Ладно, не получилось, но мы попробовали. А я уже понадеялся, что вернёмся с похода обеспеченными людьми…
– Ладно, пойдём, старик, – позвал его Хумул. – Молодёжь нынче упёртая и жадная, а ещё его щедрым прозвали…
Старшие дружинники вошли в стабуларий, где уже накрывали стол.
– Ты не обижайся на них, – попросил Аравиг. – Просто, они привыкли, что…
– Знаю, – сказал на это Эйрих. – Привыкли к щедрым трофеям, привыкли воевать по-старому, привыкли, что вождь должен прислушиваться ко мнению дружины…
– А не должен? – поинтересовался Аравиг.
– У римлян плохо пошли дела именно в тот момент, когда от мнения простых легионеров стало зависеть слишком многое, – произнёс Эйрих. – Так рухнула республика, так возвысилась империя.
– Я в этих делах не разбираюсь, – признался дружинник.
– Вот именно, – усмехнулся Эйрих, после чего бросил свой потрёпанный щит на телегу и пошёл к выходу из стабулы.
В резиденции Соломона тоже была своеобразная неразбериха. Рабы бегали с подносами и амфорами, ходили какие-то важные люди.
– Кто ты, легионер и что забыл здесь? – придержал уверенно идущего к триклинию Эйриха какой-то римлянин в нарядной тоге.
– Я не легионер, – ответил Эйрих. – Мне назначено у Соломона Приска.
– Негоже случайным людям входить в дом уважаемого человека без приглашения, – римлянин проигнорировал его слова и дал знак охране.
– Альвомир, – произнёс Эйрих. – Не убивай их.
Гигант, ступающий следом за мальчиком, повернулся к охране дома и недобро улыбнулся. Римские охранники опустили руки к ножнам с мечами.
– Прекратить! – вбежал в коридор Соломон. – Что здесь происходит? Эйрих, друг мой!
– Рад видеть тебя, Соломон, – кивнул мальчик знатному римлянину. – Этот человек хотел, чтобы мы ушли.
Викарий перевёл взгляд на притихшего мужчину в нарядной белой тоге.
– Я… я не знал… – заговорил тот.
– Это претор Эйрих, сын Зевты, также известный по прозвищу Ларг, – представил Эйриха Соломон. – А это – Вергилий Кунктатор Мозон, прокуратор диоцеза Фракия,[19] очень уважаемый человек.
Ларг – это «щедрый», если переводить с латыни. Римляне склонны переводить на свой манер даже прозвища. В этом они все – перенять и адаптировать под себя, чтобы было просто, понятно и привычно.
– Приятно познакомиться, уважаемый прокуратор, – изобразил полупоклон Эйрих.
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь